Роберт Брындза "Потерянная жертва"

Мэдди ждала их у черных перил возле дома номер 34. Ее наряд был несколько странным: розовые угги, разноцветное, длинное, мешковатое пальто, большая мягкая сумка из того же материала, розовый берет, надетый слегка небрежно. Ее длинные золотистые волосы были заплетены в косички, а нос порозовел от холода.

– Привет! Как я рада вас видеть!

Она широко раскинула руки для объятий. Это тоже показалось Кейт несколько странным и неуместным. Вряд ли Фиделис была бы столь сентиментальна.

– Счастливого Нового года!

Кейт и Тристан пожелали ей счастливого Нового года в ответ.

– Теперь это ваш дом! – воскликнула Мэдди.

– Все здание? – удивился Тристан, подняв голову и обводя взглядом четыре этажа над ними.

– Господи, нет конечно! Вы будете жить в квартире на первом этаже. Этот вход – общий для четырех квартир.

Мэдди открыла дверь в крошечный, затхлый коридор без окон. Загорелся свет. Дверь располагалась слева, а небольшая закрытая лестница вела в верхние квартиры. Кейт подумала, что во всем этом есть что-то захватывающее.

За входной дверью открывался небольшой коридор с потертым паркетом в елочку. Прямо впереди была ванная, а следующая дверь вела в гостиную с голыми стенами и высокими потолками. Вся мебель была из «ИКЕА», несколько потрепанная. Зато был большой телевизор и несколько полок с DVD.

– Это не дворец, но есть две спальни с большими кроватями, хорошая кухня, и, поскольку вы будете жить на первом этаже, у вас будет доступ к небольшому дворику через кухню, – объяснила Мэдди, добавив: – Если кто-то из вас курит, вам придется выходить на улицу. Фиделис просила передать свои извинения, что не смогла прийти. Она ведет переговоры по контракту с автором.

Двери на кухню и в спальни вели в большую гостиную. Кейт и Тристан заглянули туда: все выглядело немного потрепанным, но чистым. Тристан подергал дверь рядом с полками для DVD в гостиной, но она была заперта.

– Это наш шкаф «Эйрбиэнби»[6 - Airbnb («Эйрбиэнби») – онлайн-площадка для размещения и поиска краткосрочной аренды частного жилья по всему миру.], как мы его в шутку называем, – сказала Мэдди. – Мы храним там все принадлежности – постельное белье, туалетную бумагу и тому подобное.

– Форрест помогает вам управлять вашим «Эйрбиэнби»? – спросила Кейт.

– Да. Он суперхозяин[7 - Почетный статус для арендодателей на «Эйрбиэнби».], и он действительно супер. – Мэдди улыбнулась, но Кейт заметила, что она немного нервничает.

Ее очки запотели, и она сняла их, чтобы протереть грязной салфеткой. Без очков Мэдди выглядела как слепой маленький крот. Она снова надела их и постаралась взять себя в руки.

– Хотите кофе? У меня есть еще час, прежде чем нужно будет возвращаться в офис.

– Да, было бы неплохо немного поболтать, – сказала Кейт.

– Хорошо. – Мэдди ушла на кухню.

Кейт и Тристан быстро определились, кто какую спальню займет – те оказались примерно одного размера и с одинаковой обстановкой. Разложив сумки и вынув зарядное устройство, Кейт посмотрела в окно, на маленький бетонный квадрат, примыкающий к зданию позади, которое представляло собой лабиринт окон и водосточных труб, и порадовалась, что в Эшдине у нее такой прекрасный вид – на море и целые акры пляжа.

Мэдди ждала их с тремя дымящимися кружками растворимого кофе. Окно гостиной выходило на Перси-Сёркус, и Кейт могла видеть, как кусок инея снаружи тает под лучами восходящего солнца. Мэдди так и не сняла пальто.

– Я только что включила отопление. На кухонном столе лежит папка со всеми инструкциями для приборов и паролем от вайфая.

Повисло неловкое молчание. Кейт и Тристан сели на диван напротив Мэдди. Кейт отпила глоток черного кофе и постаралась не сплюнуть.

– С чего вы думаете начать? Вы прочитали переписку Томаса Блэка с Джудит?

– Да, – сказала Кейт.

– Интересно, не правда ли? Томас мне кажется очень умным и склонным к манипуляциям человеком. И тот факт, что его путь пересекся с Питером Конуэем, который мог похитить Джейни…

Мэдди говорила быстро и легко, но ее глаза ярко блестели, и, может быть, она все же побаивалась? Кейт не могла понять, что она за человек, и следующий вопрос постаралась сформулировать как можно неформальнее:

– Почему вы нам не сказали, что Форрест дружил с Робертом Дрисколлом?

Повисла гнетущая тишина. Мэдди уставилась на них.

– О. – Ее смешок прозвенел, как будто разбилось стекло. – Не то чтобы он… дружил с Робертом.

Тристан достал распечатанную статью из газеты и пододвинул к Мэдди.

– На странице Форреста в «Википедии» упоминается, что его прежде звали Фред Паркер и что он вырос в микрорайоне Голден Лейн. Мы копнули немного глубже и нашли эту статью от марта восемьдесят восьмого года. Фред, Роберт Дрисколл и еще один парень по имени Роланд Хакер ходили в один и тот же молодежный клуб на Олд-стрит. Все они упомянуты в этой статье о нарисованной распылением фреске, которую они помогли спроектировать.

Тристан достал фотокопию фотографии Форреста, сделанной в начале девяностых, и положил на столик. К статье прилагалась цветная фотография Роберта, Фреда и Роланда, стоявших возле фрески. На миг на лице Мэдди промелькнуло испуганное выражение, но тут же сменилось другим.

– Подождите-ка… – Она помолчала и вдруг просияла улыбкой, в которой было все, кроме радости. – Я… Компания «Стаффорд и Кларк» – ваш клиент. Не думаю, что ваша работа – расследовать информацию обо мне… о нас. Мы с Форрестом вместе уже почти семь лет. Мы помолвлены и собираемся пожениться…

– Вы же понимаете, что мы должны задать этот вопрос? – сказал Тристан.

– Да. Я просто не ожидала, что попаду в засаду.

– Это засада? Форрест напрямую связан и с Джудит Лири, которая знала Томаса Блэка. Почему об одной связи вы упомянули, а о другой нет?

– Потому, Тристан. Это не имеет никакого значения. Форрест никак не связан с Джейни Маклин. Он был в ужасе от всей этой истории. Перестал общаться с Робертом, когда его арестовали.

Кейт смотрела на Мэдди, пораженная ее наивностью или же настойчивостью – она не вполне понимала, что именно это было.

– В связи со сложившейся ситуацией нам нужно поговорить с Форрестом.

– Конечно. Уверена, с этим проблем не будет. Он и сам собирался поговорить с вами, правда, по поводу статьи в «Риал Крайм». – Мэдди резко поднялась, запустила руку в карман пальто. – А теперь мне правда пора возвращаться в офис. Вот ваши ключи. Главный вход, парадная дверь, задняя дверь, ведущая во двор. – Она положила на стол два комплекта ключей. – Я попрошу Форреста вам позвонить. Как я уже сказала, он рад будет пообщаться в любое время. А теперь извините.

Миг – и входная дверь захлопнулась. Кейт и Тристан ошарашенно застыли, а потом поднялись, подошли к окну и стали смотреть, как Мэдди переходит дорогу, наклонив голову и оживленно разговаривая с кем-то по телефону. Она выглядела совершенно другим человеком. Деловитым и уверенным.

– Что это было, черт возьми? – спросила Кейт.

– Я думаю, ваш вопрос ей пришелся не по вкусу, как нам этот кофе, – сказал Тристан. – Неужели она искренне считала, что мы не узнаем о Форресте?

– Слава богу, мы подписали контракт. Думаю, нам нужно вооружиться дополнительной информацией. Съездить в Голден Лейн. Нанести визит Роберту Дрисколлу.

Глава 12

Полуденное солнце косо светило сквозь щели четырех стен тюрьмы Уэйкфилд, которую в Британии прозвали «Особняком монстров». Питер Конуэй прошел сквозь двери, медленно и с трудом двигаясь, всем телом опираясь на трость.

На следующий день его ожидал стоматолог. Зараженные десны болели так сильно, что он не мог ни спать, ни есть, и от этого совсем ослаб.

Двое сопровождавших его охранников помогли ему пройти по коридору из камеры.

С момента госпитализации он заметил, что отношение людей к нему изменилось. Через несколько недель ему должно было исполниться пятьдесят девять, и, беспомощный, слабый, беззубый, он чувствовал себя львом, уже не способным рычать. Его больше не выводили в общий прогулочный двор, и теперь ежедневную дозу свежего воздуха он должен был получать в другом дворе, поменьше, где никогда раньше не бывал и где компанию ему составлял лишь детоубийца Томас Блэк, сидевший в инвалидной коляске.

Несмотря на слабый солнечный свет, Томас Блэк всегда носил огромные очки и шерстяную шляпу. В первые десять лет заключения он был крепким, мускулистым мужчиной. Но рак разрушил все его тело снаружи и изнутри, и теперь его было не узнать. Дверь закрылась, на тридцать минут заперев их во дворике, и Томас взглянул на Питера. Единственный квадрат голубого неба был виден наверху, сквозь тонкую сетку. Через окно за ними наблюдал санитар.

Мысль о том, что остаток дней он проведет в тюрьме, больше не пугала Питера. Теперь это означало лишь, что за решеткой он состарится и умрет – и в этом что-то да было. Он считался высокопоставленным заключенным. Его боялись. С ним обращались по-другому – не лучше, но по-другому. Его уважали.

Но теперь Питер видел, что он стареет, и стареет некрасиво. Он вспомнил, что говорил по этому поводу один из его коллег, еще в другую эпоху, когда он был полицейским: вот тебе тридцать, вот сорок, а к пятидесяти ты станешь уксусом или вином – это зависит от тебя.

– Вот куда нас отправляют перед живодерней? – спросил Питер, ковыляя к Томасу.

– Это и есть живодерня. Просто пока мы об этом не знаем, – сказал Томас. – Они забрали мой мочевой пузырь и кишки. И, насколько я знаю, забрали твои зубы.

– Завтра они заберут остальное.

Томас сверкнул жуткой хеллоуинской улыбкой.

– Генри Йейтс хорошо тебя отделал, да? – Он издал шипящий звук, его плечи затряслись.

– Это смех третьей или четвертой стадии?

– Четвертой. От любого движения я немного припускаю в штаны, но мне подвесили мешок. – Он потер пальцем под очками. – Вообще-то, ты мне должен спасибо сказать. Я вызвал охрану.

– Ты выждал несколько минут, просто наблюдая.

Томас вновь зашипел.

– Сам виноват, не устоял на ногах. Что бы ни случилось в драке, если на ногах устоишь, рожу тебе не перекроят.

– Сколько тебе осталось жить?

– Говорят, полгода.

Глядя на Томаса, можно было сказать, что ему осталось еще меньше. На хорошее вино он уж никак не походил. Уксус до мозга костей.

– Запишу в ежедневник, – пообещал Питер.

Повисла тишина. Он обвел взглядом жалкий дворик – гулять тут по кругу в его состоянии было просто смешно. Тут и собака не разлеглась бы.

Томас поправил шерстяную шапку и пристально посмотрел на него. Питер знал историю каждого заключенного. Знал, кто из них как попался. Томаса Блэка полиция остановила из-за неисправных стоп-сигналов. В задней части его фургона нашли полумертвую девушку, завернутую в брезент. Ему было сорок два года.

В газетах всегда пишут истеричные статьи о том, что худшие из серийных убийц Великобритании содержатся в роскошных условиях: питание лучше, чем в больнице, личный телевизор. Может, это и правда, но справедливость все равно торжествует – к старости. Питер видел, что близится и его черед. Его тело становилось хрупким и сморщенным, он превращался в кислый уксус. Блэк стал никчемным стариком, и его никто уже не боялся. Что будет с Питером, когда он станет таким же? Когда окажется во власти сиделок, которые будут кормить его с ложки и вытирать ему задницу? Вот что его ужасало.

Томас снял гигантские солнцезащитные очки. Его высохшая рука была усеяна темными синяками, словно чернильными пятнами. Причмокнув сухими, потрескавшимися губами, он взглянул на окно, где у экрана работал санитар, не проявляя интереса к двум старым чудовищам.

– Подойди ближе, – велел Томас, протянув ему руку.

– Тянуть тебя за палец я не буду, – сказал Питер.

Ему было неприятно смотреть на Томаса, на его дряблую кожу, свисавшую с костей. Томас вновь облизнул губы. Его язык был похож на засушенную ящерицу.

– Ты слышал, что мои письма продали с аукциона? – с гордостью в голосе сказал он.

– А, те, что ты отправлял той усохшей старой корове с Южного побережья?

– Иди в задницу, Конуэй.

– Ну прости. Усохла только ее дыра между ног, все остальное было вполне ничего.

– Все. У тебя был шанс, – сказал Томас, пытаясь через стекло привлечь внимание санитара.

– Ладно, ладно. Я просто шучу. Не злись. Я знаю, что она была…

– Она была, – сказал Томас, поджав губы.

– И что с письмами?

Томас медленно почесал нос, снова надел очки.

– В одном из них я писал что-то насчет тебя и нераскрытого дела об убийстве по твоему бывшему месту обитания.

– По нашему бывшему месту обитания, – поправил Питер.

– Кажется, какая-то компания в Лондоне, издательство или вроде того, что-то вынюхивает. Они связались с моим адвокатом по поводу авторских прав на мои письма. И похоже, тут замешана мамаша твоего мальчика.

– Кейт?

Томас кивнул.

– Они хотят поговорить с нами. Они могут заплатить. Деньгами… или даже лучше. Деньги тут можно потратить разве что в столовой, а вот влияние – то, чего нам не хватает.

– Кто?

– Что значит «кто»?

Питер поднял глаза на санитара, но тот был по-прежнему занят своими делами.

– Кто жертва-то?

– Девчонка.

– Молодая?

– Четырнадцать лет. Джейни Маклин.

– Никогда о такой не слышал, – поспешно отрезал Питер, но тут же добавил: – А ты?

Томас поднял руки и ухмыльнулся.