– Вот об этом-то и речь, – подхватил князь, – оставайся-ка ты в родном доме. Наследником, конечно, не станешь, но фамилию свою дам, целиком, а не как сейчас этот твой огрызок. И содержание назначу поболе, чем ты в своей Канцелярии получаешь. А ты с фамильяром управишься и семью защитишь. Сам понимаешь, без колдуна в семье всякое случиться может.
Афанасий обвел взглядом богато обставленную комнату. Появился фамильяр и поставил на стол чашки с чаем.
– Нет, – ответил Афанасий, – не хочу. Я привык жить один и как мне нравится. А князей я все больше арестовываю. Да и черт у меня казенный, от него не откажусь.
– Можешь на службе остаться, я похлопочу, тебя повысят.
– И этого мне тоже не надо. Сделаем вот как, – он повернулся к фамильяру, который как раз собирался выскользнуть из кабинета, – подойди ко мне, дружочек.
Черт подошел и встал, как его и учили.
– Ты семью защищать будешь. А если забалуешь, мой брат немедленно пошлет за мной. И тогда берегись. Понял?
– Понял, ваша све… – пробормотал фамильяр и замолк на полуслове.
– Ну вот и отлично.
А на следующий день явился посыльный с письмом.
Помимо небольшой записки в конверт была вложена тысяча рублей.
Сперва Афанасий хотел деньги сразу отослать, но потом передумал.
Отдал их чертяке:
– Спрячь, пусть лежат, может быть, когда-то пригодятся.
Глава 5
Заговор, часть 1. Ассамблея его сиятельства
1746–1747 годы
– Как я до такого докатился… – пробормотал Афанасий, оглядывая свой белый, выполненный точно по указу жюстокор с зеленым воротником, серебряным шитьем по обшлагам и такими же серебряными кисточками возле петель. Кюлоты в цвет камзола дополняли образ.
Черт беззастенчиво оскалился и полил на рукава хозяина духи, специально для этого купленные во французской лавке. По комнате распространился едкий мускусный запах.
– Боже… что за гадость… – скривился Афанасий.
– Для привлечения дам, – пояснил чертяка.
– Каких, к лешему, дам?..
– Да как же? Танцы ведь будут. – Черт продолжал лыбиться.
– Что за танцы? – опешил Афанасий.
– Да вы разве не читали приглашение, хозяин?
– Что там, говори, – велел Афанасий, уже подозревая недоброе.
– Так танцы, торжественная часть, игры и ужин ожидаются. – Черт поклонился, скрывая за этим жестом беззастенчивую ухмылку.
– А ты чего зубоскалишь? – одернул его Афанасий. – Тебе тоже весело не будет. Черта в парадную залу никто не пригласит, не положено это. Просидишь весь вечер на цепи в чертячьей где-нибудь в подвале, ожидая меня и изучая рисунок на полу.
Но нарядного черта, которому по случаю выхода в свет был приобретен новый голубой, расшитый цветами камзол, угроза колдуна не проняла.
– А то я на цепи не сидел, – нисколько не расстроившись, ответил он.
– Ух и наглый ты стал, разбаловал я тебя, – беззлобно проворчал Афанасий, – ну ладно, давай тащи туфли.
Одевшись, Афанасий еще немного повздыхал и поохал. Положенные по этикету часы ему заменял колдовской прибор. А вот трость придется взять. Некультурно это, без трости.
Новая должность принесла новые заботы. Две недели назад колдун получил официальное приглашение на рождественскую ассамблею в доме его сиятельства нового главы Канцелярии. По слухам, поводом для приема послужила благость всемилостивейшей императрицы, щедро пролившаяся на напудренный парик графа и краем зацепившая все подвластное ему ведомство.
И ладно бы просто прием. Но вот же беда: танцы, игры какие-то… Афанасий сроду не играл ни в какие игры, разве что в детстве в деревянную лошадку. До игр ли байстрюку в Академии? Но отказаться или не явиться к свеженазначенному начальнику было невозможно.
Собравшись с духом, Афанасий повелел:
– Все, беги за экипажем. И на цену не смотри, бери приличный, все же в графский дом едем.
Экипаж подъехал к величественному зданию близ Синего моста.
Черт открыл дверцу, колдун вышел и огляделся.
Фасад сиял яркими огнями, а главный вход украшали еловые ветви. У дверей грозно возвышались разодетые лакеи.
– Многовато лоску, как думаешь? – спросил Афанасий и, не дожидаясь ответа, протянул руку:
– Давай цепь.
Черт вытащил из кармана серебряную цепочку с мизинец толщиной и присел на корточки. Афанасий привычным движением приладил цепь к его ошейнику и застегнул замок. По закону в присутственных местах колдун должен держать черта на поводке.
– Ну что же, вперед. – Афанасий намотал конец цепочки на руку, затянутую в лайковую перчатку, и потянул черта за собой. Тот поднялся и послушно пошел в шаге за левым плечом.
В преддверии аванзала у колдуна забрали форменный плащ. Подошедший лакей поинтересовался его именем и званием.
– Куда определить черта, любезный? – спросил у него Афанасий.
– Черта берите с собой, ваше благородие, – ответил лакей.
Колдун и черт удивленно переглянулись. И Афанасий направился к высоким, сияющим позолотой дверям.
– Их благородие старший колдун Канцелярии ея величества господин Репин, – громогласно объявил церемониймейстер, открывая двери.
Афанасий чуть не подпрыгнул от неожиданности. Расфуфыренные дамы и господа обернулись. К счастью, всеобщее внимание длилось всего миг. Афанасий поспешил убраться из центра огромной залы, где и без него было тесно: помимо толпящихся гостей, солидное пространство занимала огромная, длиннолапая, нарядно украшенная ель. Блеск свечей, часть из которых оказалась приторочена прямо к веткам, отражался в драгоценных каменьях, развешанных в равной мере на ели, колоннах и присутствующих дамах, отчего каменья загадочно мерцали.
Осторожно обойдя удивительную конструкцию, колдун подошел к окружающим ее колоннам, за которыми скрывалось множество столов. Устроившись рядом с сервированным на французский манер закусками столиком, Афанасий огляделся. Дамы для будущих танцев в зале действительно имелись, и не только дамы, но и девицы. Афанасий узнал несколько важных господ из начальства, которых сопровождали жены и дочери. Присутствовал и глава московской конторы, его Афанасий знал лично, значит, и из других губерний начальники тоже заявились. Но ни с одним из них не было черта. Очень странно… Его собственный чертяка, уже хорошо воспитанный, встал в шаге от колдуна, низко опустил голову и замер, глядя в пол. Высокородные гости сбились в небольшие кучки у столов, пили вино, беседовали и смеялись. Играла легкая музыка. Афанасий прислонил трость к столу, взял бокал с вином с подноса у важно проплывающего мимо прислужника и попробовал.
– Ну и гадость, – с отвращением скривившись, тихо пробормотал он. И поставил бокал на стол.
Наверное, стоило присоединиться к обществу главы московской конторы. Хоть какой-то знакомый.
Афанасий потянул черта за цепочку, намереваясь перебраться к группе коллег, когда услышал знакомый голос:
– Ваше благородие, Афанасий Васильевич!
Афанасий обернулся. К нему спешил Резников, подчиненный колдун-канцелярист. А позади колдуна виднелся черт.
Резников был старше Афанасия и служил дольше. Когда Афанасий только поступил в Канцелярию подьячим, то ходил в помощниках у Резникова. И, гляди-ка, теперь его начальник. Но уже немолодой колдун не обижался, работал честно, был человеком ответственным и исполнительным. И недавно даже раскрыл серьезное дело.
Подойдя к Афанасию, он поздоровался, а черт его склонился почти к самому полу.
– Вы только посмотрите, господин старший колдун, – рассмеялся Резников, – всего две недели он у вас пробыл, а как прочно к вам прикипел.
– Это хороший черт, – ответил Афанасий, приветствуя подчиненного кивком головы, – при должном обучении хорошо послужит. Вы уж постарайтесь, господин Резников.
– А как же, – лицо Резникова приобрело хитрое выражение, – я сразу приметил, что он к вам неровно дышит. И допросил со всем тщанием. Узнал, государь мой, некоторые ваши секретики и теперь всенепременно буду пользовать.
– Пользуйте на здоровье, – разрешил Афанасий, – мне не жалко.
Мимо снова прошествовал слуга с бокалами, и Резников схватил один.
– Да неужто! – воскликнул он. – Как же их сиятельство расстарались! Не пожалели денег. Это же шампанское господина маркиза де Шетарди! Щедрый нынче у нас начальник.
И Резников принялся смаковать противное вино.
– Изысканный вкус… – восторженно прошептал он.
Афанасий посмотрел на него с сомнением. Резников был дворянином из незначительного разорившегося рода, на восемь братьев – один крепостной. Но все туда же: вкусы у него и манеры.
Афанасий еще раз попробовал шампанское, в носу защипало. Он закусил новомодной ветчиной, и вышло не так уж и плохо.
– А как вам ель? – решил он поддержать светскую беседу. – Виданное ли дело, обрядили дерево, как девицу, каменьями.
– Да вы что, Афанасий Васильевич, побойтесь бога, – в глазах Резникова заплескался суеверный страх, – как можно… сам батюшка наш Петр Алексеевич повелел еловыми ветвями дом украшать. А целая ель… да разве только во дворце такую роскошь и увидишь.
– Вот те раз… – изобразил удивление Афанасий. – А у меня аккурат под окном на такой роскоши вороны гнездо свили, вот же свезло-то…
– Ой… да вы скажете тоже, вороны… – забормотал Резников, бочком отодвигаясь от начальника.
Музыка смолкла, и на возвышение в дальней части залы вышел новоиспеченный глава Тайной разыскных дел Канцелярии граф Шувалов. Гости подвинулись ближе.
Поприветствовав собравшихся, его сиятельство объявил танцы.
Гости вслед за хозяином дома выстроились в длинную колонну. Рядом с графом немедленно оказалась в прямом смысле блистательная дама, вполне способная посоперничать даже с елкой. Под торжественную заунывную музыку танцоры начали степенно раскланиваться друг с другом.
– Это польский танец, – тихонько пояснил Резников, – придется выходить. В нем должны принять участие все приглашенные.
– А черта я им куда дену? – негромко, но возмущенно вопросил Афанасий. – С собой потащу, пусть тоже раскланивается? В присутственном месте нельзя черта без привязи оставлять.
Резников огляделся:
– Вот, можно к ножке стола привязать.
– Ну уж нет. – Афанасий скрутил с руки цепь и обратился к своему черту:
– Полезай под стол и двигаться не смей, – велел он и протянул поводок. Черт взял его, благо руки его тоже были укрыты перчатками. – Но украдкой посмотреть можешь, – едва слышно добавил Афанасий.
А сам в сопровождении Резникова, все-таки привязавшего своего черта к ножке стола, двинулся в конец танцевальной очереди.
Для боевого колдуна запомнить несколько простых движений и повторять их за ведущей парой было проще простого. Танец длился невообразимо долго, и все это время нужно было держаться степенно и осанисто. Афанасий не видел в этом большой проблемы, и если бы не непривычные туфли, чувствовал бы себя прекрасно. Да и туфли не так уж и мешали. Но колдун заметил, как дамы, которые неоднократно менялись рядом с ним, все больше устают. Неудобные платья, бальные туфли на каблучке, огромные тяжеленные парики. Афанасий даже посочувствовал великосветским жеманницам. В зале стоял тяжелый дух прокисшей помады, потных тел и благовоний.
Наконец танец закончился. Афанасий вернулся к столу и разом допил французское вино. Потом взял еще один бокал.
Снова намотал протянутый чертом поводок на руку, достал с блюда кусок ветчины и незаметно протянул черту.
– Жри, вкусно.
Ветчина тут же исчезла с его руки.
Следующий танец оказался необязательным, и на всем его протяжении Афанасий пробовал закуски и пил вино. Он уже привык к странному вкусу шампанского, и оно не казалось таким отвратительным. Часть закусок он втихаря отдавал чертяке, пусть порадуется, когда еще ему придется жрать с графского стола.
Вскоре колдун почувствовал легкое головокружение. Вино оказалось с хитринкой и быстро дало в голову.
После второго обязательного танца гости разошлись по зале, кто-то отправился курить, кое-кто затеял игры в карты и в шашки. А Афанасий и Резников вернулись к облюбованному месту. Владимир так и сидел, выглядывая из-под скатерти. Это показалось Афанасию весьма удобным: так черт сильно не маячил, да и скармливать ему графские яства было сподручнее. Но черт Резникова по-прежнему торчал колом рядом со столом, делая вид, что ему совершенно неинтересно окружающее съедобное великолепие. Однако ноздри его едва заметно шевелились, и Афанасий заметил это. Он хотел было сказать сослуживцу, что черта следует накормить, но потом махнул рукой: Резников старше и служит дольше, сам разберется, как ему быть со своим чертом.
Мимо как раз прошествовал прислужник, разнося что-то, по цвету похожее на любимую сливовую настойку. И Афанасий принялся угощаться. Вкус оказался странноватым, но по крепости напиток не уступал сливянке, и колдун остался доволен. Сунув Владимиру кусок малосольной севрюжины, он от скуки принялся разглядывать гостей.
После нескольких танцев уставшие и потные высокородные дамы и господа выглядели презабавно. У многих дам парики посъезжали набекрень, а на тщательно напудренных шеях и лицах от царящего в зале жара и танцев случились потеки пота, и полосками розовела кожа. Мужчины тоже не отставали: разгоряченные и выпившие, они шумели, махали руками и отирали пот с красных лиц крохотными тряпицами. Все беспрестанно поглощали напитки и что-то жевали, но в этом Афанасий от других гостей не отставал.
Взгляд колдуна остановился на весьма необычной дамочке. Из-за слоя пудры и грима ее возраст определить оказалось непросто, а сама она была тощая настолько, что про такую только сказать «в чем душа держится». Стоя боком к колдуну, дама очень быстро опустошала тарелки. С такой скоростью, будто ее морили голодом как минимум неделю, а то и две. Впрочем, возможно, готовясь к приему, она ограничивала себя, чтобы влезть в тугой корсет роскошного зеленого шелкового платья. И теперь бедняжка просто не смогла устоять перед соблазном. Иногда она замирала и хищно шевелила пальцами в тонких кружевных перчатках, словно бы выискивая добычу. И спустя мгновение ее жертвами становились то крохотные миндальные пирожные, то увесистые куски буженины.
– Нравится девица, господин старший колдун? – ехидно поинтересовался за плечом Резников.
– Да нет, гляжу вот, лопнет на ней корсет или выдержит, – ответил Афанасий и принялся оглядываться в поисках слуги с настойкой. А за его спиной раздался дребезжащий нетрезвый смех коллеги.
«Не буду больше пить того французского вина, дурное оно», – решил про себя Афанасий. И снова поискал взглядом девицу. Она за короткое время уже перебралась к другому столу и продолжила пиршество. Афанасий хмыкнул. Достанется же кому-то жена-обжора. Или уже досталась.
Он выпил еще и вдруг подумал, что с барышней явно что-то не то. Нельзя сказать, что худосочная девица была некрасивой, хотя Афанасий любил крепких и дородных, чтобы в грудях и бедрах объемы не кружевом добавлялись и было за что ухватить. Может, взгляд резал огромный дорогой рубин, блестевший на ожерелье, охватывающем тонкую длинную шею и совершенно не сочетающийся с платьем?
Но что казенный колдун понимал в дамских штучках? Возможно, в этих сезонах модно быть похожей на украшенную елку? Хорошо еще, веток в волосы не навтыкали и гнезда не приладили.
Афанасий взял кусок сыра и, подойдя к Владимиру, сунул ему сыр и тихо проговорил:
– Видишь ту тощую девицу с красным камнем в декольте?
Сыр исчез, а черт кивнул.
