Тру переносицу пальцами, не сводя взгляда со здания агентства. И вдруг замечаю, как открывается входная дверь. Слегка подавшись вперёд, цепляюсь взглядом за безумно знакомую фигуру. Это Дима. Без сомнений.
Автомобильные дворники медленно ползут по стеклу, не издавая ни звука. Но у меня ощущение, что они скрипят. В висках долбит от напряжения, боли и обиды.
Беркутов машет рукой такси, которое появляется из ниоткуда и останавливается в шаге от него. Перед тем, как открыть дверь, он оглядывается, будто чувствуя на себе чей-то взгляд. Я вжимаюсь в сиденье, не слыша ничего вокруг, кроме бешеных стуков своего сердца.
Он находит меня глазами, смотрит исподлобья. Ощущение, будто в душу заглядывает. Хотя между нами метров двадцать.
Я шумно сглатываю. Дышу часто, порывисто. Тянусь к ручке двери, тяну на себя, слегка приоткрывая ее. И именно в этот момент Дима прыгает в машину, которая сразу же трогается с места.
Перекинувшись парой фраз с сестрой и пообещав, что обязательно заедет к ним, Эмин отключается и жмёт на газ. У отцовского дома мы оказываемся буквально через час. Бестужев не спешит покидать салон и игнорирует мою просьбу зайти к нам.
– Выспаться надо, мелочь, – обращается он ко мне весёлым тоном. – Иначе завтра как зомби буду.
– А я считала, что ты тоже вампир. Не спишь ночами, – хмыкаю. – Пойдем, посидишь немного. Успеешь ещё вернуться.
– Давай оставим на завтра, – тихо предлагает он, оборачиваясь ко мне. – Действительно дико устал. А если зайду, то тетя Мира меня не отпустит.
– Переночуешь здесь. Не чужой же дом.
– Нет, – качнув головой, Эмин задерживает взгляд на моем лице. – Беги, давай. Рано утром встретимся в агентстве.
– Хорошо, – сдаюсь я. – Ты только скажи, почему так на меня смотришь? М?
– Все думаю, как твой… кхм… Как этот идиот мог так лохануться. У тебя на лице написано, какая ты чистая. Доверчивая… Даже слишком, – усмехается.
Выдохнув, я открываю дверь автомобиля.
– Не знаю, Эмин. Людям свойственно ошибаться. Я столько раз прокручивала в голове эту мысль, что уже устала. Спокойной ночи и до встречи завтра.
– Сладких снов.
Выскользнув из салона автомобиля, буквально бегу в дом. Дождь все ещё льет сплошной стеной. Едва оказываюсь внутри, как мама выходит из кухни и идёт мне навстречу.
Она выглядит усталой. Глаза красные. Она что, плакала?
– Дочка! – восклицает и обнимает меня крепко. – Как я соскучилась. И как ждала тебя.
– Я же не навсегда уехала, мам, – тихо смеюсь я. – Пахнет едой. Готовишь на ночь глядя?
Мама отстраняется и заглядывает в мои глаза. Убирает выбившуюся прядь за ухо, улыбается.
– Я знала, что ты приедешь. Приготовила всё твое любимое. Поднимись к себе, переоденься. Ты промокла. А потом беги сюда.
Кивнув, я поднимаюсь в свою комнату. Принимаю душ. Сменив одежду, некоторое время разглядываю спальню. Такое ощущение, что я тут давно не была. И что-то тут однозначно изменилось, но что именно – не могу вычислить.
Да, я голодная. И от еды не откажусь. Однако я зла на отца. И, надеюсь, он приедет не скоро. Мне нужно остаться одной, переспать с мыслью, что папа заодно с Димой и поддерживает его, необходимо успокоиться немного. Эмоции иногда могут быть хуже любого врага. Не хочу наговорить лишнего, а потом жалеть, что не смогла держать себя в руках.
Мама колдует на кухне. Стол уже накрыт, она явно ждёт меня. Забрав свой любимый блинчик с творогом, откусываю кусочек.
– Когда прилетела? – интересуется мама, ставя передо мной стакан с соком, и садится напротив.
– Сегодня, ближе к обеду, – пожав плечами, я смотрю в ее покрасневшие глаза. – Мам, ты почему плакала?
Мой вопрос застаёт ее врасплох. Сглотнув, она открывает рот, хочет что-то ответить, однако не успевает. Потому что раздается папин голос:
– Доброй ночи.
Положив недоеденный блинчик, я вытираю пальцы салфеткой и встаю с места. Папа стоит у двери, не сводит с меня взгляда.
– Думаю, нам нужно поговорить, – твердо заявляю я.
Папа кивает:
– В кабинете.
– Милена, сначала доешь, родная. Успеете ещё обсудить свои бесконечные проблемы…
– Потом, – отвечаю, не оборачиваясь к маме. Стреляю в отца недовольным взглядом. Прохожу мимо него, слыша за спиной мамины слова:
– Когда же вы оставите ее в покое?
Мама хотела полететь со мной в Америку. Она была твердо настроена. Но перед вылетом я вспомнила про сестру. У Алины часто шалят гормоны. Она обижается на мужа по пустякам, раздувает даже самые обыкновенные споры, превращая их в скандалы. Не дай бог, ещё глупостей натворит. Поэтому я отказалась от поддержки матери. Как-нибудь справлюсь одна…
Жду, когда отец сядет в свое кресло. Стою напротив стола, скрестив руки на груди. Сканирую его пристальным взглядом.
– Как так получилось, пап? Почему вы постоянно от меня что-то скрываете? Не устали?
Папа молчит. Он кивает на диван, мол, сядь, но я поджимаю губы и пялюсь на отца. Жду от него ответа.
Он тяжело сглатывает, а потом откидывается на спинку кресло и выдыхает.
– Пришлось резко поменять планы, Милена. Не собирались от тебя ничего скрывать. Но внезапно все вышло из-под контроля. Ты поехала в компанию в совсем неподходящий момент, дочь. Неожиданно сорвала нам все…
– Вот оно как… Значит, я во всём виновата, да? Я поехала, чтобы поговорить с Беркутовым. Услышала его телефонный разговор! Я отчётливо расслышала, как он обещал взять какие-то документы из твоего офиса и передать левому человеку. Но я все же решила обсудить с ним эту тему. Именно для этого поехала! А там меня ждал сюрприз… Оказывается, это был ваш план, – горько усмехаюсь. – Дима должен был переспать с той секретаршей? Чтобы втереться в ее доверие, да, пап?
– Чего? – отец хмурит брови. – Что за чушь, Милена? О чем ты вообще? Конечно же, нет. Беркутов вообще не при чем. Не нужно его винить в том, чего не было. Во всех кабинетах офиса есть камеры. Я все видел…
– Что же ты видел, папуль? Дима белый и пушистый, верно? Вы вообще просто идеальные партнёры! Непонятно какой хренью занимаетесь! Зачем вот все эти планы? Неужели органы власти не могут разобраться? У тебя же столько друзей есть в управлении, пап! Зачем вы самостоятельно что-то делаете? Зачем впутываете Беркутова, в конце концов? К чему все это?
Я повышаю голос. Это происходит неосознанно. Просто эмоции берут вверх, захлёстывают.
– Милена, – раздается за спиной голос мамы. Я чувствую, как она кладет ладонь на мое плечо и сжимает его. – Родная, не реагируй так бурно. Пожалуйста… Тебе о малыше думать надо.
– О малыше? – усмехаюсь, чувствуя, как по телу распространяется раздражение. – А о нем вообще кто-то когда-то думает разве?
– Милена, мы бы решили проблему молча, – тут же рявкает папа, вставая с места. Он обходит стол и останавливается напротив меня. – Но все пошло вверх дном. Понимаешь? Пришлось менять планы. Они усложнились. Я бы с удовольствием поговорил с тобой в ту же ночь, но когда я приехал обратно, не застал тебя дома. Ты улетела в Штаты рано утром.
– Знаешь, что? Я вообще не стану больше к тебе лезть. Мне абсолютно плевать, что творится у тебя в компании. И, вот честно, я задолбалась. Просто уткнусь носом в работу и не буду думать ни о ком. И сюда больше не приеду! – топаю ногой как маленький ребенок. – Всем по одному месту, что я чувствую. Что творится внутри меня. Каждый бьёт наотмашь! Причиняет невыносимую боль! Хватит! С меня достаточно.
Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, слыша плач мамы. Она идёт за мной, папа тоже.
– Милена!
– Не хочу разговаривать! – рявкаю, обуваясь. – Оставьте меня в покое! Мне надо успокоиться, отец, не лезь ко мне, пожалуйста!
– Хотя бы ключи от моей машины возьми. Как ты до дома доберешься? – Мама протягивает мне брелок. Нехотя его забираю.
– Останься здесь. Не стану я к тебе лезть или же…
– Нет, – перебиваю папу, покидая его дом. – Хочу тишины! Отстаньте!
Я сильно сомневаюсь, что наши отношения будут как прежде.
Садясь за руль автомобиля, сразу же вспоминаю выражение лица Беркутова. Его глаза, вымученный взгляд… Я так понимаю, он притворялся в ту ночь… Он вел двойную игру. А сейчас… Работает на два фронта, лишь бы помочь моему отцу. Чер-рт! Как же больно смириться с тем, что я тоже поверила чьим-то словам и наговорила ему всякой фигни. Даже успела придумать то, чего нет. Накрутила себя, короче говоря.
А ведь точно так же когда-то поступил Беркутов… Его поступок казался мне диким, я его лохом называла. А сейчас…
Сама наступила на те же грабли.
Глава 3
– Я всего лишь хочу тишины. Останусь одна, поразмышляю. Мам, я не хочу наговорить лишнего. Да, возможно ты скажешь, что папа хотел как лучше. Да я даже не сомневаюсь! Но то, что он сделал… Господи, ну мам…
Мать не даёт уехать. Стоит под дождем у двери автомобиля, не давая мне ее закрыть. А я не могу равнодушно смотреть на то, как мама мокнет и дрожит от холода.
– Ты, когда злишься, точь-в-точь на отца становишься похожа. Езжай, но не превышай скорость, Милена. Я тебя умоляю. Поверь, все не так, как кажется со стороны. Да, я понимаю, почему ты так бурно реагируешь, но когда все узнаешь… все, что не захотела выслушать… – мама качает головой. – Тогда всё поймёшь.
Кивнув, нервным движением поправляю волосы. Мама отходит, разворачивается и быстрыми шагами возвращается в дом. Выезжаю из двора и жму на газ. У своего дома оказываюсь через сорок минут.
Уже в квартире скидываю обувь и бегу в душ. Я снова промокла. Набрав в ванну теплой воды, стягиваю с себя одежду. Больше часа провожу в теплой воде, но ничего не меняется. Голова разрывается от мыслей. Перед глазами лицо Димы…
Я вспоминаю, как началась наша история. Как он упорно добивался меня… Как хотел, чтобы я стала его девушкой.
И я стала. А позже приняла его предложение руки и сердца. Да только в день свадьбы Беркутов заставил меня снять розовые очки. Швырнул их в сторону, разбил вдребезги, показывая, насколько жизнь жестока и несправедлива. Именно Дима продемонстрировал мне, что людей нужно узнавать лучше и только потом принимать такие серьезные решения, как брак.
На глаза наворачиваются слезы. И как бы я не старалась их отогнать, получается у меня это плохо. Слезы текут по щекам, я чувствую их соль на своих губах.
Не могу взять себя в руки. В моей жизни творится черт пойми что. Я стараюсь вернуть контроль, но никак не могу понять, как мне поступить.
В груди ноет. Будто туда воткнули острый кинжал и вращают им, образовывая глубокую, кровоточащую рану. Мне больно… Я не понимаю себя, не могу толком разобраться в чувствах.
После всего, что сделал со мной Беркутов… Я не могу выкинуть его из головы, из сердца. Он все ещё там. Не уходит из мыслей. Его образ все время стоит перед глазами. В ушах постоянно звучат его слова. Я слышу его хрипловатый голос, вижу его пристальный взгляд… И не могу делать вид, что мне плевать.
Мазохизм, не иначе.
Как ещё можно объяснить мое поведение и тягу к нему?
Я потихоньку схожу с ума.
Выхожу из ванной. Высушив волосы, иду на кухню. Нужно что-нибудь поесть, хоть я и уверена, что в горло кусок не полезет. Однако я обязана думать о малыше.
Рука непроизвольно тянется к животу. Погладив его через слой ткани сорочки, я невольно улыбаюсь.
Мой ребенок… Интересно, на кого он будет похож?
Телефон, лежащий на подоконнике, подаёт признаки жизни. Не обращаю внимания. Открываю холодильник и ищу, что бы можно поесть. Однако пусто… Меня несколько дней не было в стране и, естественно, некоторые продукты успели пропасть.
Всё-таки беру в руки мобильный. Пропущенный звонок от неизвестного номера и ещё один от сестры… Набирать Алину нет желания. Заказываю доставку еды и уже хочу убрать телефон, как он снова начинает звонить.
Ах, Алина…
– Доброй ночи, неугомонная, – отвечаю не очень весёлым голосом.
– Привет, сестрёнка. Мама сказала, что ты прилетела. Но почему-то обо мне и Айсель даже не задумалась. Снова на связь не выходишь…
– Что за ерунда? Просто времени не было, – устало тру лицо ладонью. – Завтра вечером обязательно заеду, если не устану на съёмках.
– Если не устанешь на съёмках… – повторяет сестра и я почему-то уверена, что она сейчас кривится от моих слов. – Ясно. Значит, ждать не стоит.
– Не выворачивай. Лучше скажи, как у вас там дела? Айсель снова капризничает? А малыш как, который в животе? – усмехаюсь собственным словам.
– Да вроде бы нормально. Жизнь продолжается, время летит… – Сестра вздыхает. – Милен, нам бы поговорить. Я бы прямо сейчас приехала к тебе, но… Не знаю даже. А твой малыш там как? Не пинается ещё?
– Успеем поговорить. Малыш, нет, не пинается. Рано нам ещё.
Сажусь на подоконник и прижимаюсь спиной к прохладному стеклу. Запрокидываю голову назад. Глаза слипаются. Я действительно устала, хочется спать.
– Обещаю, что приеду при первой же возможности.
– А если ты снова решишь покинуть страну? Мне иногда так страшно становится. Я же без тебя не смогу. Вот несколько дней прошло. Мы с тобой за эти дни ни разу не поговорили. Потому что ты не выходила со мной на связь. Знаешь, сестрёнка, это так обидно. Я скучала вообще-то, в отличие от тебя.
Голос сестры начинает подрагивать. Она говорит еле слышно, сдавленно и обиженно. И я снова сглатываю, понимая, что действительно поступила не очень красиво, скрываясь от всех родных. Какой-то детский поступок, не отрицаю. Но мне хотелось остаться одной, ни с кем не иметь связей. Было необходимо проанализировать хаос, который происходит в моей жизни до сих пор, без чьего-либо участия.
Получилось ли у меня разобраться в своих чувствах? Нет, ни черта. Я с каждым прожитым днём запутываюсь ещё сильнее, не понимая, чего хочу.
– Не обижайся, родная. Ты лучше всех должна меня понять. Иногда человеку необходимо остаться со своими мыслями наедине.
– Это не помогает, Милен. По собственному опыту знаю. Наоборот, нужно с кем-то делиться, опустошать душу. Поверь, только так легче становится. Ты всегда была моей силой и опорой. Как и сейчас. Я хочу поддержать тебя в твои трудные времена, но ты, блин, от меня прячешься, скрываешься.
Голос Алины уже хрипит. И я понимаю, что она на грани. Ещё пару слов, и сестра расплачется.
– У нас съёмки завтра. Если хочешь, приезжай завтра с Айсель. Кстати, сниматься я буду с Эмином.
– С Эмином? Да ладно! А он тут каким судьбами? Мы же говорим об одном и том же человеке, верно?
– Ну конечно, Алин, – смеюсь я. – В Америке как-то случайно встретились. Он за те дни, что я там была, постоянно был рядом.
– Случайно, – повторяет зачем-то сестра. – Хорошо, я обязательно приеду. С Айсель, естественно. Ладно, родная, до завтра тогда. Раз ты ко мне не хочешь, я сама примчусь. Спокойной ночи тебе и сладких снов.
