Они поладили. Роки не позволял ей выполнять тяжелую работу и с радостью принял роль наседки, потому как отличался добродушием и мягкостью. Эти положительные качества черного великана послужили поводом для насмешек команды. Матросы тут же окрестили кока «мамочкой Рокси».
Очень скоро Свон поняла, что сделала правильный выбор. На кухне происходили невероятно интересные вещи. Помимо того, что вся команда приходила сюда посплетничать, Свон обнаружила, что на корабельной кухне вершилась бытовая магия, чего никогда не происходило в замке Шовеллер. Роки не находил в этом ничего странного. Он пользовался магическими предметами так, будто чары были обычным делом.
Первое, что поразило Свон, это был сундук, в котором хранилось мясо и прочие скоропортящиеся продукты, предназначенные для стола капитана. Внутри ящика лежали куски льда, которые совсем не таяли, хотя на кухне было жарко.
– Это магические ледяные кристаллы. Невероятно дорогие и редкие. Не всякий богач позволит себе такой ящик. Иолай не поскупился, ведь его гостьи не должны питаться солониной, иначе потеряют свою красоту. Еще у меня есть «горючие слезы». Это огненные камни. Положишь такой в очаг, и он будет сутки сам по себе гореть. Поддерживать огонь не нужно. Но такие камни наперечет. Мы используем их для крайней нужды. Поставщики ледяных кристаллов и горючих слез тщательно охраняют тайну, где их добывают, поэтому и цена на такие нужные в хозяйстве вещи немаленькая.
Необычные предметы заинтересовали Свон, но больше ее взволновало упоминание о невольницах. Словно отгораживаясь от неблаговидного промысла капитана, кок всех похищенных женщин называл гостьями.
– Много девушек прошло через ваш корабль?
– Раз в два месяца перевозим по две–три гостьи. Чаще не получается.
– Ты был когда–нибудь на невольничьем рынке?
– Нет, не был. Я во время стоянки занят заготовкой припасов в обратную дорогу. Мы долго на берегу не болтаемся. Иолай подгадывает, чтобы сбыть гостей с рук за день–два и тут же на вырученные деньги покупает почтовых драконов. Пустые не ходим, – с гордостью подчеркнул Роки.
– Почтовых драконов? – удивилась Свон. – Я знала только о голубиной почте.
– Голуби для морских перелетов не годятся. Только драконы. Не видела никогда, что ли? Так я покажу. У нас на корабле есть. Вечером кормить пойдем.
– Да где же можно держать дракона? Корабль большой, но и драконы немаленькие. Я о них читала и на картинках видела, какие они огромные. Возят на спине лодьи с людьми.
– Так ты, наверное, о бойцовых драконах говоришь? Те гигантские. А почтовый чуть больше голубя. В клетке специальной сидит. Только ест да пьет, силы для перелета копит.
– А зачем нашему капитану почтовый дракон? С кем он переписывается?
– Так в нашем деле без знания обстановки в нужных странах не обойтись. Думаешь, законное это дело женщин в таком королевстве, как Эрия, похищать? Вот приплывет корабль за ними, а там вместо приятной компании нас будет ждать вооруженный королевский отряд. И что в итоге? Нас – в кандалы, корабль продадут, а денежки – в государственную казну. Нет, Зорг Иолай рисковать не станет!
Вечером они вдвоем пошли в каюту капитана. Там на крюке над столом висела внушительных размеров клетка. Сначала Свон думала, что она пуста. Но стоило Роки заговорить, как клетка затряслась, и появилась змеиная головка. Потом резко расправились перепончатые крылья. И вот перед девушкой поднялся дракончик во всей красе. Черная чешуйчатая кожа отливала синевой, желтого цвета глаза с вертикальными зрачками с интересом рассматривали гостью. Вид у дракончика оказался вовсе не злобный, хотя на рисунках в книге драконы изображались ужасными монстрами. Особое умиление вызвала его неуклюжая походка. Дракончик зашагал к дверце клетки вперевалку, словно утка. Роки протянул ему небольшой кусок мяса, и малыш мгновенно проглотил его, высоко задрав плоскую голову. Пока кок лез в миску за следующей порцией еды, зверь подпрыгивал от нетерпения и смешно стрекотал.
– У Иолая их два, – пояснил Блэк. – Дней через десять должен прилететь Кырк. Так зовут второго дракончика. Он похож на Дырка, но глазки у него красные. Кырк должен принести вести от оставшегося на берегу торговца: все ли спокойно после нашего отплытия. Ты видела Пинга–Мо, это ему принадлежит карета, на которой вас привезли.
– Почему ты так свободно обо всем рассказываешь? Не боишься, что капитану не понравится твоя словоохотливость?
Роки сначала даже не понял ее вопроса.
– А чего мне бояться? Кому ты сможешь рассказать наши тайны? Новому хозяину? Так капитан другого судна или кто другой тебя не купят. Денег не хватит. А богатому человеку такие мелочи не интересны. Пользы нет, одна головная боль. Да и не вернешься ты назад. Никто из рабынь не возвращался. Ни живыми, ни мертвыми. Чего ты расстроилась? Ты красивая девушка и тебя быстро купят. Будут беречь и лелеять. Лучше прежнего заживешь.
Засыпая, Свон думала о словах Роки. Выходит, нет ей спасения. Как только корабль прибудет в порт, самое большое, через два дня ее продадут и увезут так далеко, что у Алекса не хватит ни денег, ни возможностей следовать за ней. Да и кто она для Алекса? Может, и матушки уже смирились с ее пропажей? Конечно, они будут вспоминать свою девочку, лить слезы, но ведь ничем помочь не смогут.
От этих мыслей стало настолько грустно и тоскливо, что Свон заплакала. На соседней кровати зашевелилась Фокси.
– Заткнись, – буркнула она. – Дай людям поспать.
«Интересно, – подумала Свон, – чем занимается целый день Фокси? Впрочем, какая разница? Чего бы не делала – главное, что больше не пытается убить».
С этой мыслью Свон и уснула.
Дни тянулись за днями. На корабле ничего необычного не происходило. Свон помогала на кухне, и растущая дружба с Блэком скрашивала ее пребывание в неволе. Любивший поговорить кок, ловко орудуя ножом или черпаком, с упоением пересказывал благодарному слушателю морские байки. Иногда делился впечатлениями о пребывании в том или ином порту, о нравах и обычаях жителей разных стран, встречаемых им в основном на рынках. Сам тоже с интересом слушал о прежней жизни Беляночки. В его глазах все чаще мелькало сочувствие и отеческая нежность. Зорга Свон видела редко, еду ему относил сам кок, всячески ограждая помощницу от встречи с грозным капитаном.
В один из дней Роки попросил Свон покормить драконов. Накануне вернулся красноглазый. Он сильно измотался в пути, поэтому мясо приходилось давать чаще. Кок не мог отлучиться, колдуя над котлом, а Свон было интересно глянуть на нового дракончика. Ходить одна по кораблю она уже не боялась, матросы помнили угрозы Зорга и даже не смотрели в ее сторону.
Порезав размороженное мясо на кусочки, Свон отправилась в каюту Иолая, но заметив, что дверь приоткрыта, остановилась. В помещении кто–то находился. Прислушавшись, девушка различила, что беседуют двое: бас принадлежал Зоргу, а второй голос – помощнику капитана Скиру–Кво, неприятному типу с лысым черепом и одним ухом. Роки как–то обмолвился, что второе ухо ему откусил боевой дракон во время восстания рабов в Форше. Свон помнила плотоядный взгляд, которым помощник провожал ее всякий раз, стоило им встретиться на камбузе. Его скрипучий голос нельзя было перепутать ни с каким другим.
– И что теперь делать? Возвращаться в Эрию никак нельзя, – тревога проскользнула в голосе Скира–Кво.
Название родины заставило Свон напрячь слух. Чтобы ее не заметили раньше времени, она сделала шаг в сторону и замерла.
– На этом корабле нет. Сначала отправлюсь на другом, как пассажир. Нужно будет в Эрии осмотреться, заново подобрать рисковых людей. Без продажи рабынь нам не прожить. Почтовые драконы не приносят такую выгоду, как женщины. Черт! – капитан принялся ходить по каюте. – Теперь придется искать, через кого сбывать драконов. Да, в Эрию на «Свирепом» однозначно соваться нельзя. Я знаю королевских дознавателей. Прежде чем Изру и ее племянника Марека со товарищами повесили, из них наверняка все сведения вышибли. Не удивлюсь, если принцу теперь известны имена каждого матроса «Свирепого».
– Торговец просто так пугаться не станет. Чтобы крепкий дом Изры до пепла сжечь, нужно здорово рассердиться! Если Пинг–Мо пишет, что бежит из королевства, значит, ему уже в затылок дышат. Чертова старуха! Кого она нам подсунула? Точно говорю, что в этой белобрысой девке дело. У кого еще могли быть такие украшения? У Фокси? Нет! А ведь именно найденные жемчужины стали доказательством вины. Последнее ухо отдам – в Свон дело! Может, ее в море утопить, пока не поздно?
– Я тебе утоплю! За нее мы Форше возьмем солидные деньги. Драконов покупать в этот раз ни к чему. Золото пригодится, чтобы корабль переделать до неузнаваемости. Башку вепря уберем, название другое дадим или даже новый корабль купим. Может быть так дешевле обойдется. Если в Эрию опять соваться, команду придется полностью сменить. Внешность свою подправим. Я бороду сбрею.
– Лучше избавиться от проклятой девки. Нет пленницы, нет проблем. Не видели, не знаем.
Послышался жалобный писк дракончика.
– Где этот Роки Блэк болтается? – недовольный голос капитана прозвучал у самой двери. – Давно должен был принести мясо для Дырка.
Дальше Свон слушать не стала, опасаясь, что ее присутствие обнаружат. Она вернулась на кухню, намеренно хромая и заранее сгорая от стыда – она собиралась соврать коку. Но как иначе объяснить, почему Дырк остался голодным?
– Роки, я упала и подвернула лодыжку. Не смогла дойти до каюты, – жалобным голосом объяснила девушка, протягивая коку миску с мясом. – Может ты кого другого пошлешь?
– Эх, милая, как же так? – всплеснул руками Роки. – Сильно болит? – увидев, что Свон мотает головой, успокоился. – Потерпи немного, я принесу ткань, чтобы стянуть ногу. А пока последи за огнем и не дай ему разгореться. Вот тебе скамеечка. Садись. Я сам покормлю Кырка и Дырка.
Как только Роки скрылся, Свон принялась бегать из угла в угол камбуза. То, что она узнала, сильно ее взволновало. Просто невозможно было усидеть на месте. Лихорадочные мысли кружили голову.
По ее следам идет принц!
Старуху и разбойников казнили!
Торговец людьми Пинг–Мо бежал из страны, но успел предупредить сообщников!
«А вдруг принц, разузнав о похищении женщин, уже организовал погоню за «Свирепым»? Вот было бы хорошо. В таком случае моя главная задача – выжить и дождаться спасения».
Но следующие мысли охладили пыл. Спасение ли это? Какие интересы преследует принц? Может ее хотят убрать как ненужного свидетеля?
«Не стоит обольщаться, – решила Свон, – нужно быть готовой ко всему».
Мнимая больная едва не выдала себя, в последний момент услышав шаги Роки. Она бухнулась на скамеечку и только сейчас обнаружила, что огонь погас. Она стала усиленно дуть, пытаясь оживить угли.
Кок, заметив, как от натуги раскраснелась его помощница, поднял ее вместе со скамеечкой и переставил ближе к двери. Поколдовав над очагом, результатом чего стало заигравшее под котлом пламя, обернулся к чувствующей себя виноватой Свон.
– Иди к себе в комнату и перевяжи ногу, – Блэк вытащил из кармана штанов кусок ткани. – Отдохни сегодня и постарайся никуда не выходить. Что–то произошло, Иолай в ярости. Ты случайно ничего не натворила?
Свон, чтобы не выдать себя дрожащим голосом, лишь покачала головой и, прихрамывая, отправилась к себе. Возле двери в каюту ей пришлось остановиться. Здесь ее тоже ждал сюрприз.
ГЛАВА 10
«Почему никто не закрывает двери? – первое, о чем подумала Свон, останавливаясь у каюты, откуда через приоткрытую щель доносилась какая–то возня. – И где горе–охранник, который должен сейчас подпирать стену?»
Сменная охрана – дополнительная забота капитана, желающего сберечь ценный груз. Свон радовала такая предусмотрительность Зорга, – теперь можно было не бояться приступов ненависти Фокси и спать спокойно.
Свон заглянула в комнату. На кровати лежала обнаженная Фокси, а сверху на ней сидел Скир–Кво.
От неожиданности Свон вскрикнула и закрыла лицо руками. Голый череп и голый же зад помощника капитана выглядели одинаково мерзко. Тихое ругательство мужчины и глумливый смех Дикарки привели в чувство, и Свон попятилась назад, намереваясь бежать в камбуз, но рука подскочившего Скира–Кво втянула ее за ворот назад, а хлопок пятерней по двери и последующий грохот, с каким та закрылась, возвестили, что путь на волю отрезан. Перед Свон стоял голый мужчина, чей возбужденный вид вызывал тошноту и желание как можно скорее выбраться из западни. Или хотя бы закрыть глаза.
– Что–то ты сегодня рано, – зло проговорил Скир–Кво. – Ай, как нехорошо получилось! Нашей маленькой тайной завладела недотрога. И что же нам с тобой делать?
– А давай попортим ей личико. Тогда она никому станет не нужна. Ну, разве что твоим матросам, – захихикала Фокси, оказавшаяся за спиной Свон.
– Я буду кричать! – Свон все же открыла глаза. – Каюта капитана рядом, он услышит!
– Нужна ли ты капитану? – прошептал Скир–Кво, хватая потной ручищей Свон за подбородок. – Говорят, ты приносишь одни несчастья. Зорг не может решиться выкинуть тебя за борт, но мы ему поможем. Правда, Фокси?
Дикарка не успела ответить. Прикосновения к лицу лапищами помощника капитана были до того омерзительны, что Свон, желая освободиться, резко откинула голову назад и ударилась затылком о что–то твердое. Тут же Фокси закричала от боли.
– Она сломала мне нос! – согнувшись пополам, Фокси побежала к кровати, где уткнулась в сдернутую с постели простыню.
Но Скир–Кво не слышал причитаний любовницы. Он был занят. Получив крепкий удар коленом между ног, лежал, воя, на полу. Свон же, желая воспользоваться открытой лазейкой, резко распахнула дверь. Словно на беду помощник капитана в этот момент встал на четвереньки, понимая, что нельзя отпускать на волю девицу, где все узнают о запретной связи с рабыней. Лысый череп оказалась как раз на пути движения двери, и ее удар окончательно вывел Скира–Кво из драки.
Обезумевшая от ненависти и боли Фокси с криком прыгнула на спину Свон и вцепилась ей в волосы. Не удержавшись на ногах, Свон опрокинулась назад, придавив Дикарку, и как не вертелась, никак не могла избавиться от вцепившейся в нее фурии. У голой Фокси было ощутимое преимущество: ей не мешало длинное платье.
Непримиримые противницы дрались и катались по полу, как дикие кошки. Изловчившись, Свон откинула Фокси, вскочила на ноги и бросилась к двери. Ей почти удалось выбраться из каюты, но вдруг нестерпимая боль обожгла плечо. Напоенный ненавистью Дикарки кинжал, вытащенный из ножен Скира–Кво, принимал дань кровью, полосуя спину от шеи до самого копчика.
Уже теряя сознание, Свон увидела, как дверь в каюту распахнулась, еще раз ударив по голове лежащего неподвижно помощника капитана. Противно хрустнули шейные позвонки, и Скир–Кво покинул не только поле боя, но и бренный мир.
В проеме двери стоял Зорг Иолай. Его лицо искажалось от гнева. Сделав еще шаг вперед, капитан едва успел поймать падающую Свон. За спиной Иолая закричал кок. Он не мог поверить, что кто–то поднял руку на его Беляночку.
– Жива, – выдохнул капитан, увидев, что жилка на шее пленницы бьется. Его руки и камзол тут же густо окрасились кровью.
Блэк, шумно дыша и страшно вращая глазами, стал наступать на Фокси. Та тонко завизжала и поползла от него прочь, держа окровавленный кинжал в руках. От страха она забилась под кровать. Это спасло ее от быстрой расправы: невооруженный кок мог бы свернуть ей шею, словно цыпленку. Но он не стал доставать мерзавку. Еще успеет. Сейчас нужна помощь его девочке. Стукнув по кровати кулаком и грязно выругавшись, Роки выбежал из каюты, но даже в спешке не забыл закрыть ее на засов.
Фокси, не вылезая из укрытия, выла до самой ночи, проклиная судьбу и мертвого Скира–Кво, который лежал недалеко от нее в луже мочи и испражнений. Ее крики разносились по всему кораблю и взволнованные моряки, свободные от несения службы, стягивались к камбузу, желая разузнать, что же произошло с невольницами. Они с удивлением обнаружили, что огонь в очаге погас, еда не доварилась, а кока на месте нет. Небывалый случай за все время плавания «Свирепого».
Потянулись дни полные боли и отчаяния. Свон то приходила в себя, то вновь проваливалась в звенящую пустоту. Когда сознание вернулось, Свон обнаружила, что лежит на животе. Попробовав шевелиться, закричала от боли. Спина горела, словно ее долго били хлыстом. Еще донимала тянущая боль в руке. Поднеся ее к глазам, поняла, что это из–за колечка. Оно светилось неярким огнем.
– Мы пытались снять его, но не получилось, – услышала она тихий голос.
У кровати сидел улыбающийся Блэк. По его большому лицу катились слезы. Нос, и без того широкий, еще сильнее распух, и кок непрестанно им шмыгал.
– Как ты? – участливо спросил он.
– Больно, – помедлив, ответила Свон. Горло пересохло, губы покрылись коркой, а из трещин сочилась кровь. – Где я?
Кок поднес кружку с водой к губам Свон.
– Пей, родная. Ты в каюте капитана. Мы вместе ухаживали за тобой. Теперь ты выздоравливаешь: жар спал, раны больше не гноятся.
– Раны? Много их? – сделав пару глотков, спросила Свон.
Кок замялся.
– Нет, всего парочка.
– Но почему так больно?
– Порезы длинные. Одна рана глубокая, пришлось зашивать, – вздохнул Роки.
– Зашивать? – не поверила Свон. Она не знала, что можно шить человеческую кожу.
– Наш капитан сделал все аккуратно. Он опытный, не раз приходилось заниматься ранениями. На море всякое случается, – ласково объяснил кок. – Как заживет, мы нитки из тебя вытащим.
– Я стала уродом? – слезы градом потекли из глаз девушки.
– Что ты! – кок присел на корточки перед Свон и заглянул ей в лицо. – Зачем такое говоришь? В платье совсем заметно не будет.
– Я не страшусь шрамов, я страшусь своей участи. Если уродливую рабыню не смогут выставить на торги, скажи, что ее ждет? Команда матросов или дом падших женщин? В любом случае, это не то место, о котором мечтает невинная девушка.
– Я не буду продавать тебя, – глухой голос, раздавшийся рядом, напугал не только Свон, но и кока. Оба вздрогнули, и Свон застонала от вспыхнувшей боли. Кок нехотя поднялся и отошел в сторону, уступая капитану место у кровати.
Зорг Иолай не попал в поле зрения Свон, поэтому она не смогла оценить произошедшие с ним перемены. А они были разительными: Зорга невозможно стало узнать. Коротко стриженые волосы и чисто выбритое лицо превратили грозного главаря «Свирепого» в незнакомца. Оказывается, капитан отличался той мужественной красотой, о которой грезят юные девицы, начитавшись романов о благородных морских разбойниках.
Капитан отступил в тень. Если бы Свон могла обернуться, она изумилась бы жадному взгляду мужчины. Иолай сам не понял, когда в нем проснулись чувства к пленнице. Сначала его охватило отчаяние, что испортили дорогой товар. Потом, выхаживая больную, меняя повязки, дотрагиваясь до нагого тела пленницы, Зорг стал неистово желать ее. И бояться, что Беляночка умрет.
Зорг плохо помнил, как в ярости он приказал повесить на рее труп своего помощника в том виде, в каком он его обнаружил. Он не позволял снимать тело до сих пор, хотя мертвец страшно смердел. Это делалось в назидание всей команде: капитан не потерпит предательства.
Хотя Дикарка кричала, что она невиновна и сама стала жертвой насилия, Зорг вынес страшный приговор. Фокси получила десяток плетей и была сброшена в трюм, где каждый желающий мог удовлетворить свою похоть. Долгий путь и возможность развлечься, обеспечили Фокси бесперебойную вахту. Зоргу хотелось как можно сильнее уязвить ее.
Дикарку время от времени поднимали на палубу мыться. Матросам не хотелось потерять забаву до конца плавания. Каждый раз, как она оказывалась наверху, Фокси вопила, чтобы капитан пощадил ее, но он ни разу не вышел на зов Дикарки. Зорг все свободное время проводил возле кровати несчастной Беляночки, которая потихоньку выздоравливала.
– Я сделаю тебя женой. Только скину в Форше заказанный товар, и мы сразу отправимся на мою родину, – капитан не сомневался, что пленница предпочтет рабству замужество. С изуродованной спиной ей никуда не деться. А он же постарается не замечать шрамов и никому не позволит обидеть жену. Не страшно, что его по полгода нет дома, его старая мать присмотрит за невесткой. Нужно быстрее сделать Беляночку брюхатой, и все сладится. Пусть только она выздоровеет, тогда его ничего не остановит.
Так рассуждал капитан, с вожделением глядя на Свон, фигура которой легко угадывалась под тонкой простыней. Зорг мысленно представлял, как войдет в нее и изольется, делая своей. Натянутая ткань штанов выдавала желание, поэтому он сидел у кровати на корточках, желая скрыть свое вожделение от взгляда Свон.
– Ты будешь моей женой. Слышишь? – еще раз повторил он.
Свон повернула голову и невольно засмотрелась на красивое лицо. Она не могла поверить, что борода и длинные волосы могли до неузнаваемости изменить человека. Однако, как бы он ни был хорош собой, в памяти хранились его деяния и преступный промысел, которые никогда для Свон не сделали бы его привлекательным.
Она не ответила Зоргу. Медленно закрыла глаза, притворяясь, что сон взял над ней верх. Свон чувствовала себя слишком слабой, чтобы противостоять замыслам капитана. Время есть, до Форша еще не близко.
Дней через пять Свон стало настолько хорошо, что она вышла на палубу. Роки принес ей несколько платьев, оставшихся от предыдущих пленниц. Они соорудили из них вполне приличную юбку и просторную рубаху.
За время болезни Свон еще больше сдружилась с коком. Он напоминал ей матушку Берту: заботливый, добродушный, не обращающий внимания на грубости команды, пренебрежительно относящейся к человеку, занимающемуся «бабским» делом.
Оказывается, на многих кораблях у матросов не было уважения к кокам, особенно если те не могли ответить ударом кулака в нос. По уверениям Роки, кухня сама мстила злостным обидчикам. Несварение желудка – страшное дело, можно не дожить до берега, поэтому команда «Свирепого» старалась не переходить черту.
