— Подготовь паланкин из светоткани, — прошептал я. — И скажи об этом Райену. Мы скоро вылетаем.
Хадар не спросил куда. Он знал, туда, где видели чудо.
* * *
Мы поднялись в звёздное небо на летучем паланкине.
Со мной летел мой верный паладин Райен Талсир аль-Маад.
Пустыня под нами простиралась без края, словно само забвение, впитавшее в себя времена и судьбы. Там, где некогда были города, ныне пылал только песок, и его дыхание было сухим, как горечь старых воспоминаний.
И вот…
Я почувствовал дракона раньше, чем увидел.
Не взглядом, но древним чутьём, впаянным в кости каждого истинного дракона.
Пространство дрогнуло, будто струна в пустоте.
Воздух изменился, зазвучал. Мир замер, чтобы услышать.
— Райен… Это ОНА… — прошептали мои губы.
Глаза паладина сверкнули надеждой, и улыбка расцвела на его губах. Как и на моих.
Она появилась, как мираж, но каждый её взмах был слишком живым, чтобы быть иллюзией.
Она не летела. Она парила, как будто ветер был ей родным братом.
Огромные, будто сотканные из рассветного огня, крылья трепетали на фоне восходящего солнца. Сама пустыня, казалось, склонилась под ней, дюны выпрямлялись, следуя за её тенью.
Я забыл, как дышать.
Это была она. Драконица. С крыльями.
— Нияра Схайрин… — прошептали мои губы. Что означало «Благодатная Песнь».
Имя, что стёрли из Хроник, но не из драконьей крови.
Драконица. Из покинутого драконами мира. Сохранившая в памяти крови магию и силу драконов. И крылья.
На её лбу пылал знак Великого Круга, не выжженный, не нарисованный, живой, словно свет, заключённый в кожу.
Я поднялся и вышел на самый край паланкина и смотрел, как она приближается. Сердце моё билось, как в детстве, когда я впервые почувствовал зов неба и полетел.
Она пронеслась над нами. Обернулась на миг, и я услышал её мысль, полную негодования: «Разлетались тут…»
И ветер, поднятый её крылом, накренил наш паланкин.
— Мой эшраф! Почему ты не следуешь за ней? Прикажи, пусть спуститься на пески!
— Позволь полюбоваться красотой её полёта…
— Красотой? Неужели ты не заметил? Она совсем не умеет летать!
— У неё есть крылья, Райен. И она летит…
* * *
— ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —
Всё-таки я не ведала, какая во мне сокрыта сила.
В груди билось сердце, рвалось, как зверь в клетке, готовый к свободе. Но я боялась, что снова не получится. Меня не покидал страх того, что небо отвергнет меня, что крылья мои окажутся слабыми.
Но потом... я позволила зверю взять надо мной верх и вести меня за собой.
«Лети…» — сказала я.
И через мою кожу прошли дуновения древних ветров, магия драконов ожила в моих жилах.
Драконица знала, что делать — каждая чешуйка, каждый мускул был ей подвластен. Я доверилась ей, и расправила крылья — огромные, могучие, мерцающие огнём и золотом.
Оттолкнулась от песков мощными лапами, расправила крылья, махнула ими раз, другой, ещё раз и взмыла вверх. И… полетела.
Зверь внутри меня взревел от восторга.
Я почувствовала, как каждое движение идеально выверено, как крылья находят правильный угол, как хвост балансирует, цепляясь за неуловимые потоки воздуха.
Я больше не была человеком, не была пределом земного обличья, я была древним воплощением свободы.
Восторг охватил меня, сладкий и острый, как нектар цветов, распускающихся в тишине ночной.
Небо обнимало меня, и я стала его частью, звенящей струной в бесконечности. Просторы были моими.
Я смеялась, кричала от радости, и эхо вторило мне, эхо всех тех, кто когда-то также расправил крылья и… полетел.
А потом я ощутила это.
Ароматы коснулись моего носа. Дивные, притягательные, наполняющие все мои чувствительные рецепторы сладостью и прохладой. Ароматы свежеиспечённого хлеба, парного мяса, спелых сочных фруктов. Мммм… Ароматы манили меня, обещая чудо, насыщение, утоление моего голода.
Я направила свои крылья к источнику этого запаха. И прохлада коснулась моего носа, моих губ, словно поцелуй.
Я летела и летела, и вот под моими крыльями раскинулся город, парящий над пустыней, как мираж, но такой настоящий.
Один в один как тот город, из которого я бежала, только больше, ярче, насыщенней.
Дома были изящными и утонченными, словно лепестки лотоса. Бесчисленные улицы и башни прикрывала зыбкая пелена волшебства.
Город был живым, красивым.
В его тенях мерцали огоньки, караваны, что покинули город, тянулись по неизведанным путям, пересекая залитую жаром пустыню.
Но я уже ничего не боялась. Я была выше пустыни, выше городов, даже могла подняться выше облаков! Я летела над суетой, над тысячами мелочей, что составляли их жизни.
А после пришла ночь. Но это не остановило меня. Аромат продолжал «звать», манить и я летела за ним, как корабли мчатся на маяк.
Звёзды вспыхивали на небе. Я летела и любовалась их красотой.
Никаких сомнений, никакого страха. Только ширь небес и свобода. Я стала частью этого мира, частью необъятного полотна, которое ткали ветры и звёзды.
Утро окрасило небосвод малиновым окрасом. О, как это было красиво!
Ветер, мой друг, товарищ, он пел мне утренние песни. Он тянулся вдоль моих крыльев, целовал чешую, мерцавшую оттенками золота и алого рассвета, и разрывал облака, легко и играючи.
Подо мной простирались пески этого мира, и в каждом зерне пульсировала память: забытые караваны, мёртвые города, кости древних зверей, людей и нелюдей.
И вдруг… я увидела их.
Сердце моё дрогнуло.
В самом небе, высоко, на одном уровне со мной, парил… Это что, паланкин?
Не летающий корабль, не заклинание, не иллюзия. Настоящий паланкин. С балдахином цвета синевы, и подвесками из звенящих капель, создающих музыку ветра. Он не просто парил, а словно плыл — скользил, будто по воде.
И там были мужчины.
Двое мужчин. Оба такие разные, что казалось, небо поделилось на две стороны только ради них.
Один — яркий, светлый, как летнее солнце. Его волосы были цвета запылённого золота, как будто он родился в золотой пыльце.
Он сидел свободно, с прямой спиной, но вся его фигура источала безмятежную силу. Его одежда цвета инея и серебра струилась, будто была сделана из облаков.
Второй был брюнет. Его длинные волосы были тёмные, как ночь над песками этого мира. Его взгляд был острым. Глаза тёмные, глубокие, он смотрел прямо на меня, будто чувствовал меня…
Они что-то говорили. Я не слышала слов, ветер забрал их. Их жесты были неспешны, будто у них было всё время этого мира.
Кто они? Маги? Чародеи? Святая Инквизиция? По мою душу явились?
Мне не понравилось их внимание к моей персоне.
Паланкин мерцал под солнцем, и я чуть замедлила полёт. Впервые за всё своё существование я не знала, лететь ли мне дальше, или приблизиться, узнать, кто они и что тут забыли?
А из того места, к которому я направлялась, по-прежнему тянуло прохладой и запахом… кружащим мне голову. Уже совсем близко.
И я решила пролететь мимо.
Летела прямо на них, и эти бестолочи даже не свернули с моего пути.
Пролетела мимо, взяв чуть выше паланкина, обернулась на миг и фыркнула негодующе: «Разлетались тут…»
И вскоре забыла об этой встрече.
Я увидела город.
* * *
С высоты город раскинулся передо мной как дивный фрагмент из сказок.
Он пылал живым ковром всех оттенков зелёных, красных, лиловых, жёлтых, бирюзовых, белых, золотых, лунных и серебряных, вплетённым между гор и небес.
Сады, оазисы плодородия, украшали землю и воздух.
Между их ветвей замерли в ожидании сбора бесчисленные фрукты.
Мерцали начищенные до блеска дома, каждый словно художник вложил свою душу в их изгибы и линии.
Архитектура возвышала саму мечту: купола, как застывшие капли росы, арочные мосты, они как напряжение невидимых струн.
Вода падала с неба, искрившаяся серебром, как древние сказания о лунных ручьях и звёздных водопадах.
Её шёпот сплетался с пением ветра, даруя городу мелодию, которая успокаивала душу и наделяла радостью.
Над городом парили птицы. Их крылья были матово-жемчужными и искристыми, словно отражали магию солнца.
Пейзаж, что окружал город, был полон контрастов: горы, великолепные и величественные, в своей одежде из зелени и снега, как живые стены древнего пантеона обнимали этот город.
Город жил частично в горах, среди живописных склонов и изумрудных долин. Частично он парил над песками, возносясь как песнь созданий и надежд. Огромный и бескрайний, он был отражением созидания мудрецов и магов, тех, кто не знал границ между небом и землёй.
За горами, где обращался горизонт к безграничности, простирался синий океан. Его гладь была немыслимо спокойной, словно в ней затонуло само время. Океанский бриз касался города, принося дыхание свежести и свободы.
И всё это от горизонта до горизонта, было как сказочное полотно, где каждый трепет воздуха и земли создавал неизведанное диво.
Оттуда, с высоты полёта, я видела истинное волшебство, и оно навсегда останется частью меня.
Увидев однажды этот прекрасный город, уже мне не забыть его никогда.
Я кружила над городом, как птица, которая ещё невольно боялась опустить свои лапы на землю.
Ветер всё ещё шептал мне о свободе, пока я мягко приземлялась на широкую площадь, выложенную цветными камнями.
Земля была тёплой, но не обжигала, как пески пустыни.
Я закрыла глаза, почувствовав, как драконьи формы растворяются, исчезают вместе с мощью крыльев.
Это был естественный переход, как вечер, сменяющийся ночью, как дождь, переходящий в росу.
Удивительно, но я не приложила никаких усилий, чтобы вновь стать человеком. Всё сделала сама драконица. А я уж подумала, что навсегда стала драконом. Но нет. Всё-таки, я ещё человек.
