– А ну не реви. А ты какой судьбы ему хотела? В монастырском приюте в чужих обносках ходить да на паперти побираться? Не помрет на экзаменах – человеком станет. Вон как я.
Он встал.
– Все, пойду я. Ни шагу из дома, я слов на ветер не бросаю.
Он махнул рукой, приказывая Иннокентию следовать за ним.
Когда вернулся Владимир, в камине уже вовсю весело трещали поленья. Черт бросил на Иннокентия, разминающего Афанасию плечи, недовольный взгляд исподлобья.
– А ну подь сюда, – прищурился Афанасий, и чертяка послушно опустился перед ним на колени. И тут же получил звонкую оплеуху.
– Понял, за что? – поинтересовался колдун.
– Да, хозяин. – Черт коснулся пола лбом.
– Вот и отлично. Тогда приготовь ужин. Я тут у вдовушки сливянки прихватил, хорошая женщина, хоть и греховодница, а гостеприимная.
После ужина, выкушав полштофа сливянки, Афанасий понял, что устал преизрядно, Иннокентия отправил в сени, а Владимиру приказал принести воды для умывания. И блаженно потянулся.
– Эх… если сейчас не закусит его сиятельство мое своеволие да дадут мне повышение, заживем мы с тобой, Владимир. Переедем на Невский, в меблированные комнаты. Слышишь, чертяка, там паркет лаковый, не нужно будет с воском возиться, протер тряпочкой, и все…
Он зевнул.
– Разбудишь завтра на заре. Пойдем на Светлое, порыбачим. Отдых у меня все-таки. И именины тоже отлично прошли.
Афанасий с удочкой в руках сидел на бережке на стуле, который ему приволок из дома черт Иннокентий. В большой деревянной кадке плескалась рыба, мелкая и покрупнее. Солнце уже поднялось и вовсю светило. И настроение было преотличное. Эх… настоящий отдых… Черти сидели на травке невдалеке и помалкивали. Всякий знает, что во время рыбалки разговаривать нельзя, распугаешь всю рыбу.
Вдруг Афанасий услышал негромкие голоса. Скосил глаза и увидел стайку деревенский ребятишек. Они подзуживали друг друга, постепенно приближаясь к рыбаку. – Давай, давай, – вперед вытолкнули совсем мелкого парнишку, и он несмело пошел к Афанасию.
Остальные двинулись следом, держать на расстоянии. Пацан дотопал до колдуна, остановился невдалеке и принялся сопеть и глядеть исподлобья.
– Чего тебе? – спросил Афанасий. Пацан засопел сильнее, а потом выдал:
– Вашеродие… Дяденька колдун, а это что у вас, черти?
– Черти, – подтвердил Афанасий.
– А можно на них посмотреть?
– Смотри, чего ж не посмотреть.
Пацан некоторое время пялился на чертей. Черти пялились на него. Остальные подошли поближе и тоже принялись пялиться. Но Владимир скорчил страшную рожу, и детвора отпрянула, девчонка даже взвизгнула. Афанасий рассмеялся.
– Ну что, насмотрелись? – А потрогать их можно? – спросил мелкий пацан, видимо, он был самым смелым.
– А не забоишься? – поинтересовался Афанасий. – Не знаю, – неуверенно ответил пацан, – а они не укусят?
– Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? – спросил Афанасий. Вперед вышло несколько смельчаков.
Афанасий повернулся к чертякам:
– Ну-ка, черти полосатые, – скомандовал он, – встали, как положено, и замерли.
Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки. – Не бойтесь, не укусят, можете трогать, – разрешил Афанасий.
Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку. – Тепленький, – радостно заметил он.
Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк. – У них глазки как у нас, – заметил один. – И волосики.
– А они всегда вас слушаются? – спросил другой. – А то ж, – заверил Афанасий.
– Потому что вы их бьете?
– Воспитываю.
– А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, – заявил мелкий пацан. – Это потому что он главной тайны не знает, – усмехнулся Афанасий, – и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.
Дети еще немного погалдели и побежали дальше. Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.
– Давай-ка, Владимир, – велел он, – бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.
Глава 4
Афанасий и князь Р
1746 год
Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий, богато одетый пожилой господин.
– Что вам угодно? – Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: – Взяток я не беру. Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.
Господин огляделся по сторонам и демонстративно поморщился:
– Так вот как ты живешь… сын. В такой грязи и нищете…
Владимир нахмурился и смерил гостя неприязненным взглядом. Он только вчера тщательно выскреб пол и натер его воском.
– А, это вы, ваша светлость… – понимающе закивал Афанасий. Отца он в последний раз видел в пять лет, в день, когда после смерти матушки байстрючонка отдали в Академию. Тогда отец о чем-то долго разговаривал с ректором, а потом молча удалился.
– И что же вас привело в мою скромную обитель? Владимир, убери с кресла мои чулки и халат и накрой чем-нибудь. И сделай его светлости чаю. Или вы, может, изволите водки? У меня имеется полштофа.
– Нет, благодарствую. Ничего не нужно. И я, пожалуй, постою. – Князь недоверчиво покосился на кресло, которое Владимир заботливо прикрыл занавеской, выстиранной, но еще не повешенной сушиться.
– А мне сделай чаю. И водки, пожалуй. Такое небывалое явление нужно отпраздновать.
Афанасий, совершенно не стесняясь, уселся в кресло. Владимир коротко поклонился и забулькал водой, наливая ее в весьма недешевый медный чайник.
Однако пожилого князя наличие в доме чайника не впечатлило, он наблюдал за Афанасием и его чертом со смесью грусти и презрения на лице. Видимо, никак не мог определиться с правильным отношением к своему незаконному сыну.
– Так чем обязан, ваша светлость? – снова спросил Афанасий, которому надоела эта странная инспекция. Владимир протянул ему стопку и встал за спиной.
– Я хочу спросить тебя, сын, – князь зачем-то опять подчеркнул это слово, – тебе нравится жизнь, которую ты ведешь? Вот эта дрянная нищенская халупа? – Он обвел рукой комнату. – Ты никогда не думал, что достоин большего?
– Думал, – тут же отозвался Афанасий, – и уже присмотрел квартирку на Невском. Второй этаж, три комнаты. Как только получу повышение – сразу же перееду.
– А ты бы не хотел переехать… положим, в собственный особняк?
Афанасий сделал вид, что задумался.
– Не буду лукавить, хотел бы, но для этого нужно дослужиться до главы Тайной канцелярии. А это не про меня ломоть, с моим-то характером. Да и кто поставит на должность главы ублюдка, хоть и вашего?
– Давай начистоту, – князь сделал вид, что пропустил грубость мимо ушей, – дело в том, что у меня трое законных сыновей. И ни один из них не обладает силой. И, боюсь, супруга моя больше уже не понесет.
– Среди незаконных тоже никто? Вот беда… но вы, батюшка, совсем ведь не старик еще. В вашем особняке полно смазливых горничных, а в поместье есть крепкие сенные девки. Вы, главное, старайтесь. И у вас обязательно получится.
Афанасий залпом выпил водку и протянул рюмку за спину. Владимир тотчас же снова ее наполнил.
– У тебя отвратительные манеры, – князь наморщил лоб и глубоко вздохнул.
– Согласен. Просто ужасные. Но простите покорно, где бы мне было набраться княжеских манер? Одной службой и живу. А тут что? Бандиты, государевы ослушники да черти казенные. Выходит, что один сплошной сброд.
– И черт твой тебе под стать, – в глазах князя мелькнуло что-то похожее на испуг, – вели ему перестать на меня зенки таращить и скалиться!
Афанасий повернулся. И действительно, Владимир смотрел на князя слегка исподлобья, обнажив в улыбке весь ряд слегка увеличившихся зубов.
Афанасий состроил скорбную гримасу:
– Ох, батюшка, верно вы подметили, верно. Это моя головная боль. Черт мне достался дикий и дерзкий. Людей жрет почем зря. Уж что только я ни делал, и порол его, и в колодки ставил на неделю, не поверите. Все равно жрет. А быстрый какой… я иногда даже «стой» закричать не успеваю.
Теперь страх в глазах князя стал совершенно явным. Он попятился к двери и сказал:
– Вот что. Тут беседовать о таких важных вещах не с руки. Я пришлю тебе приглашение в воскресный день. От службы будет выходной, и ты придешь ко мне, один, без черта. Я прикажу приготовить обед в твою честь. А теперь, пожалуй, откланяюсь.
– Обязательно, можете не сомневаться, – крикнул Афанасий закрывающейся двери. – Выходной… – пробормотал он. – Кто бы мне еще позволил не являться на службу в воскресенье? Слышь, чертяка, чайник уже нагрелся. Кончай зубы показывать, неси мне чаю и подлей водки. Что-то у меня нервишки расшалились, успокоиться надо.
К особняку князя Афанасий подъехал на извозчике. И даже выбрал экипаж получше и побогаче. А что, мог себе позволить.
Во дворе его встретил княжеский фамильяр, Афанасий его помнил, но очень смутно.
– Ты Афанасий? – спросил черт. – Его светлость приказали проводить тебя.
– «Тебя»? – удивленно переспросил Афанасий. – Послушай, дружочек, ты хоть знаешь, зачем меня сюда позвали? Я, может, стану твоим хозяином.
Черт осмотрел Афанасия с ног до головы.
– Это вряд ли, – вынес он вердикт. – Здесь много таких побывало. Попрошаек. Только без чертей.
– А тебе не кажется, что с колдуном…
– Следуй за мной, – отрезал черт.
Но Афанасий, напротив, остановился и сделал несколько шагов назад. Из-за его плеча вылетела серая молния.
Несколько секунд во дворе клубами стояла пыль. С треском рухнуло дерево. Потом пыль осела, и стало видно, что серая химера придавливает к земле крупного и изрядно подранного боевого петуха.
– Довольно, назад, – лениво произнес Афанасий.
Чертяка снова оказался за его плечом.
На шум выскочила прислуга, сзади, держась за сердце, бежал князь.
Афанасий сосредоточился и обратился к силе своей крови. И почувствовал фамильяра.
– Иди-ка сюда, дружочек, – отдал он приказ.
Петух засеменил к нему на куриных лапах.
– Облик смени на человеческий.
Черт уставился на него испуганными глазами, но тут же опустил взгляд.
– На колени, голову ниже, руки за спину, – Афанасий критически осмотрел черта, – ну, более-менее… Вот так черт стоит перед колдуном. Запоминай, второй раз повторять не буду.
К ним подбежал князь.
– Что тут происходит? – воскликнул он, переводя дух.
– Черта вашего воспитываю. Что, непослушен стал?
– Меня слушает… – пробормотал князь, – а вот сыновей совсем не хочет…
– Видать, не всех, меня-то слушает.
Князь горестно вздохнул и оглядел погром во дворе.
– Я же просил не брать свою бестию…
– Уж простите великодушно, должность такая, мне без черта к власть имущим являться никак нельзя…
Афанасий ожидал, что законные дети князя примут его в штыки и за обедом будут всячески пробовать насмехаться. И был готов.
Но как ни странно, обед прошел очень мирно. Может быть, тому способствовала драка во дворе, может – присмиревший фамильяр, старательно прислуживающий за столом, а может, и черт Афанасия, стоящий навытяжку за спинкой кресла. Князь поддерживал светскую беседу, расспрашивал о делах и службе. Афанасий красочно рассказал о паре особо кровавых дел. Княгиня бледнела и прикрывала рот платком. А у княжичей горели глаза. Старший даже вполне поддерживал разговор и задавал вопросы.
После обеда князь пригласил поговорить в кабинет.
– Смотрю я, Афанасий, – издалека начал он, – схитрил ты насчет черта своего. Вышколен он у тебя знатно, каждого движения пальца слушается.
– Ну а что вы хотели, ваша светлость, – усмехнулся Афанасий, – я же колдун. Уж с чертом как-нибудь слажу.
