Возвращение

– Мама, я не помню, когда вообще отдыхала за последние годы. Весь отпуск у тебя на даче вкалывала.

– Так вы потом всю зиму мои заготовки с огорода едите, – стандартно заявила она. – Как будто мне это надо.

Мне все же стоило промолчать. Я открыла ящик Пандоры. Из мамы вместо грехов повалили упреки.

– Ты забыла, дочка, какая жизнь бывает? Когда ты Макарку родила, нас только дача и спасала. Денег ни на что не хватало.

– Но ведь сейчас хватает, – заметила я.

– Да что ты? Поэтому ты продолжаешь квартиру снимать. У всех нормальных людей ипотека. А ты всю жизнь таскаешься по съемным квартирам, никак свой угол не можешь найти.

Я хотела сказать про невыгодный процент ипотеки и большие первые взносы, но мама и так это знала. Мы не первый раз обсуждали мою кочевую жизнь.

Сложив в папку распечатанные билеты, я сочла за лучшее промолчать.

– Что тебе не жилось со мной? Все время куда-то бежишь, что-то ищешь, – продолжала припоминать мне мама все грехи.

– Мне нравится жить в Москве. Как видишь, я справилась. Пусть у меня съемная квартира, зато в хорошем районе. И работа отличная. Сына я вырастила.

Мама самодовольно улыбнулась.

– И кто тебе помог с сыном?

– Да, ты помогла, – признала я. – И продолжаешь помогать. Я тебе очень благодарна.

– Вижу я, как ты благодарна. Только дерзишь. Как и Макарка, кстати. Яблоко от яблони.

Пришлось и ей объяснять в сотый раз:

– Мам, у него трудный возраст. Он бунтует.

– Оборзел он, Марина. Ни в грош тебя не ставит. Ты в него столько денег вваливаешь, а он только по девкам шляется. Неблагодарный.

В этот раз я не сдержала вздоха и попросила:

– Ты только ему так не говори.

– Скажешь ему. Зачем мне вообще тут жить? Как будто сам себе яйца не пожарит.

– Не пожарит. Будет лапшу заваривать в лучшем случае и устроит вечеринку обязательно, – предсказала я безудержное веселье Макара в честь моего отъезда. – Квартиру разнесут. Поживи, мам. Ради желудка внука и сохранности мебели.

Мама сменила ворчание на легкий сарказм.

– Придётся пожить. А то и правда твой сыночка-корзиночка натворит глупостей. Набаловала ты его, Маринка.

Тут я нехотя, но согласилась.

– Данияр тоже так говорит. Может, и правда мне стоит быть строже с сыном?

Упоминание Дана заставило маму скривить лицо. Словно она понюхала дохлую птицу. Мама никогда в жизни не согласилась бы с мнением Дана. Да и с его существованием тоже.

– Тебе точно нужно заниматься больше ребенком, а не хвостом крутить.

Ее поганые попытки извратить мои отношения с Данияром окончательно меня разозлили.

– Я не кручу хвостом. Дан не женат. У нас серьёзные отношения, – я повысила голос. – Твои намеки отвратительны.

Мать стояла на своем.

– Сначала сына надо поднять.

– Я уже это сделала. Ему семнадцать. Или мне с ним до пенсии нянчиться?

– Ты в первую очередь мать.

– Нет, я в первую очередь человек. Мне тоже хочется жить и любить.

Мама фыркнула.

– Глупости, – однозначно оценила она мои высказывания. – Тебе стабильность нужна, а не любовь. Нет ее, любви, Марина. Твой начальник поиграет и бросит. Еще и уволит. Вот увидишь. Останешься у разбитого корыта.

Меня окончательно достали ее оптимистичные прогнозы.

– Знаешь, хоть бы и так. Останусь с корытом, начну все заново. Сбережения у меня есть. Мозги – тоже. Я давно не завишу от мужчины, слава богу. Да и вообще никогда не зависела.

– Чего ж тогда вцепилась в этого Данияра? Ради премии?

Я сжала переносицу. Мамины выводы совпадали с мыслями Макара. Кровь не вода. Кажется, сын действительно слишком много времени проводил с бабушкой.

У меня сжалось сердце. Чувство вины, беспомощность и понимание, что я не могла иначе. Все это перемешалось в хмельной эмоциональный коктейль, который сводил меня с ума.

– В сотый раз говорю тебе, мам. Я полюбила Дана.

– Ты вроде уже не в том возрасте, чтобы терять голову от мужчины.

– А когда я была в том возрасте, мне пришлось учиться, работать и поднимать сына. – Я выставила руку, запрещая маме вставлять свои пять копеек. – Да, ты мне очень помогла. Я бы не справилась без тебя. Но теперь я хочу пожить для себя.

– С этим своим пожить не хочешь? С Данияром?

Мама произносила его имя, как ругательство.

– Я не в том возрасте, чтобы сразу съезжаться, – вернула я ей аргумент. – Мы оба хотим серьёзных отношений и не торопимся.

Мама покачала головой. Она не верила мне ни на йоту.

– Просто он тебе не предлагал ничего, кроме веселья, – сказала она. – И не предложит. Вот увидишь.

Я не стала продолжать этот бестолковый спор .

В чем-то мама была права. Большую часть времени я не сомневалась в Дане, но факты вещь упрямая. Босс ничего серьёзного мне не предлагал. Мы проводили вместе время, узнавали друг друга вне офиса. Оба не спешили.

Мое трусливое сердце боялось верить в серьёзные намерения Данияра. У меня были серьёзные отношения лишь раз. Кончилось все браком, разводом и тотальным разочарованием.

Именно поэтому я долго не хотела знакомить Дана с сыном. Все ждала, что наши отношения закончатся сами собой.

Только ничего не кончалось, а наоборот. Мои чувства становились серьёзнее и глубже. Я уважала Дана, пока он был только моим боссом. Но от мужчины Данияра я потеряла голову.

Даже если мамины прогнозы сбудутся, я не буду жалеть о времени, что провела с Даном в качестве его девушки.

Я выкатила чемодан в двери, еще раз проверила сумку с документами. Осталось только дождаться Данияра, который собирался забрать меня из дома.

А мог ведь назначить встречу в аэропорту, ведь такси уже придумали. И благодаря тем самым премиям я могу себе позволить не тащиться в аэропорт на метро и экспрессе. К слову, премию мне назначил еще предшественник Данияра, и с ним я не спала.

Настроение немного поднялось. Полезно вспомнить, что я сильная и независимая женщина, а рядом со мной благородный и самодостаточный мужчина.

Едва я взбодрилась, домой вернулся Макар. Он сразу заметил чемодан, перевёл взгляд на меня и сморщил нос. Словно мои вещи и вся моя командировка дурно пахли.

Сын уже сообщил мне все, что думает о поездке с боссом и временном проживании с бабушкой. Поэтому сейчас он просто молча разулся и пошел в свою комнату.

– Макар, – окрикнула я его.

– Чего? – буркнул он, заворачивая в ванную, чтобы помыть руки.

Что-что, а привычку к чистоте я сыну привила. Даже в безбашенном переходном возрасте он всегда помнил о гигиене, не выносил грязи.

Я встала у открытой двери ванной комнаты и смотрела, как Макар тщательно намыливает руки почти до локтя.

– Хотела что-то? – спросил он почти дружелюбно.

Макар вытер руки и смотрел, как я продолжаю мяться и кусать губы в нерешительности.

– Мам, ты либо говори, либо отойди – огрызнулся он.

– Твой отец мне звонил. Мы встречались, – быстро проговорила я.

Да, я трусиха. Тянула целую вечность, чтобы сказать, и дождалась дня отъезда.

Макара мои новости заинтересовали. Он лихо заломил бровь и не постеснялся брякнуть очередную гадость.

– Хочет все вернуть? Будешь на два фронта романы крутить?

Пока я пыталась совладать со злостью и не наорать на борзого пацана, Макар отодвинул меня и прошел к себе.

Я последовала за ним и не позволила хлопнуть дверью перед моим носом.

– Он хочет тебя увидеть, Макар, – сообщила я сыну.

Он так удивился, что переспросил:

– Кто? Отец?

– Да. Просил твой номер, но я сказала, что ты сам решишь.

Макар продолжал хмуриться. Даже приятно видеть, как он злится не на меня.

– Чего это он очнулся? Сто лет я ему был не нужен. Помирает, что ли?

– Не совсем. Твой дед умер недавно. Его отец, – пояснила я.

– Наверное, я должен расстроиться, но я его и не знал.

В этом вопросе я была полностью на стороне сына.

– Ты имеешь полное право не расстраиваться и не видеться с отцом, – сказала я.

Теперь Макар закусил губу. Он пожал плечами, сказал:

– Не знаю, что думать.

Мне стало немного стыдно. Я не хотела влиять на его решение. Как-никак Сережа его отец. Другого у Макара не будет. Я сама почти не общалась со своим отцом. Вернее, он не общался со мной. Сыну я точно не желала ощущать эту пустоту и отверженность.

– Он оставил свой номер, Макар, – вернулась я к тому, с чего начала. – Я тебе скину, а ты уж сам решай.

– Хорошо.

У меня зазвонил телефон в руке.

– Это Дан. Он ждёт внизу, – автоматически сообщила я.

– В добрый путь.

Макар рухнул на кровать, сделал мне ручкой.

Я не побрезговала подойти и поцеловать сына.

– Я тебя тоже люблю и буду скучать.

– Угу.

Он уткнулся в телефон.

Зато мама меня проводила как следует. Мы трижды поцеловались, она крепко меня обняла, еще три раза спросила про паспорт и перекрестила через порог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.