– Рабовладелица! – возмутился он. – Угнетательница! Тиранша! – И ещё какие-то сложные слова, которые он прочёл в пабликах с умными мемами. – Да как ты за три дня сто человек сюда заманишь?!
– Ну чего вы так раскричались? – Ева безмятежно что-то пролистывала в телефоне. – Можно подумать, вы в меня не верите.
Мальчики переглянулись. Гриша набрал воздуха в грудь, но тут у него пискнул телефон. Он глянул на экран и ахнул:
– На Аню напали!
– Да ладно?! – изумился Клим, сунулся в телефон и присвистнул. – Ну ничего себе! Водяными бомбочками обстреляли.
– Какой ужас… – рассеянно заметила Ева.
Она брела по тротуару и пролистывала мотивационные каналы в «Дзене». Девочка вдруг поняла, что все её идеи по привлечению покупателей ограничиваются рекламой в очередном выпуске подкаста и заманиванием прохожих у входа в магазин. Подкаст – это здорово, но нового дела у них пока нет. А завлекать вживую… Ева была уверена в своей неотразимости, однако ей ужасно не хотелось прыгать, бегать и потеть. Вот если бы, не вставая с диванчика в кафешке, запилить что-нибудь инновационное, чтобы воронка продаж разом расширилась и она получила свою дорогую лампу. Двадцать первый век на дворе, неужели никто ничего прогрессивного не придумал?
– Да она сейчас придёт, расскажет…
– Ага, хорошо, хорошо… – пробормотала Ева и ойкнула: Клим ухватил её за шиворот, иначе она продолжила бы идти на красный свет.
Он легко подхватил её, как кошка котёнка, – Клим был выше Евы на полторы головы – и бережно транспортировал до кафе, приговаривая: «Куда же тебя несёт, Евушко-хлебушко». Ева тем временем не переставала поглощать бесконечные бизнес-советы. Тысячи комбинаций, будто солнца, загорались и гасли в её голове.
В кафе их ждала мокрая и злая как чёрт Аня. Она лечила нервы горячим смородиновым чаем и печеньем с корицей. На столе лежал пакет с какими-то чёрными обрывками. На вопрос брата «анянутыкак», она выразительно обвела себя рукой и начала печальный рассказ.
– Идём мы из поликлиники домой, и во дворе прямо передо мной – шарах! – Аня долбанула ладонью по столу так, что за соседним столиком вздрогнули две девушки. – А потом ещё раз. У меня чуть новые пломбы не выпали.
– Вот же гады, – резюмировал Клим. – И ты не заметила кто?
Аня вынула телефон и показала запись: двор, стиснутый со всех сторон двадцатиэтажными башнями. Заметить, откуда бросили шарик, и правда было невозможно – пока поднимешь голову, пока разглядишь, что и где, уже сто раз окно закроют и спрячутся.
– Я вот улики собрала, те самые шарики…
Она подвинула пакет, но особого интереса он не вызвал.
– Это мелкие балуются, – авторитетно заявил Григорий. – Заливаешь воду в шарик, завязываешь – и прохожему под ноги. Можно ещё в воде гуашь развести, тогда вообще круто будет, всё такое разноцветное. Если с высоты бросать, то никто не успеет тебя заметить. Тут главное не палиться и не высовываться, чтобы посмотреть на результат.
– Да, Гриш, ты, гляжу, разбираешься. – Клим покосился на него с опаской, и Гриша приосанился.
– Ещё бы! – Аня фыркнула и отлепила от губы листик смородины, который кружился в чае. – В позапрошлом году мы поехали в ТЦ, а он дома остался. И такой водяной террор во дворе устроил, что участковый приходил. Весь разноцветный. Он ему прямо на фуражку попал.
Гриша скромно промолчал, показывая всем видом, что с тех пор он сильно поумнел и осознал ошибки прошлого.
Клим раскрыл толстую мятую тетрадку в клеточку, которую таскал с собой в рюкзаке. Там у него было всё: чертежи и схемы каких-то приборов, заметки из кружка робототехники, календарь важных событий на полях, незаконченный комикс на обратной стороне и, кажется, даже пара прилипших к обложке ирисок на чёрный день.
– Я думаю, мы можем этих метателей вычислить. – Он быстро набросал квадрат двора. – Нужна засада. Один следит за окнами. Правда, потребуется оптика – бинокль или…
– Труба! Подзорная! Пиратская! – загорелся Григорий. – Терёшу я посажу на плечо, научу ругаться малым петровским загибом…
– Отличная идея, – одобрила Аня. – Правда, придётся тебе отрезать ногу и привязать вместо неё деревянную. Без этого никак.
– Не отвлекайтесь! – Клим строго захрустел печеньем. – Когда мы заметим, откуда бросали, я подниму дрон на уровень этого этажа. Сфотографируем преступников – и дело раскрыто!
– Круто! – восхитился Гриша. – А ты уверен, что они нас ждать будут, чтобы бросить шарики?
Клим признал, что это узкое место в плане. Требовалось заставить преступных метателей активизироваться именно тогда, когда детективы устроят засаду. Может быть, подманить их как-то.
– Вы не о том думаете, – перебила их Ева. – Это всё неприятно, но не наш уровень. Нам надо сосредоточиться на том, чтобы выполнить рекламный контракт. И для этого необходимо реально интересное дело, а не вот этот… детский сад.
– Какой контракт? – заинтересовалась Аня, и Гриша в двух словах поведал ей о гениальной коммерческой схеме Евы, из-за которой они все попали в книжное рабство.
– Вот здорово, – протянула Аня таким тоном, что сразу было понятно: нет, совсем не здорово. – Меня, между прочим, и покалечить могло этой бомбочкой. А если бы она перед какой-нибудь бабушкой упала и у неё сердечный приступ случился, то ты и это назвала бы «детским садом»? Тебе, Евочка, какая-то блогерская лампа важнее всего остального?!
Ева оторвалась от телефона, подняла глаза и поняла, что все члены детективного агентства «Утюг» смотрят на неё с возмущением. Это был новый для неё опыт – Ева привыкла к тому, что все её любят или, на худой конец, восторгаются ею. Она хотела сказать, что вовсе не эгоистка и тоже переживает за Аню, да и вообще это ни в какие ворота не лезет – бросаться в людей шариками с водой, но только у неё из-за этого рекламного контракта голова пухнет, поэтому…
Она вздохнула и сообщила:
– Я знаю, где взять подзорную трубу. В «Читариуме». У них на витрине приключенческой литературы стоит.
– И они так просто её отдадут? – прищурилась Аня, всё ещё злясь на Еву.
– Это уж моё дело, – уклончиво ответила Ева. – А вот Грише нужен зонтик.
– Какой зонтик?!
– Белый. С нарисованными чёрными кругами. Как мишень, – объяснила она. – Если вы собрались устраивать засаду, то подумайте о наживке. Кто спровоцирует этих метателей?
– А почему я? – возмутился Гриша. – Я буду с Терёшей у подзорной трубы стоять. Я не хочу быть наживкой! Это унизительно для пирата.
– Тем не менее Аня уже пострадала, Клим будет управлять дроном, а я – отрабатывать наш… мой рекламный контракт, – объяснила Ева.
– Значит, дело о метателях водных бомб объявляем открытым? – Аня уже строчила пост на канал «Утюга».
– Определённо, – вздохнула Ева.
Как всё неправильно складывалось! Она-то была уверена, что легко нагонит толпы покупателей в магазин – особенно при помощи всего агентства. А теперь придётся искать малолетних дураков с водяными бомбочками.
Но коллектив – великая вещь, и даже таких интернет-див, как Ева Аппельбаум, он может привести в равновесие с окружающей средой. Ева, конечно, в подобных терминах ситуацию не осмысливала, но всё же ощущала: палку она со своей лампой явно перегнула. И когда они решили расследовать «дело метателей», ей стало легче, тревога отступила, скрылась где-то в глубинах сознания.
Однако проклятый, шекспировского размаха вопрос оставался: где же достать сто уникальных посетителей для книжного магазина, в который никто даже дороги не знает?
Глава вторая,
в которой всё идёт не так
Ева вышла из магазина «Читариум» красная, злая и в обнимку с телескопом. Команда, ожидающая её у входа, такого успеха не ожидала. Ева сказала, что в логово дракона пойдёт одна, и все гадали, когда же дракон её пережуёт и выплюнет. Но нет, рыцарь вернулся с победой и трофеем. Правда, выглядел слегка помятым.
– Вот! – Ева сгрузила телескоп на руки Ане. – Береги, как синицу в морге. Или зенитку в воке? Не помню, странная штука эти пословицы. Короче, дорогущая вещь, винтаж и всё такое. Хотя, думаю, Егор его на «Алиэкспрессе» купил. Ну всё, выдвигайтесь.
– А ты разве не идёшь? – удивился Клим.
Ева развернула чёрную футболку с розовой надписью «Читариум».
– У меня тут дела с заказчиком, – мрачно пояснила она. – Но я всё продумала, – девочка надела гарнитуру и достала телефон. – Буду по видеосвязи за вами следить. Вы сами готовы?
– С рождения! – Клим выглядел жутковато: в шортах и камуфляжном жилете, обвешанный аппаратурой, будто охотник за инопланетянами. На шее у него висел мини-бинокль, в рюкзаке лежали дрон, пульт управления и запасные батареи, а в карманах – лазерная указка, фонарик, ножик, пара шоколадных батончиков, бутылка воды и ещё неведомое количество фигни в подкладке.
Ева только головой покачала. Гриша – в пластиковом жёлтом дождевике, в сапогах и в защитном шлеме – сжимал в руках здоровенный зонтик, раскрашенный под мишень. На улице стояло плюс двадцать пять, ленивый жаркий ветер нёс по дорогам тополиный пух. Ева содрогнулась и поскорее отправила команду на опасное задание, пока Григорий не спёкся в своей упаковке.
– И да пребудет с нами сила джедая! – заключил Клим и скрылся в переходе.
– И дрон из Китая, – согласилась Ева.
Она осталась на тротуаре – на самом опасном участке фронта, закрывать телом амбразуру. Натянула футболку, скривилась – та была взрослая и сидела на девочке как уродливое платье.
– Извините! – окликнула она проходящего мужчину. – Не хотите ли посетить книжный…
Тот, не поднимая глаз от телефона, обогнул её и пошёл дальше.
– Простите, наш книжный… – Другой чуть было не толкнул её.
– Смотри, куда летишь! – Это её притёр к стене лихач на самокате.
– Прямо, прямо идите, и будет аптека. – А это бабушка десять минут у неё выясняла, как дойти до аптеки, расположенной в двух шагах.
Итого: полчаса работы, нулевой результат и море унижения.
Похоже, всё будет труднее, чем она предполагала. Шёл уже второй день после заключения пари, а в магазине побывало всего три покупателя – Евины мама и бабушка, и ещё гадалка Эсмеральда, которую она встретила во дворе и уговорила заскочить туда, купить пару карандашей. Всех членов «Утюга» она уже тоже загнала в магазин – пришлось каждому выделить из личных денег сумму на покупки. Но три да три будет шесть, а где взять ещё девяносто четыре человека? С утра Ева обошла весь дом, раскидала флаеры в ящики, наклеила пару объявлений на двери, поругалась с бдительной пенсионеркой Зинаидой с первого этажа, оторвала объявления и прилепила их снова, когда вредная Зинаида ушла со своего поста. Но вряд ли это сильно поднимет посещаемость.
Ева прислонилась к стене и размечталась: вот бы ей багор и сети или кибер-руку, чтобы затаскивать посетителей в подвал… И вдруг в голову пришла изумительная мысль. Настолько гениальная, что прийти она могла исключительно в голову Евы Аппельбаум.
Девочка набрала номер руководителя их театрального кружка.
– Анна Арменовна, скажите, а репетиции ещё идут у нас? Вот как, занятия кончились? Все разъехались, да… Нет, я пока в Москве. А кто-нибудь есть в студии? Я там в гримёрке забыла пакет. У охраны ключ взять? Всё поняла, спасибо, – Ева попрощалась.
Ну не умница ли? Теперь она накрутит посещаемость до небес, вот только смотается в дом творчества. Это недалеко, пять остановок на автобусе. Ева побежала на остановку, совсем забыв о друзьях. А у них, между тем, дела обстояли очень интересно.
Крошечный двор дома двадцать пять по улице Маршала Катукяна детективов не впечатлил.
– Уныло тут как-то, – оценил диспозицию Григорий.
И правда: по сравнению с их тенистым просторным двором с настоящим парком внутри здесь было не развернуться. Годзилле даже ногу некуда поставить. Четыре двадцатиэтажные башни образовывали колодец. По периметру стояли машины, машины, машины – будто железные кони в стойлах. В центре – привычная глазу москвича трансформаторная будка с весёлыми рязанскими ромашками на одной стене и сибирскими кедрами на другой. Детская площадка, окаймлённая деревьями и скамейками; пешеходная дорожка, пересекавшая дворик наискосок.
– Вот тут в меня бросили, – Аня указала на дорожку.
Клим оглядел дома.
– Значит, либо эта, либо эта башня, – заключил он, кивнув поочерёдно на соседние дома, розово-белые, нарядные, как кремовые тортики. – Из других далеко бросать. Наверное…
Аня разместилась под деревьями – установила телескоп на треноге и ловко завертела им, прицеливаясь то в один, то в другой дом. Клим на открытом пространстве собирал коптер. Григорий Алтынов морально готовился стать наживкой, укрывшись под пластиковой горкой на детской площадке и обливаясь потом.
Аня включила телефон на общую трансляцию, которую затребовала Ева, и прицепила его к телескопу (при помощи спецкрепления, которое накануне соорудил из картона Клим – проклиная всё и обжигаясь горячим клеем). Крепёж этот на антикварном телескопе выглядел уродливым картонным прицелом, но держался крепко. И куда бы Аня ни повернула оптический прибор, Ева могла видеть то же самое.
– Мы готовы! – сказала Аня. – Ева?
– Да, да, начинайте! Я с вами, ребята! – откликнулась Ева. – Да, мне велели это забрать. Анна Арменовна, конечно…
– При чём тут Анна Арменовна? – насторожилась Аня, которая ходила в ту же театральную студию, что и Ева. – Ты там где?
– Неважно, начинайте! – Ева торопливо отключила звук.
Аня пожала плечами и произнесла в общую трансляцию:
– Гриша, выдвигайся!
Григорий горестно вздохнул, с трудом выбрался из-под горки и неторопливо зашагал по площадке. Посреди жаркого московского июня он колоритно смотрелся в дождевике, сапогах, защитном шлеме и с зонтиком.
Он надеялся, что зрителей не будет. Маленькая девочка в песочнице под грибком была слишком увлечена уничтожением песочного бункера, её мама уткнулась в телефон, а больше никто на площадку не выходил. Но тут из-под сводов пыльной сирени, будто засадный полк в Куликовской битве, выступила местная бабушка. В белом халате в синий горошек, шаркающей кавалерийской походкой она дошагала до скамейки, уселась на неё, прищурилась, высмотрела Григория и начала пристально за ним наблюдать.
Гриша проковылял по дорожке, дошёл до проезжей части, развернулся и двинулся назад. Взмокшей шуршащей спиной он ощущал на себе неотступный взгляд бабушки. Клим очертил ему небольшой пятачок, на котором следовало кружиться, но чётких инструкций не дал. «Ходи, – сказал, – естественно, будь собой».
Если бы Гриша был собой, то сейчас лежал бы на кровати и закидывал в клюв Терёши жареные семечки, а в колонках играло бы что-нибудь расслабляющее, прохладное. Но он, словно курица, запекаемая в рукаве, – обливается потом и, кажется, уже практически достиг готовности.
Тополиный пух летел в нос, полупрозрачный зонтик, как линза, собирал солнечные лучи. Гриша вновь развернулся и запнулся о бордюр. «Сапоги, – со страданием подумал он, – зря я надел сапоги».
– Ходит и ходит, – долетел до него неодобрительный голос.
Гриша похолодел, но головы не повернул. «Не подавай виду, Гриша, не выказывай слабости». Известно, что львы в жаркой саванне выбирают жертв среди больных и слабых животных. Тех, кто не может убежать. Тех, кто спотыкается. Тех, кто в сапогах…
Он невозмутимо пошёл назад. Там, в тени дерева – его сестра с телескопом, там – прохлада и бутылочка воды, которую он припас. Он просто туда идёт…
– Ходит туда-сюда! – Голос стал громче. – Это я тебе говорю! Ты чего тут ходишь с зонтиком?
Гриша медленно обернулся. Он слабая больная зебра в дождевике. Оставьте его, пусть стервятники разорвут его тело, пусть дождь омоет его белые косточки…
– Да я просто… я гуляю, – пролепетал он. Внутри головы гудело, снаружи головы немилосердно чесалось.
– А чего в сапогах? – допытывалась бабушка.
Гриша облизал пересохшие, будто пески пустыни Каракум, губы.
– Фильм, – выдохнул он. Мысль его, подстёгнутая солнцем и обезвоживанием, совершила неожиданный цирковой кульбит.
– Чего?
– Мы тут фильм снимаем! – чётко произнёс Григорий.
– Какой фильм? Про детей? Добрый? – Бабушка недоверчиво прищурилась.
– Очень добрый! – вдохновенно продолжил Гриша. – Как раньше снимали, в СССР. Про мальчика… в жёлтом дождевике… которого утащил клоун. Злобный клоун, который живёт под землёй. Правда, он не совсем клоун, он инопланетянин в образе клоуна.
Бабушка заморгала, но сказать ничего не успела – на асфальте, прямо возле Григория, с громким хлопком взорвалась водяная бомба. Гриша отпрянул, заметался по площадке. О том, что делать, когда начнут бомбить, они с Климом не договаривались, в голове билась лишь одна мысль: веди себя естественно. Вот он вполне естественно и прыгал, как заяц, из стороны в сторону, а вокруг рвались снаряды.
