Грише показалось, что их упало не меньше сотни. Аня, правда, утверждала, что три, но подсчёт она проводила потом, когда они вышли считать раны и товарищей, а к тому моменту часть пятен наверняка уже высохла.
Так вот, пока Григорий скакал из стороны в сторону жалким утёнком под зонтиком, Аня, целясь телескопом во все стороны, как зенитным пулемётом, вдруг радостно крикнула:
– Двенадцатый этаж!
Гриша скрылся под деревьями и вместе с Аней стал наблюдать за жужжащей точкой дрона, который ринулся вверх.
– Кажется, засёк! – сказал Клим. – Двенадцатый этаж, левая сторона. Там что-то в форточке мелькнуло. Попробую посмотреть поближе.
Но ближе не получилось – бдительная бабушка пришла в себя, высунулась из кустов и заголосила. Спорить с ней было бессмысленно, поэтому ребята переместились к башне, в которой засели метатели, улучили момент и заскочили в подъезд вслед за жильцом. Гриша прямо в лифте принялся яростно сдирать с себя дождевик, и сапоги, и шлем, так что на двенадцатый этаж он приехал в полуразобранном виде. На площадке было пусто и тихо.
Клим, оставшийся на улице, чтобы приземлить и разобрать дрон, вскоре поднялся к ним.
– Какая квартира? – спросил Гриша, почёсывая вспотевшую лопатку.
Клим повертел головой, сориентировался по сторонам света и указал на дверь с номером 46.
Аня решительно нажала на кнопку звонка. Сейчас она всё выскажет этим бомбистам! Ей не верилось, что они так легко раскрыли дело – всего за несколько часов. И даже без Евы. А кстати, где она?
Канал молчал. Что настораживало – ведь обычно Ева не затыкалась. Аня думала, что ей придётся, как спортивному комментатору, сопровождать все их действия. В конце концов, это же была Евина идея – запустить трансляцию на странице паблика и показать в прямом эфире, как они ведут дело. Она же крупными буквами на странице написала:
«Трансляция ведётся при поддержке книжного магазина “Читариум”».
«Читайте нигде, кроме как в “Читариуме”!»
«Имеешь ум – зайди в “Читариум”!»
«Если ты не в тюрьме – проведи время в “Читариуме”!»
И прочие неуклюжие лозунги, отпугивающие публику. От них уже стали отписываться, но Еву это не останавливало: «Пусть крысы бегут с корабля, нам нужна наша публика» и прочая чушь. А тут – молчание! Это удивляло.
За дверью с номером 46 тоже царило молчание. Они и звонили, и стучали, и прислушивались – тишина. Лишь слабые шорохи – продукт воображения, плод фантазии.
– Спрятались, – подытожил Гриша. – Испугались и молчат теперь.
Клим позвонил в соседние двери, но там тоже было тихо – рабочий день, никого дома нет.
– Ну, дверь-то мы ломать не будем… – Аня пожала плечами. Она повернула телефон к себе. Раз Евы нет, то придётся за неё отдуваться. – Дорогие зрители, мы нашли квартиру злоумышленников, зверски бросавших водяные бомбы в прохожих. Вот они, затаились за дверью с номером сорок шесть. К сожалению, проникнуть в квартиру мы не можем. Остаётся надеяться, что совесть или хотя бы страх наказания заставят их прекратить безобразия. Мне, между прочим, чуть в голову не попали!
– А меня буквально расстреляли, – влез в кадр красный взлохмаченный Гриша. – Зверски!
– Привет, привет! – В трансляции появилась Ева. – Как у нас дела?
– Как у дементоров Азкабана, бродящих вокруг Хогвартса, – фыркнула Аня. – Не можем проникнуть в квартиру подозреваемых. Где ты была?
– Ох, это долгий разговор! – отмахнулась Ева. За её спиной мелькали люди. На голове у неё была какая-то шляпа с перьями и вуалеткой, на шее болтался шарф кислотных цветов.
– Ева, а что это за шляпа? – насторожилась Аня. – Похожа на ту, из спектакля «Двенадцатая ночь», который мы ставили в театралке.
– Ой, да тебе показалось! Ну мне пора! – Ева стащила шляпу с головы и вышла из эфира.
Аня выключила трансляцию, полная нехороших предчувствий.
– Поехали к магазину, – решила она. – Ева там что-то подозрительное затеяла.
Детективы спустились на улицу. На скамейке сидели две старушки: одна – та самая, в белом хлопковом халате в синий горошек, бдительная, другая – помоложе, в розовых леггинсах и в безразмерной бежевой блузке.
– Антонины-то второй день не видно, – сказала бабушка в халате.
– Может, уехала к детям? – предположила вторая.
– Да я звонила, она трубку не берёт.
– Телефон не зарядила, наверное.
Тут они замолкли и разом повели головами, словно совы на жёрдочке, – потому что детективы вышли из подъезда. Гриша и Аня хотели миновать пенсионерок как можно быстрее, но Клим остановился и, вежливо улыбаясь, спросил:
– Скажите, а какие дети живут на двенадцатом этаже? В сорок шестой квартире?
– Какие дети, нет там никаких детей, – удивились бабушки. – Там Антонина живёт.
– Какая Антонина?
– Антонина Сергеевна, соседка наша. А детей там никаких нет.
– А на соседних этажах?
– И там нет! – бабушки смотрели на него с возрастающим подозрением. – А вам зачем? Для кино?
– Какого кино? – опешил Клим. – Пытаемся понять, кто у вас тут шарики с водой бросает.
– Ой, и не говори! – заохала бабушка в леггинсах. – Вчера прямо передо мной шарахнуло, я думала, помру. Ума не приложу, кто это! Нет у нас в этом доме детей, разве что вот вы… – И она снова с прищуром оглядела детективов.
Аня поспешно всех увела. Надо было поменять позицию и решить загадку неуловимых бомбометателей. Может быть, видеорегистратор дрона заснял какую-нибудь улику, которую они пропустили?
К тому же Аня беспокоилась о Еве – та вела себя… необычно.
А между тем у Евы и правда всё шло наперекосяк. Вообще, этот день в магазине «Читариум» был исключительным. Всё началось с того, что в книжный заглянула старушка – сгорбленная, закутанная в множество шалей, как гусеница-шелкопряд. Она кивала в такт шагам, медленно перебирая ногами и опираясь на клюку – натуральную клюку (увидев эту отполированную лесную корягу, Марфа глазам не поверила). Старушка прошла по залу, повозилась возле открыток – Марфа заворожённо за ней наблюдала, – потом повернулась к кассе. Хозяйка магазина уже ждала, что старушка протянет ей наливное яблочко, но та купила ластик, оставила подарочный флаер – из тех, которые взялась распространять странная девочка в обмен на кольцевую лампу, – и поковыляла к выходу. Марфа придержала ей дверь, подхватила под локоть, но бабушка быстро освободилась и удивительно ловко вскарабкалась по лестнице.
Минут через десять вошла низенькая дама в огромной шляпе со страусиными перьями, ярко-зелёном шарфе и платье со шлейфом, сверкающим нашитыми звёздами из фольги. Тут уже Егор, который сидел в углу за компьютером, поднял голову, почувствовав, что происходит нечто странное. Дама прошуршала по залу, будто торжественная мышь, тоже выбрала ластик, оставила ещё один флаер и царственно удалилась, не проронив ни слова.
Марфа и Егор только успели переглянуться, как в зал уже ввалился мальчишка – чумазый, в шапке-ушанке с задорно торчащим ухом, в телогрейке времён Великой Отечественной войны, со здоровенной клетчатой сумкой на плече.
– А есть у вас открытки с Гарри Поттером? – звонко спросил он.
Марфа в полном изумлении указала на стойку с открытками. Мальчишка кивнул, выбрал одну, выложил на кассе флаер и собрался было уходить, но тут Егор, незаметно подобравшись сзади, сдёрнул с головы посетителя ушанку.
Кудрявые волосы, как пишут в плохих романах, рассыпались по плечам. Ну, почти – до плеч они всё же не доставали. Мальчик скромно захлопал пышными ресницами Евы Аппельбаум.
– Ага, – сказал Егор. Затем заглянул в сумку, вытащил шляпу со страусовыми перьями и пёструю шаль. – Талантливо, признаю. Где костюмы взяла?
Ева потёрла нос, испачканный в гриме.
– В театралке, – неохотно созналась она. – Я там занимаюсь.
– И что ставили? «Белоснежку»? – Егор вытянул клюку, поразившую Марфу.
– Много чего, – сердито отрезала Ева. Она собрала реквизит, запихала его в сумку, сгребла флаеры со стойки. – Ладно, трое сегодняшних посетителей не в счёт. Но вчерашние все настоящие!
– Бросай ты это дело, раб лампы, – посоветовал Егор. – Ничего у тебя не выйдет.
Ева фыркнула и гордо направилась к выходу.
– Есть, правда, ещё один вариант, – задумчиво проговорил он ей вслед.
Ева не дрогнула. Дошла до двери, открыла её и только потом повернулась:
– Какой?
Егор поднатужился и вытащил из кладовки этот «ещё вариант» на свет божий. Сдул пыль. Взял тряпку, протёр. Похлопал любовно.
– Сам верстал! – сообщил он. – Ты со своим талантом легко с таким справишься!
Ева скрипнула зубами, но изобразила вежливую улыбку.
– Заметно, что сами. Но, спасибо, у меня свои методы.
Егор пожал плечами.
– Мне без разницы, только у тебя два дня осталось. А статистика заходов пока… не впечатляет.
Колокольчик жалобно звякнул, когда Ева вышла.
– Ой, Егор, я даже не знаю, – вздохнула Марфа, проводив девочку взглядом. – Она так старается.
– У нас разве написано на двери «Благотворительный фонд для школьниц с завышенным чувством собственной важности»? – спросил он. – Пусть лучше старается. А то явилась, руками махает, «сто покупателей за три дня, всю беду в один миг разведу»…
– Руками машет, – поправила Марфа.
– А я как сказал?
Глава третья,
в которой все начинает проясняться
Этот день Ева встретила с тяжёлым сердцем. Во-первых, вчера в кафе она поругалась с Аней – когда та узнала, что она использовала костюмы из театралки для того, чтобы поднять посещаемость «Читариума». Хорошо так поругалась: Аня заявила, что Еву ничего не интересует, кроме этой лампы, и она ни в грош не ставит их усилия, а ребята, между прочим, реальным делом занимаются, в отличие от неё. Ева тоже много чего сказала в запале. В итоге Аня с Гришей ушли домой, Клим испарился под каким-то техническим предлогом, и она осталась одна у кофейного столика. Как старуха из сказки Пушкина.
Во-вторых, её огорчала потеря подписчиков. От канала стали отписываться, и это значило, что детективы сбавили темп. Её идеи не срабатывали, и понятно почему. Ева не хотела это признавать, но перед самой собой она могла быть честной: авантюра с лампой сильно пошатнула единство их рядов. Ей следовало взяться за это дурацкое расследование с шариками. Мелких дел не бывает.
Разброд и шатание царили в агентстве, и виновата в этом была она. Ева всю ночь думала, да так и не придумала, как заманить покупателей. А завтра истечёт срок, и они всем составом поступят в распоряжение алчного Егора из «Читариума». Ева сильно сомневалась, что остальные согласятся с её ставкой, а значит, вероятно, ей одной придётся отрабатывать за всех. По неделе за каждого – это… Ева быстро посчитала, и её охватил ужас, примчавшийся на крыльях ярости. Это целый месяц бесплатной работы в «Читариуме»!
Когда она поняла это – уже на лестнице магазина, – все сомнения испарились. Девочка толкнула дверь, вошла и потребовала от Егора:
– Давайте сюда ваше художество.
И более не проронила ни слова, пока он вытаскивал из подсобки афишу-сэндвич и надевал на неё. Молчала, пока он отпускал свои шуточки и похлопывал её по плечу. Вышла боком, крабиком поднялась на улицу и принялась зазывать народ, ворочая пластиковыми рекламными боками. На лице у Евы была пленительная улыбка, в руках – флаеры, а в голове только одна мысль: она ни за что не проиграет. Только не этому мерзкому Егору!
Тем временем остальные члены агентства «Утюг» сидели за столом на кухне Алтыновых и тупили. Аня что-то писала на канале – наверное, пыталась удержать оставшихся подписчиков, Клим проматывал запись с дрона, а Гриша вяло отбирал у Терёши пакет с обрывками шариков, которые Аня собрала ещё при первом нападении. Тягостное молчание висело над столом, словно дирижабль «Гинденбург» (о нём Гриша недавно читал комикс). Один в один – пузатое такое свинцовое молчание.
Он наконец выдрал из клюва пакет и отогнал Тириона – тот, оскорбившись, улетел на холодильник. Мальчик взялся засовывать улики обратно, да так и замер. На обрывках были буквы! Обрывки слов!
– Аня, тут буквы, – сказал он.
– Логотип какой-то, – не глядя, буркнула сестра.
Гриша перетасовал остатки шариков несколько раз. У него получилось несколько интригующих вариантов. Например, «умри чита».
– И что это значит? – задумался Гриша. – «Умри чита» звучит зловеще. Или вот ещё, смотрите: «чума и рита» – тоже жутко. Или «урча мити», или «муар и тич». Всё это очень подозрительно.
– Ой, да это… – Аня бросила взгляд, потом замерла. Отложила телефон. Склонилась над столом, перетасовала обрывки. Посмотрела на Гришу обалдевшим взглядом.
– Да нет, – помотал тот головой. – Быть этого не может.
Однако же могло. Сложенное из обрывков воздушных шариков, на столе перед ними лежало слово «Читариум» – тем же самым фирменным шрифтом, такими же буквами. Название магазина, в неравной борьбе за рекламу которого изнемогала Ева. Совпадение? Случайность? Или… заговор?
– Ребят, я тут кое-что заметил, на записи с дрона… – сказал Клим.
Но Аня его не слушала. Она сфотографировала надпись, отправила её Еве и тут же принялась записывать новое видео в группу.
– Неожиданный поворот в нашем деле! – почти прокричала она в камеру. – Вы только посмотрите, что за логотип напечатан на преступных шариках! «Читариум» – это новый книжный магазин в нашем районе! Как же он связан с водяными хулиганами? Мы немедленно выдвигаемся туда с найденными уликами! Что за загадка тут скрыта… простите, звонок… – Она прекратила трансляцию.
Звонила Ева. Аня вывела её на громкую связь, но ничего не поняла – Ева рычала, видимо, топала ногами, скрежетала зубами и переходила на ультразвук.
– Это! Всё! Они! Нарочно!
Аня ойкнула, сбросила звонок и побежала одеваться.
– Кажется, я зря ей послала фото, – заметила она.
– Да, я боюсь, она разнесёт весь «Читариум», пока мы доедем! – сказал Гриша.
– Ева, дыши! – Клим, прыгая в одном кроссовке, набрал её. – Не делай глупостей!
– О, я спокойна! – раздался леденящий кровь голос. – Я очень спокойна. Я. Очень. Спокойна.
– Вот и хорошо, – обрадовался Клим. – Вот и здорово.
– Климушка, а ты можешь привезти немного бензина? – вкрадчиво попросила Ева. – Литров двадцать…
