90-е: Шоу должно продолжаться – 12

Впрочем, романтика сеновала реально на секс как-то не очень настраивала. Душа в ближайшей доступности нет, даже до туалета надо топать… эээ… в общем, я только приблизительно дорогу помнил.

Снаружи раздался взрыв хохота. Громкие пьяные голоса. Магнитофон замолк на какое-то время. Но ненадолго. Кассету перематывали.

*****

От храпа Яна сотрясались стены. Вроде бы, он должен был ночевать в каком-то другом месте, конечно. Например, под свадебным столом… Второй “скрипкой” в утренней симфонии выступал Бегемот. Кажется. Но разбудило меня не это, а вовсе даже вопли петуха. Я посмотрел на часы. Половина восьмого. Чувствовал я себя бодрым и свежим, хотя в носу слегка першило. Надеюсь, это не потому что я простыл. Просто пыли надышался. Ева тоже открыла глаза и сонно улыбнулась.

– Я бы выпила кофе, – сказала она.

Мы выбрались из сена. Сначала старались не шуметь, но потом забили. Разбудить наших спящих рокеров сейчас можно было, разве что водой их из шланга окатив. Да и то не факт.

– Погода какая хорошая, – Ева потянулась. В ее растрепавшейся косе застряли травинки. Подозреваю, что в моих волосах тоже. – Прямо лето!

У вчерашнего банкетного зала уже царило некоторое оживление.

– Эту страну не победить, – пробормота я, прислушавшись к разговорам. Бодрым таким. И не скажешь, что эти же люди буквально несколько часов назад голосили на все лады, поломали забор… Впрочем, это забор выглядел так, будто его уже не впервый раз завалили…

– Эй, молодежь! – тут же окликнул нас с Евой красномордый мужик, который вчера был за тамаду и вдохновлял гостей на алкогольные подвиги. – А вот уже ушица поспела, давайте-ка к нам!

– Уха на завтрак? – удивился я.

– Ты что ли в первый раз на деревенской свадьбе? – Это традиция, можно сказать.

– Да уж, – фыркнул я. – Хотя я бы сначала предпочел принять ванну, выпить чашечку кофе…

– Ага, и какавы с чаем, – засмеялась Ева.

В целом, агрессивное деревенское дружелюбие меня не смутило. Я немного волновался за Еву, но она из всех моих спутников, за исключением, разве что Шемяки, оказалась ко всем полевым тяготам приспособленной больше, чем даже я. Легко включалась в разговоры с подначками, смеялась грубоватым шуткам, легко шутила в ответ. Городские гости свадьбы еще спали, мои орлы, я уверен, продрыхнут до обеда. Будить их раньше я не собирался. Зато деревенская часть свадьбы сползлась к месту празднования еще до десяти утра. И каждого следующего гостя приветствовали взрывами хохота и рассказами о его вчерашних подвигах.

– О, а вот и Коля! Ха, а помнишь, как ты вчера колоду бодал!

– А Ванятка-то помните, как отплясывал? Что даже штаны потерял!

– Ну ты, Семен Семеныч, и герой у нас! Жена-то тебя не прихлопнет за выкрутасы такие?!

– Марья Ивановна прямо звезда! Помните, как из-за нее тот городской с завмагом подрались?

– А кто вчера забор-то сломал?

– Какой забор?

– Да у Михалевых же!

– А, да это дед Егор упал! Я думала ты про Ордыновский спрашиваешь…

– Ордыновский тоже сломали?

– Сломали? Да его в щепки разнесли! И убежали, щеглы! Катя, сноха-то Ордыновская, с обрезом на крыльцо выскочила, а те уже шасть…

– А кто хоть был-то?

– Вот и я говорю…

– А Томку видел кто? Она вчера с тем волосатиком целовалась, так ееный хахаль обещал ему рыло начистить.

– Дааа, начистить! Он как завалился спать в курятнике, так и не просыпался пока.

– Димка-то?

– Да нет, Славка же томкин хахаль. С Димкой они еще зимой разбежались…

Традиционную утреннюю уху зачерпывали здоровенным половником прямо из закопченного ведра. Изысканность была на общем местном уровне – то есть, все по-простому. Рыбу выпотрошили и сварили. С небольшим добавлением лука и морковки. Причем жижи было меньше, чем, собственно, самой рыбы.

– Ты ее ешь, а она на тебя смотрит, – пробормотал я, разглядывая содержимое выделенной мне эмалированной миски. Часть рыбех сохранила свою форму, и их белые глаза смотрелись… Ну, в каком-то смысле даже инфернально.

– А где Наташа? – спросил я у Евы тихонько. – Она, кажется, вчера почти сразу со свадьбы сбежала, но я не успел заметить, куда именно.

– Надо в автобусе посмотреть, – прошептала в ответ Ева.

К половине второго я решил, что мои орлы и орлицы уже достаточно наспались и отправился их будить. Растолкал, погнал умываться к колодцу, завтракать и все остальное-прочее. Наташа действительно нашлась в автобусе. Разложила в проходе несколько спальников, закопалась в них, как в гнездо. И читала книжку. Убедившись, что с ней все в порядке, я сбегал к столу и собрал ей в миску всякого разного на завтрак.

Часикам к трем мы притащились-таки в местный клуб.

Здесь не было даже сцены. Собственно, это была просто большая комната с деревянным полом. Точнее, в самом помещении клуба комнат было две – поменьше, типа вестибюль. И побольше – собственно, наша концертная площадка. Ну и место для танцев. В первой половине клуба на стенах были развешаны фотографии, вырезки из газет, детские рисунки и какие-то выцветшие вымпелы. Имели даже столы и стулья, притиснутые к стенам. А во втором помещении на дальней стене до сих пор висели бумажные пузатые буквы “С новым годом”. Причем, неизвестно, с какого года они там висели. И вдоль обеих стен – школьные стулья разной степени обшарпанности.

– Прикинь, они приколочены! – объявил Бельфегор, который попытался один из них сдвинуть.

– Так это с тех пор, как Данике голову проломили, – жизнерадостно объявил Степан. – Там, в общем, ребята расшалились, взялись стулья друг в друга кидать, ну и попали прямо в темечко Данилке-то Смирнову.

– Насмерть? – ахнула побледневшая Кристина.

– Да не, чо сразу насмерть-то? – смутился Степан. – Отлежался два дня. И в армию ушел.

– И его с черепно-мозговой травмой взяли? – удивилась Кристина.

– Так мозга-то нету, откуда травма? – с простецким видом развел руками Степан.

Повисло молчание, наш концертный менеджер обвел всех взглядом и смущенно захихикал. – Да ладно, мужики, вы чего? Шучу же я. Нормально все с Данилкой. Шишка была такенная вот. И все. Но стулья решили прибить к полу, не у всех же башка чугунная, мало ли что…

– Чугунная, ага, – пробурчал Астарот. – Башка прямо раскалывается…

– Так что же ты молчал-то? – всполошился Степан. – Сейчас сообразим, чем полечить!

– У меня цитрамон есть! – быстро заявила Кристина, бросив в сторону Степана недобрый взгляд.

– Химией еще травиться… – вздохнул Степан. – Ну, как знаете… А, да! Володя, пойдем выйдем, разговор есть!

Он ухватил меня за рукав, и мы вышли на улицу. Где у крыльца стояла двухколесная деревянная тачка, заботливо прикрытая сверху дерюжкой.

– В общем, это… – Степан потоптался на месте. – Насчет гонорара вашего. Вот у меня тут часть денежкой… – Он вытащил из внутреннего кармана сверток в газете и протянул мне. – А это вот…

Он приоткрыл дерюжку. В тачке стояли плотными рядками стеклянные банки.

– Тут, значит, соленья всякие, тушенка еще, свининка тушеная, огурчики-помидорчики, варенье смородишное, – начал перечислять Степан, загибая пальцы. – Денег-то, сам понимаешь, не у всех есть, а продукты-то свои, у вас в городе таких и не водится… Галка со мной спорила, говорила, чтобы не выдумывал. Но я подумал, что…

Степан смутился и покраснел.

– Натурпродукт – это прекрасно, – заявил я и хлопнул Степана по плечу. Сразу вспомнил другого Степу, его тезку из деревенских порнозвезд Лео Махно.

– Я бы еще сальца положил, маслица, там, сметанки, – Степан снова покраснел, но теперь уже скорее от удовольствия. – Но я ж не знаю, сколько вы еще в дороге-то будете, испортится же может. Без хлодильника-то.

– Спасибо, Степан, – сказал я и пожал нашему концертному менеджеру руку. – Все ты правильно решил, даже не сомневайся.

Мы с ним вдвоем переставили банки нашего гонорара в пазик под заднее сидение, проложив спальниками, чтобы на тряской дороге не побилось. И вернулись обратно в клуб.

Вадим с Бельфегором колдовали над пультом, Макс дергал струны своей бас-гитары. Да уж, совсем без сцены мы пока что ни разу не выступали. Надо будет тоже зафиксировать на видео сегодняшний концерт. Хотя бы частично.

– Кстати, парни, – сказал я, усаживаясь на подоконник. – А кто из вас тот герой-любовник, что с кем-то из местных девушек ночью целовался?

Бельфегор прыснул. “Цеппелины” зашушукались. Вадим криво ухмыльнулся.

Глава 5

И все посмотрели на Макса. Тот пожал плечами с невозмутимым лицом.

– Да ничего особенного не было… – сказал он, перебирая струны своей басухи. – Когда начались танцы, я вообще хотел сначала пойти спать. Но тут ко мне подошла девушка.

Тут Вадим подмигнул Кириллу, и тот снял с плеча ремень своего фендера-стратокастера и передал ему.

– Она что-то сказала, но музыка играла громко, и я не расслышал, – продолжил Макс. – Я наклонился поближе и переспросил.

Вадим начал наигрывать на гитаре блюзовую мелодию.

– Она спросила, можно ли пригласить меня потанцевать. Я не мог отказать девушке. И мы пошли. Сначала просто танцевали. Потом она сказала, что ее зовут Тамара и спросила меня, нравятся ли мне кошки.

– Кошки? – сдавленно спросил Бегемот, тоже включившись в рождающуюся на ходу мелодию.

– Да, кошки, – кивнул Макс. – Я удивился, но сказал, что больше люблю собак. И тогда…

– Он забыл сказать, что девушка была симпатичная, – ввернул Бельфегор.

– Ну да, она была хорошенькая, – усмехнуслся Макс. – И дальше она сказала, что должна скоро выходить замуж. Только ее жених напился и где-то уснул. И когда она увидела меня, то подумала, не совершает ли ошибку.

Тут гитара в руках Вадима издала драматический протяжный стон.

– Я ей сказал, что все совершают ошибки, – Макс посмотрел на Вадима с некоторой укоризной. Тот пожал плечами.

– Мы какое-то время танцевали молча, – сказал Макс. – Потом она прижалась ко мне плотнее и сказала, что мечтает уехать в город. Или она сказала что-то другое, просто я как-то не так услышал. А я заметил, что окружающие как-то странно в нашу сторону смотрят. Вроде как, я что-то неприличное делаю. И тогда я ее поцеловал.

Бегемот бздямкнул по тарелкам.

– То есть, это ты первый начал? – заржал Ян. – А я думал, что будешь отмазываться, что это она на тебя напрыгнула.

– Мне не хотелось, чтобы ее осуждали, – сказал Макс. – Просто стало противно. Я представил себя на ее месте. Красивая девушка, судьба которой была решена чуть ли не с рождения. Ее жених где-то валяется бухой. А она…

Макс замолчал. Мелодия продолжалась. Получался такой тоскливый деревенский блюз. Песня без рифмы. Но при этом такая пронзительно-настоящая.

– У нас ничего не было, – сказал Макс и грустно улыбнулся. – Мы потанцевали, а потом мелодия закончилась, и мы сели на лавочку. Она грустила, а я даже не знал, что ей сказать. Может быть, я зря ее поцеловал. Но меня что-то в тот момент так выбесили эти косые взгляды. Там в сторонке стояла компания ее подружек. Они шушукались. И она сказала, что сейчас кто-то из них точно побежит будить ее жениха. И если он придет сюда, то точно попытается набить мне морду. Так что будет лучше, если я… В общем, если меня рядом не окажется. Но я сказал, пусть приходит.

– Пришел? – спросил один из “цеппелинов”.

– Нет, – усмехнулся Макс. – Пришел другой какой-то хрен, тоже бухой. И бессвязно угрожал. Тамара испугалась, принялась путанно оправдываться, отскочила в сторону. Ну и все, собственно.

– Да, я видел, – подтвердил Кирилл. – Я еще подумал, что она так противно визжит. У нее лицо стало, как у какой-то бабки сразу.

– И совсем даже не все, – сказала Кристина. – Потом Макс ушел обратно танцевать, а эта Тома привязалась ко мне. Вместе со своими подружками. Насели со всякими вопросами, есть ли у тебя девушка, какое кино у тебя самое любимое, и всякое… ну… прочее. Как будто анкету заполняли.

– Какую анкету? – спросил я. – О приеме на работу?

– Да нет, детскую такую, – Кристина дернула плечиком. – Ну, как в школе. Когда в тетрадке на каждой странице пишется вопрос. И все под номерами на него отвечают.

– Я всегда думала, что такие анкеты только для одного вопроса одному человеку делают, – сказала Ева. – Там всегда есть вопрос, типа “какая девочка тебе нравится”. Напрямую-то спрашивать страшно…

– На Макса потом еще одна девушка вешалась, между прочим, – сказала Кристина. – Белобрысая такая.

– Да ну, глупости, – Макс фыркнул. – Ей еще в куклы играть, она ребенок совсем. И не вешалась она, просто вокруг крутилась.

– А вот тут нужно было бы на саксе, – заржал Ян. – Фа-фа-фа-фа-тадам…

– Хи-хи, деревенский блюз, – Кирилл забрал свою гитару у Вадима.

– А прикольно, кстати, – сказал Астарот. – Прикиньте, сделать альбом вот в таком стиле. Типа, наши дорожные заметки. Как мы в автобусе ехали. Про уборку в Онске. Про всякое еще там…

– У “Чижа” что-то похожее было, – задумчиво сказал я.

– У кого? – недоуменно спросил Кирилл.

Повисла пауза, я понял, что никто здесь не знает такой группы. Наверное, или она еще не образовалась. Или не получила известность.

– У одного знакомого, – отмахнулся я. – Но идея хороша, а? Жаль камеру включить не успел.

– Слушайте, а правда! – глаза Кирилла загорелись. Он посмотрел на Вадима. – Это же прямо настоящий блюз получился!

“Ангелочки” заговорили разом, сгрудились вокруг Вадима и Кирилла. История с поцелуями нашего любвеобильного басиста отошла на второй-третий план.

Даже меня идея “отчетного альбома” увлекла. Представился уютный блюзовый квартирник у Шутихина-старшего. С обязательной видеофиксацией. И лучше даже не на мою любительскую камеру, а по-нормальному. Чтобы потом это видео превратить в “уникальную запись домашнего концерта…”

– Так, стоп! – скомандовал я, когда понял, что “ангелочки” как-то совсем ушли в сторону от предстоящего выступления и даже начали что-то записывать в тетрадке. – На всякий случай, напоминаю, что скоро сюда нагрянут ваши поклонники, так что давайте отчет отложим до лучших времен. Наши приключения еще не закончились!