Страница 7 из 7
– Типа того, – кивнул я. – Сейчас буду предлагать подписать кровью договор. Страшно?
– Да мне уже нечего бояться, – как-то потерянно сказал музыкант.
Но отмазываться от знакомства больше не стал. Мы выскользнули наружу и в молчании отошли на несколько шагов, к засыпанной майским снегом лавочке.
– Итак, знакомимся? – сказал я, пытливо глядя на него. Явно какая-то драма у человека случилась. Тоскливой безысходностью сквозили не только его песни, но и он сам.
– Вадим, – просто сказал он и протянул руку.
– Не местный? – предположил я, отвечая на пожатие.
– Из Москвы приехал, ага, – усмехнулся он. – Что, так заметно?
– Раньше тебя не видел, – объяснил я. – Видел бы – запомнил. Что ты делаешь в «клоповнике»? У тебя же консерваторский уровень, не меньше!
– Консерватория, да, – кивнул он. – А здесь… Ну, надо же где-то петь…
– Да даже в электричке было бы лучше! – воскликнула Ева. – Это же… Блин, да так нельзя! Вы же талантище!
– Ну, каждому свое, – пожал плечами Вадим.
– Далеко живешь? – спросил я.
– В паре кварталов, – Вадим кивнул головой в сторону сквера.
Мы, не договариваясь, пошли в ту сторону. Он – к своему дому. А мы – его провожать. Имя его мы узнали, но мне нужно было больше. Контакты. Телефон, адрес. Передо мной был настоящий профи. Я еще не знал, с какого боку его пристегнуть к моей растущей команде, но отпускать просто так не хотел точно. Такими подарками судьбы разбрасываться нельзя.
Я спрашивал. Он отвечал. Нехотя, но не отказываясь.
Музыкант с пеленок, мама пианистка, папа дирижер. С десяти лет влюбился в гитару и теперь не выпускает ее из рук практически никогда.
По академическому пути не пошел, начал играть в группе, хотя родители были против. В восемьдесят девятом сел в тюрьму. Через год вышел и оказался никому не нужен.
Отец за этот год умер. Сердце. Мать отказалась пускать его на порог. Группа сделала вид, что его не знает.
Он мыкался какое-то время, перебивался случайными заработками. А месяц назад приехал в Новокиневск, чтобы… Даже не начать новую жизнь, а скорее закончить. Типа, финальная остановка. Он в Новокиневске как-то был проездом, и наш город показался ему образцом безысходности. Ну да, иногда он может произвести такое впечатление. Нашел конуру в коммуналке, забился в нее. Свою классную гитару он уже продал давным-давно. Но музыка требовала выхода. Случайно оказался в «клоповнике». Пришел «на звук». Подобрал там сломанную кем-то гитару, склеил ее. И вот играет, уже четвертый раз пришел.
Депрессивный такой у него был настрой. Прямо вслед за ним в петлю захотелось.
Я посмотрел на Еву. В ее глазах стояли слезы.
– Вадим, слушай, тут такое дело… – сказал я. – Вообще-то я продюсер. Хотя со стороны, наверное, не похоже. Но у меня есть отличная группа и слаженная команда. И пара нормальных площадок. Я пока не знаю вот так сходу, что именно я тебе предлагаю, но терять с тобой контакт не хочу. Оставь свой телефон, я завтра тебе звякну, и мы договоримся…
– Телефон, ха! – усмехнулся Вадим. – Телефона в моей халупе нет.
– Тогда другое предложение! – я выхватил из внутреннего кармана записную книжку и ручку. – Вот адрес. Это бывший кинотеатр «Буревестник», там наш офис. У нас там базируется музыкальный журнал и телестудия. Приходи прямо с утра, я примчу где-то к десяти. Придешь?
– Не знаю, – он тоскливо посмотрел в снежное небо.
– Если к одиннадцати тебя не будет, я прыгну за руль, приеду к тебе и притащу тебя туда за шкирку, понял? – я тряхнул его за плечо и повернул лицом к себе.
– Он притащит, – подтвердила Ева.
– Зачем тебе это? – пожал плечами Вадим. Но в глазах засветилось что-то похожее на надежду.
– Кармические долги раздаю, – буркнул я. – Раз говорю – значит надо.
– Ты же номер моей квартиры не знаешь, – Вадим выдавил из себя кривую улыбку.
– И ты думаешь, меня это остановит? – засмеялся я. – Ты плохо меня знаешь! Я весь этот дом перетряхну, если надо будет. Так что лучше сам приходи, а то потом соседи на тебя затаят злое зло и начнут тебе в суп мыло закидывать.
Хрен знает, откуда я взял про мыло в супе. Просто брякнул то, что в голову пришло.
Но зато Вадим наконец-то нормально улыбнулся.
– Ну раз мыло… – фыркнул он. – Нет, суп с мылом я не люблю. А у вас там прямо настоящее телевидение?
– Самое настоящее, – кивнул я. – Телеканал «Генератор».
– Еще чуть-чуть, и я поверю, что бывают судьбоносные встречи, – хмыкнул он. – Ну ладно, уболтал… Велиал. Если ничего не случится, постараюсь завтра прийти.
Он шагнул к обшарпанной двери панельной четырехэтажки. Повернулся, уже взявшись за ручку.
– На всякий случай, моя квартира шестнадцать, – сказал он. – Комната четвертая.
Дверь с грохотом захлопнулась. Ева быстро и порывисто меня обняла и всхлипнула.
– Мне кажется, он собирался что-то с собой сделать сегодня, – прошептала она.
– Надеюсь, что его планы поменялись, – вздохнул я.
– Да, я тоже… – она уткнулась лбом в мое плечо. – Пойдем обратно. Мне кажется, надо «ангелов» из клоповника уводить. Какое-то ужасное место, как будто болото… Страшно, что засосет.
– Да, погнали быстрее, – согласился я. – Пока они там не ввязались в какую-нибудь историю.
– Скорее не вляпались, – засмеялась Ева.
Глава 7
– Велиал, ты где был?! – Астарот налетел на меня практически у самого входа.
– Да тут недалеко, – я махнул рукой. – Случилось что?
– Да блин! – Астарот поморщился. – Мы уже думали, что надо отсюда валить, но Пантера, блин…
– Что Пантера? – я покрутил головой, выискивая в толпе Надю. На самом деле, тут было не то, чтобы прямо битком народу. Перед сценой толпишка была более или менее плотной, но чем дальше, тем реже. И «мертвая зона» вокруг будки киномеханика. Ныне сортира.
– Не могла она кого-то получше найти, – Кристина скривилась презрительно. – Теперь из-за нее только в этом клоповнике и торчим. Не бросать же ее тут одну!
– Бомжарня какая-то… – брезгливо передернул плечами Макс.
– Я же говорю, надо Пантеру вытаскивать и валить отсюда! – воскликнул Астарот.
– Ага, вон там Алишер, – я заметил нашего потомка Чингисхана. – Ева, подожди здесь, с ребятами. Я сейчас.
– Я с тобой! – тут же выпалил Астарот. – А вы идите лучше сразу на улицу, ага?
Я снова удивленно посмотрел на нашего фронтмена. Реально, растет парень. Хрен знает, что именно на это повлияло. Самостоятельная жизнь, история с Кристиной, уроки вокала или все вместе. Наверное, накопительный эффект получился. Просто перемена была какой-то внезапной. Но за эти полгода Астарот реально очень над вырос. И профессионально, и морально. Если вспомнить, каким капризным нытиком он был в начале…
«Ангелочки» стали просачиваться наружу, а мы с Астаротом двинули к кучке народу, столпившейся вокруг Алишера. У «Каганата» была преданная орда поклонников, и часть из них как раз сейчас его и обступила. Он громко рассказывал какую-то байку, все с благоговением внимали, ахали в волнующих местах и ржали, когда надо было смеяться. Алишер дирижировал ими левой рукой с бутылкой. А правой обнимал какую-то девицу. Только это была не Надя.
– Где Пантера? – толкнув его в плечо, спросил Астарот, перебив Алишера на полуслове.
– Что? Кто? – потомок Чингисхана сфокусировал на нас свои раскосые и уже изрядно косые глаза.
– Ты что такой нервный, Астарот? – между Алишером и нами ввинтился тщедушный парень с беломориной в руках. Только в папиросе явно была уже совсем другая «начинка». – Вот, пыхни! Надо быть добрее!
– Пантера где? – повторил Астарот, отталкивая руку с папиросой.
– Да ничего с ней не случится, что ты кипишь поднимаешь? – расплылся в улыбке Алишер. – Бахмет ее не обидит, поиграет и вернет!
– Где она? – я шагнул вперед, ухватил Алишера за грудки и тряхнул.
– Ну ты чего? Чего? – Алишер нервно задергался, пьяная улыбка сползла с его лица. Поклонники забухтели, но пока никто не решился вступать с нами в перепалку. – Вон там, в тихом уголочке. Да вы не бойтесь, там матрасик мягкий, все чин-чинарем. Не простудит ничего девочка ваша!
Я швырнул Алишера в кучку его фанатов, но те думали как-то слишком медленно, чтобы подхватить своего кумира на руки. Он не удержал равновесие и грянулся на пол. И девицу потащил за собой. Кто-то заорал, кто-то засмеялся. Но мы с Астаротом уже не обращали на них внимания. Рванули, не сговариваясь, в направлении этого «мягкого матрасика».
– Хлебало в мясо расколочу гандону, – прошипел Астарот.
В темной нише за стеночкой были слышны звуки возни.
– Ну давай, что ты ломаешься? Ты же сама хотела! – мужской голос.
– Нет, не надо, отпусти меня! – голос Нади звучал жалобно и тихо, почти по-детски.
Свет в эту нишу почти не проникал, так что видно нам почти ничего не было.
– Что в ответе «нет» тебе непонятно? – громко спросил я, ухватив парня за загривок.
– Эй, что за херня? – возмутился он. – Алишер мне ее честно отдал на сегодня!
– Отдавалка у Алишера не выросла, козел! – прошипел Астарот и без замаха стукнул кулаком только поднявшегося на ноги парня. Как там его Алишер назвал? Бахмет? Кажется, басист «Каганата». Здоровый такой, вроде. Правда, в темноте этого было незаметно.
– Ты чо, в натуре?! – Бахмет махнул кулаком в ответ. И по Астароту даже попал. Вот на что я не был настроен в этой ситуации, так это на долгую драку. Так что резко сократил дистанцию, чтобы не промазать в условиях хреновой освещенности, и двинул ему коленом по яйцам. Да-да, очень действенный девчачий удар. Расслабляющий, так сказать. Меня на мгновение обдало перегаром, Бахмет хрюкнул и согнулся. И получил, ясен перец коленом в таблище. А для лучшего усвоения удара, я его башку еще и за уши придержал.
– Пантера, ты как? – Астарот рванулся к девушке.
– Я ему… А он… Я же не хотела… – и она громко разрыдалась.
– Все хорошо, милая, – заквохтал Астарот. – Сейчас мы тебя заберем. Где твоя куртка?
– Где-то… здесь… – всхлипнула Пантера.
А я, тем временем, ухватил Бахмета за волосы и ремень штанов и шваркнул со всей дури об стеночку. Хлипкая конструкция проломилась. Бахмет, как куль с говном упал на пол. Я отвесил ему несколько пинков. И с трудом себя остановил. Еще убью эту падаль со злости. А дадут ведь как за человека.
Сука, но насильники – это было что-то за гранью моего понимания! К этому типу мужиков я испытывал стойкую и незамутненную ненависть.
– В каком смысле он тебя ему отдал? – возмущенно спросил Астарот.
– Я не поняла, – всхлипывая, ответила Надя. – Мне он так нравился. Он мне стихи читал… А потом пришел этот урод, и Алишер…
Надя снова заплакала в голос. Куртка ее так и не нашлась.
– Вот, надень мою, – я снял куртку и кинул Наде. С содроганием подумал, что мы едва не опоздали. То есть, на самом деле, опоздали, конечно. Если бы мы были внимательнее, то этой фигни вообще бы не случилось. А сейчас просто успели к моменту, когда не произошло непосредственно самого, так сказать, акта соития. А вот насилие уже случилось.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
