Он отбивал нападение Лиры, пострадавшей так же сильно, как и остальные. По их лицам текла кровь, но глаза Кая умоляюще смотрели на сестру, пока его молнии сталкивались с очередными лентами темной силы.
– Кай!
Ксивер попыталась спрыгнуть с рук Феникса, но он прошипел:
– Твой ненаглядный отвлекает свою сумасшедшую родственницу, чтобы мы успели уйти. Молчи, если тебе дорога твоя жизнь.
– Отпусти меня! Я должна ему помо…
Он перехватил ее поудобнее и, приподняв одну руку, щелкнул пальцами.
Голова Ксивер безвольно повисла на его плече.
– Что ты с ней сделал? – прорычал я.
– Во-первых, не ори на меня, иначе я откушу тебе голову. Во-вторых, вот сюрприз – это мой эфир. Если твоя сестра столкнется с Лирой, нам всем, черт возьми, конец!
В этом мне пришлось с ним согласиться. Если Ксивер и Лира вступят в схватку, одна из них точно не вернется из нее живой. Или обе.
Оглянувшись на вход в конференц-зал, я задержал дыхание от скользкого чувства.
Оно напоминало обреченность.
Командиры и наши бывшие профессора из последних сил отбивали атаки таких же дезориентированных после взрыва миротворцев. Я видел знакомые лица из подземного города, только сейчас их пустые взгляды были устремлены в потолок. Никто и подумать не мог, что конференция закончится так. За пару минут мой мир рухнул. За пару минут судьба решила забрать всё то, что мне удалось обрести.
Мы оставляли поле боя, выйдя из него проигравшими.
Потому что потеряли их. Наших лидеров.
Но хуже этого было другое.
Мы потеряли наших близких.
Глава 23
– Вы можете делать со мной всё, что захотите, но не смейте трогать моего брата. Только прикоснитесь к нему – и я вас уничтожу.
Отрывок аудиозаписи со времен тестирования сыворотки «RML-55».
Скрытая информация, обнаруженная в базе данных Альтинга в 2060 году
– Малыш, послушай меня…
Слегка улыбнувшись, Лира покачала головой. Мое сердце заныло, потому что она всегда так на меня смотрела: приподняв один уголок губ и сощурившись, будто ей в глаза слепило солнце. Будто я – ее солнце, как и она мое.
– Сколько нам с тобой лет, Кай? Десять? Ты всё тот же мальчишка, который прятался от Джонатана и плакал, когда ему давали пощечину?
Это говорит не она. Помни, что это говорит не она.
Я медленно двинулся в ее сторону, но она подняла руку с потрескивающей на ней силой.
– Один шаг – и я подорву всё это здание, а твои новые друзья еще не успели убежать. – Лира криво усмехнулась. – Они как крысы, бегущие с тонущего корабля. Удивительно, что вы так спелись. Я была о тебе лучшего мнения.
– Ревнуешь меня к друзьям?
Я тянул время, чтобы остальные успели покинуть правительство. Но это была не единственная причина остаться с Лирой наедине. Я не собирался уходить отсюда без нее. Всё в ее облике напоминало мне потерянную сестру, однако я понимал, что ее душа заперта на несколько замков тем, что сотворила с ней Триона.
Моя сестра никогда бы не убила невинных людей. Она никогда бы не причинила боль Джульетте и Исайе, зная, как дороги они девушке, которую я люблю.
Я собирался вернуть свою сестру, а не простую оболочку.
Однако то, что она сказала дальше, заставило меня вдребезги разбиться.
– Ты слишком много на себя берешь. Признаюсь, Кай, я хотела избавиться от тебя еще до нашей разлуки. Ты постоянно опекал меня, не давал и шагу без тебя сделать, будто я была твоей собственностью. Но видишь ли, дорогой брат… – Не отводя от меня пристального взгляда, Лира со злостью прошептала: – Ты. Никому. Не. Нужен. Ни собственной матери, которая бросила тебя на улице. Ни родному отцу, имя которого ты даже не знаешь. Ни приемным родителям, ни Джонатану, который видел в тебе лишь расходный материал, а не человека с собственными мечтами и целями. У тебя никогда не будет семьи, потому что ты не знаешь, что это такое. Ты не станешь хорошим отцом для детей твоей обожаемой Ксивер, потому что съешь ее живьем, как было с Джонатаном и моей матерью. Начнешь ты с морального насилия, а продолжишь физическим, после чего она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством, что должна была сделать несколько лет назад.
У тебя никогда не будет семьи.
Ты не станешь хорошим отцом.
Она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством.
И снова.
У тебя никогда не будет семьи.
Ты не станешь хорошим отцом.
Она уйдет от тебя или покончит жизнь самоубийством.
И снова, снова, снова…
Если бы в меня вогнали сотню раскаленных кинжалов, мне было бы не так больно, как после ее жестоких слов. Мое сердце, которое должно было уже давным-давно окаменеть и перестать чувствовать, сжалось от боли.
Однако осознание, что она специально давит на мои слабые точки, приносило гораздо больше мучений.
– Чего ты боишься, Кай? – спросила меня Лира много лет назад.
– Стать таким же, как он.
– А о чем мечтаешь?
Я пожал плечами и вздрогнул, когда рана на спине вновь начала кровоточить.
– О семье, наверное.
Ее слова обвили мой разум, как ядовитый плющ. Я смотрел на раненые колени Лиры, на ее кристально-голубые, но безжизненные глаза, на испачканное кровью лицо, желая чувствовать ненависть, но ощущая лишь щемящую тоску. Она сохраняла какую-то холодную спокойность, будто не растоптала мое сердце пару секунд назад.
Но я знал Лиру.
Знал, как до нее достучаться.
Отбросив гнетущие мысли, я сделал крошечный шаг. Мой голос звучал хрипло и, наверное, до смеха глупо, но я начал тихо напевать:
– Í örmum vetrarnætur… Litli bærinn sefur rótt…
Морозной ночью зимней безмятежно малыши спят…
– Unga barnið grætur, en móðir þess það huggar skjótt…
Плачет лишь один, и даже мама не знает, чем его успокоить…
Лира замерла, как статуя из моей старой мастерской, ее глаза на мгновение округлились. Искра надежды вспыхнула в моей груди, и я продолжил напевать исландскую колыбельную, медленно двигаясь в ее сторону, словно к загнанному в клетку зверьку.
Мы пели друг другу эту песню даже в осознанном возрасте, когда мир казался слишком темным и непроглядным. Лира немного изменила в ней слова: после произнесенного мной предложения шел куплет, в котором малыша успокаивал именно брат, когда этого не могла сделать мама. Так же происходило и в нашей жизни – когда родителям, родным или приемным, было плевать, Кай и Лира становились нерушимой силой.
Эта песня была только нашей.
Пока мир вокруг рушился, я смотрел на самого родного человека и слышал лишь биение наших сердец. Никаких криков агонии. Никаких приказов. Лишь мое маленькое солнце, которое начало просыпаться после длинной ночи.
Я чувствовал это.
Ее нижняя губа задрожала, будто она собиралась заплакать, хотя продолжала сжимать кулаки по обе стороны от тела. Внутри нее шла кровавая битва сердца и разума. Триона пыталась стереть ее сознание, но крупица Лиры всегда томилась где-то внутри, ожидая моего возвращения.
Я чувствовал это.
Я чувствовал это.
– Прости меня, малыш. Прости меня за то, что после побега я поставил под угрозу Роксанию и… разочаровал тебя. Прости, что не был достаточно сильным, что поверил в твою смерть, хотя давно мог бы спасти тебя. Прости, что не стал для тебя лучшим братом, каким мог бы стать. Пожалуйста… – Я прерывисто вздохнул. – Прости меня.
Ее глаза блеснули под светом заходящего солнца.
Остановившись перед Лирой, я протянул дрожащую руку к ее окровавленной щеке. Господи, она была такой холодной… При взгляде на спутанные золотистые волосы я вспомнил, как Роксания заплетала ей косы – только в те времена Лира была не настолько опустошенной, словно из нее выкачали все жизненные силы. Она сияла, светилась, дарила миру любовь и доброту, а сейчас… ничего. Пус-то-та.
Это убивало меня.
Я так отчаянно хотел достучаться до нее, что мог лишь молить:
– Вернись, маленькое солнце. Вернись к нам.
Она медленно моргнула.
И ее глаза прояснились.
– К-кай?
Ее голос.
Я почувствовал такое облегчение, что чуть не рухнул на колени.
Это ее голос.
Словно очнувшись ото сна, Лира бросилась в мои объятия и вцепилась пальцами в порванный пиджак. Я тихо засмеялся, зарылся носом во взлохмаченные волосы и вдохнул ее запах. Вот только он не принадлежал моей сестре. Медикаменты, кровь, дым – всё, кроме запаха Лиры.
Но это не главное.
Главное, что она была в моих руках.
– Ты правда вернулся за мной? – прошептала слабым голосом, но в нем было столько надежды.
– Я всегда буду возвращаться за тобой.
Лира никогда не обнимала меня с таким отчаянием, будто я мог исчезнуть в любое мгновение. Она дрожала, всхлипывала мне в грудь, терла ладонями мокрое лицо, пока я шептал слова успокоения и не мог поверить, что она пришла в себя.
– Кай!..
Что она вернулась ко мне.
– Кай, беги!..
Моя душа.
– Она убьет тебя!
Внезапно что-то холодное прижалось к ребрам сквозь ткань рубашки.
Лезвие.
Я распахнул глаза и отшатнулся. Наступил тот самый момент, когда на тебя обрушивается ведро холодной воды. Когда ты не ждешь предательства, но оно случается от самого близкого тебе человека.
Я заглянул в ее глаза.
– Не за что прощать тебя, брат… – прошептала Лира, не отрывая от меня затянутого тьмой взгляда. – Потому что для меня Кай Алькастер умер несколько лет назад.
И острие погрузилось мне под ребра.
Я резко втянул носом воздух. Лира вынула кинжал и вновь остервенело вогнала его в мое тело. Я застыл от неожиданности. Не мог пошевелиться. Боль и кровь на рубашке распускались медленно, как ядовитые цветы. Только через пару секунд я, захрипев, попытался отстраниться. Но Лира слишком крепко вонзила в меня ленты тьмы.
Уходи.
Уходи.
Уходи!
– Отойди от него!
Боль стала еще невыносимее, острее, жарче, когда кинжал покинул ребра и оставил после себя зияющую дыру. Лиру отбросило к стене, а рядом со мной материализовалась…
Я пошатнулся. Перед глазами замелькали черные точки.
