– Я больше никогда не смогу тебе доверять, Вара. А бизнес строится на доверии. Не обессудь.
– Твой выбор, Немец. Приезжай через пару дней за своей долей. Как раз обдумаешь все хорошо еще раз. Ну так что? Водки выпьешь?
– Мне на пробежку рано утром, – отказался он и поднялся из-за стола.
Выйдя из «Гавани», Женя поехал в больницу, чтобы узнать о состоянии Калины, Сафы и Шашена. Федя Колчин встретил его в белом халате около регистратуры.
– Отоспался? – спросил он Штерна и протянул ему такой же медицинский халат. – Надень, чтобы вопросов меньше было. Ночь на дворе. Часы приема окончены.
– Немного. С Варой виделся, переговорил, – натянул тот на себя халат и пошел следом за Колчиным в его кабинет, расположенный на третьем этаже больницы.
– И что это было?
– Калина и Вара ОПГ организовали сто лет назад. Потом со стороны Вары уголовники подтянулись, делиться надо было. Ну и, как понимаешь, Калина отношения к ворам иметь не хотел и делиться тоже. А Вара хотел все себе забрать. Меня использовал, чтобы с ним поквитаться.
– Не вини себя, – пропустил Колчин его в свой кабинет. – Ты же не знал. Калина сейчас пар спустит – и поговорите. Все наладится. Коньяк будешь? Армянский?
– Давай пятьдесят грамм, что ли. А то стресс сплошной, – присел Штерн на стул. – Ты дома-то был или так сутки уже и торчишь на смене?
– Еще не был, – протянул Федя ему стакан. – Жена моя звонила на рабочий телефон, орала как резаная так, что пол-отделения слышало. Пришлось сказать, что Шашену пулю всадили, Сафе руку отрезали, а Калине башку проломили. Так она сразу притихла.
– Моя и слушать не стала, – махнул Женька рукой и залпом выпил коньяк.
– Давай еще налью, – открутил Федя крышечку бутылки. – Моя, знаешь, как-то прониклась, спрашивала, как у всех дела, причитала, мол, бедный Шашен, пуля – это ведь так страшно.
– Угу.
– Жека, ты себя не грузи. С Варой разобрался ведь. Он тебе дает выйти, – приободрил он друга.
– Это еще бабка надвое сказала.
– С Калиной позже решишь.
– Или он со мной решит… – вздохнул Женя – и словно в воду глядел…
Вернувшись поздно ночью, он тихо повернул ключ в замке. Вошел в квартиру и снял с себя кожаную куртку. Осталось лишь пробраться в спальню и юркнуть под одеяло. Авось Полина и не заметит его отсутствия.
Но, как назло, зазвонил домашний телефон, испортив его план.
– Алло, – схватился он за телефонную трубку и с внимательным видом слушал, что ему говорят на другом конце провода, при этом наблюдая за меняющимся лицом жены. Полина, проснувшаяся от шума, готова была взорваться, увидев мужа в уличной одежде и обуви вместо домашнего трико.
Женька положил трубку обратно на рычаг и посмотрел на жену:
– Мне надо ехать, срочно, там…
– Уезжай и обратно не приезжай, – подошла она к нему, сняла его куртку с крючка и толкнула ее ему в грудь. – Я не хочу тебя больше видеть. Живи там, где ты все время проводишь время, – с этими словами она вытолкала его на площадку и захлопнула за ним дверь.
– Полина, прости, я не специально, – сказал он, надеясь, что она все еще стоит за дверью.
Но Полины там не было, и страдать в прихожей, дожидаясь его возвращения, она не собиралась. Вместо этого она отправилась обратно в уютную кровать, предвкушая предстоящий урок бальных танцев, на котором она должна была танцевать в паре с молодым, высоким и талантливым чемпионом Европы тренером Данилом Крючко, нещадно разбивавшим женские сердца.
Вишня
Сидя в небольшой гримерке, Росана, уставившись в зеркало, красила губы ярко-красной помадой. В дверь постучали.
– Войдите! – крикнула она.
– Росаночка, тебе тут передали, – официант Коля вошел внутрь с огромным букетом алых роз, который еле умещался у него в руках.
– Кто передал? – Напряглась она, не разделяя его восторга.
– Что с твоим лицом? Ишь губы скривила! Радоваться надо, человек столько денег потратил! Там записка есть.
Росана подошла к Коле, вытянула из букета цепкими пальцами небольшую карточку и прочитала вслух:
«Красота твоя не знает границ. Жду в гостинице «Фрегат», Санек Костыль».
– Костыль-опостыль! – разразилась она смехом. – Коля, выкини эти розы к чертовой матери.
– Ты что, сдурела? – прижал он букет к себе.
– Дай сюда! – вырвала она из его рук розы и выскочила из гримерки.
Проходя на выход через ресторанный зал, она услышала, как женский голос окликнул ее по имени:
– Росана!
Она обернулась и увидела перед собой рыжеволосую кудрявую Риточку, одетую в золотистую блестящую короткую куртку, из-под которой немного выглядывал ее голый живот. Рядом с ней стояла незнакомая блондинка с огромной грудью и тонко выщипанными бровями. Рита была одной из проституток, работающих при гостинице «Фрегат», и отличалась она своим скандальным характером (что помогало ей удерживаться в топе самых востребованных на рынке ночных бабочек), но Вишню она всегда побаивалась из-за ее известной непредсказуемости, да и, чего там скрывать, Вишня была вхожа в криминальные круги.
– Чего тебе? – Росана остановилась около них. – Я тороплюсь.
– Кто это тебе такой букет подарил? – поинтересовалась Риточка, поглядывая на цветы.
– Сутенер твой. Обнаглел вконец!
– Что, подкатить решил? Может, подумаешь? К нам присоединишься. Правда, такие букеты Костыль потом дарить уже не будет… – дотронулась она пальцами в кольцах до роз.
– На, возьми, – протянула она ей букет. – Бери, бери. Лучше пусть у тебя будут, чем я надаю ему этими розами по роже.
– Возьму, чего не взять-то, – приняла та букет.
Росана развернулась на каблуках и пошла по направлению к двери, ведущей в служебное помещение.
– Ненавижу ее. Вечно все мужики на нее весь вечер пялятся, так можно и без работы остаться, – донеслись до нее слова блондинки.
Конечно, она могла вернуться и поинтересоваться у той, какие претензии она имеет, но, по большому счету, ей было все равно. Важным сейчас было забрать свои честно заработанные деньги у владельца «Фортуны» Пьянзина, который ожидал ее в своем кабинете.
Около двери ее остановили два огромных бугая в кожаных куртках и обыскали.
– Я что, по-вашему, в трусах макаров ношу? – съязвила она, одергивая немного свое тонкое облегающего красное платье для выступления. Прикосновения охраны Пьянзина были ей неприятны, но, увы, никак иначе попасть в его кабинет было нельзя.
Охранник улыбнулся и открыл перед ней дверь.
– Росана Витальевна, – не стесняясь, облизнулся Пьянзин. – Как вы, птица наша певчая?
– Артём Ренатович, давайте сразу к делу. Деньги где? – деловито присела она за его письменный стол напротив него.
– Здесь, – положил он перед ней пачку денег, завернутую в газету.
Росана тут же принялась разворачивать сверток.
– Вишня, столько лет вместе работаем, неужели пересчитывать будешь? – ухмыльнулся он, наблюдая за ее серьезным красивым лицом.
– Буду, – кивнула она головой и начала считать вслух.
– Совсем не доверяешь? – где-то посередине поинтересовался Пьянзин.
– Доверяй, но проверяй, – натянуто улыбнулась она, не сбиваясь со счета.
– Тысяча девяносто… Две. Все ровно, – завернула она доллары обратно в газету.
– За сегодняшнее выступление получишь, как обычно, в конце смены.
– Сразу бы так, – хмыкнула она и поднялась из-за стола.
– Вишня…
Она уставилась ему в лицо.
– Зачем с Немцем связалась? Ведь могла со мной работать. Ты девка умная, с башкой. Мне такие позарез нужны.
– Нет, спасибо. С тобой работая, можно остаться без этой самой башки.
– Не для тебя он, Немец… Он непонятно на чьей стороне. Со спортсменами или ворами.
– Он сам по себе, Пьянзин. От того ты его и боишься.
– Послушай, – проигнорировал он ее выпад. – Ты знаешь наше казино, знаешь всех клиентов из местных кабаков, кто спускает деньги. Депутаты местные и их сынки по тебе слюни пускают. Ты могла бы добыть мне столько полезной информации… Не хочешь быть под моей крышей, так давай работай просто как независимый информатор. За все заплачу. Поднимешь бабла, купишь себе «Бэху» или «Мерседес». Квартиру тебе подгоним.
– Квартиру? – сложила она руки на груди.
– Не веришь? Да хоть завтра. У меня есть знакомые черные риелторы, часто здесь, в «Фортуне», играют. Очередного алкоголика напоят и в канаву скинут. Морозец вон какой по ночам ударяет, что машину завести утром невозможно, замерзнет на хрен, и хата в центре твоя. На тебя оформленная, все по-настоящему.
– Угу, – сжала она губы в тонкую полоску.
– Вишня-я, что тебе еще предложить… Ну хочешь, кокаин тебе достану или герыч. Хотя ты ведь не употребляешь, и это еще один повод работать с тобой… – нахально смотрел он ей в лицо, пытаясь найти хоть что-то, чем бы он смог переманить ее к себе.
Она обошла стол, подошла к нему и приблизилась к его лицу:
– Я тебе за кокаин и глаза твои красивые таскать информацию не буду. Хата мне твоя тоже не нужна. Еще раз предложишь мне на тебя работать – расскажу все Немцу. Ему это сильно не понравится.
– Все, все… – поднял он ладони вверх. – Хотя я бы на твоем месте так решительно не отказывался. Власть на улице меняется быстро. Кто знает, где будет завтра твой Немец.
Ничего не ответив, она засунула сверток с долларами под мышку и без оглядки покинула его кабинет.
Предложения работать на тех или иных людей ей поступали часто, и она всегда и всем отказывала. Порой ей даже становилось страшно, она боялась, что в один момент кто-то сможет принудить ее силой, через физические угрозы. Но пока ее эта участь обходила стороной, к тому же она всегда была осторожна.
Когда программа выступления почти подошла к концу, она выпила рюмку водки за столиком алмазника Кушнарева, по прозвищу «Куш» и вернулась на сцену. Куш был ее давним поклонником и чувств своих не скрывал. Всегда заказывал столик поближе к сцене и знал, где и в каком ресторане она выступает.
Между столиками проходила старушка с ведром, в котором были розы, и предлагала гостям купить одну для прекрасной дамы. Подвыпивший Куш дал бабке сто долларов и забрал у нее все ведро цветов. Та, взяв купюру, поправила платок на своей голове и взмолилась:
– Сынок, дай рубли, молю тебя. Посадить могут ведь. А у меня дед больной.
– На, бабка, – достал Куш еще одну стодолларовую купюру и засунул ей в руку. – И вали давай отсюда.
Перекрестившись, она посмотрела в потолок, беззвучно двигая губами, моля у Бога прощения, и быстро скрылась из вида.
Куш подошел к сцене и высыпал к ногам Вишни розы из ведра. Она рассмеялась, а затем наклонилась к нему и чмокнула в щеку, поймав на себе неприязненный взгляд блондинки, сидящей за столиком с какими-то мужчинами. «Злая она какая-то, и что с ней Риточка делает? Совсем они разные», – подумала она и отправилась в гримерку.
Официант Коля принес ей небольшой белый конверт с деньгами, на котором было написано: «Вишня», – оплата за сегодняшний вечер. Она прикурила сигарету и пересчитала рубли, после чего забралась рукой за тяжелое зеркало в резной деревянной оправе, стоящее перед ней, и вытащила оттуда сверток с долларами, спрятанный ею несколько часов назад. Убрав деньги в сумку, она скинула рабочие туфли, переобулась в сапоги и надела шубу поверх платья. «Теперь можно и домой», – буркнула она себе под нос и погасила в гримерке свет.
Выйдя из ресторана, она свернула направо к перекрестку, перешла дорогу и оказалась на территории гостиницы «Фрегат», где у входа стоял сутенер Саня Костыль, отчитывающий за что-то Риточку. Около них стояла пара девчонок в коротких юбках, переминавшихся с ноги на ногу от холодаи пытавшихся остановить машины.
– Вишня! – воскликнул он, заметив ее.
– Привет, Костыль.
– Букет ты Ритке отдала или эта лярва выпросила? – уставился он на нее одним глазом – на другой он был ослепший.
– Конечно я. У меня любовник ревнивый, не домой же тащить! А в гримерке без дневного света сдохнут. Жалко. – Она осмотрелась вокруг, пытаясь заприметить таксиста.
– Работала бы на меня, я бы тебе всю квартиру такими завалил, – потрогал он золотую цепь на своей шее. – Зуб даю!
– Смотри, раздашь все зубы – жевать будет нечем.
