На секунду повисла напряженная тишина.
– Настюха молодец, – подтвердил Бальтазар и ушел шептаться с подругой.
Настя бегала туда-сюда. То с охапкой одежды к ручью неподалеку от дома, то в дом с книгой, чтобы гордо показать, что прочла несколько страниц без помощи. Я хвалила, конечно, она большая молодец, все успевает: и хозяйничать, и учиться, и тренироваться. Скучать, должно быть, некогда, но я ошибалась.
– Богатырша наша рвется на подвиги. – Каз вернулся в джинсах и черной футболке, несколько глубоких порезов виднелись из-под коротких рукавов. Затягивались быстро, значит он вполне восстановился после кладбища. После инцидента с душой он медленно приходил в себя.
Настя сердито засопела:
– Не век же в доме сидеть! Прячете меня будто, а ведь сколько лихих людей на дорогах промышляют. Я бы могла…
– Пойти со мной и Кощеем в Навь, искать кладку Горыныча, – перебила я.
– С Кощеем… Горыныч… – Голубые глазищи стали еще больше.
Я не умею читать мысли, но с ней и не нужно – весь восторг на лице написан. Ох, следить бы за ней, но ведь и правда, если богатырскую силу не выгуливать, она снова сорвется, и кто знает, чьи зубы в этот раз будут выбиты. Тут не понятно, что хуже: Кощей поблизости или она без присмотра. Я много думала об этом и решила, что личная жизнь Настасьи не мое дело. В обиду ее не дам, а остальное… Пусть сама.
– Тогда и я с вами, Яга, – непререкаемым тоном заявил Казимир. – Делать мне нечего, а Навь не распробовал, не довелось.
И никакой тебе «рыжули». Выходим на уровень «деловые отношения»? Интересно.
– Отлично. Но мне нужно кое-что сделать… – Я улыбнулась в ответ на вопрошающие взгляды.
***
Изольда прекрасна, ее сердце похоже на цветок-коробочку физалиса, и в ней плоды – тлеющие угли, будто осколки. Мысленно обратилась к ней:
– Ты позволишь зажечь маяки?
Мы в сумеречной зоне, где видно скрытое, и не до конца понятно, как мне вынести в сказочную реальность кусочки непостижимой магии. Есть уверенность, что смогу, но как…
Изольда позволит.
Сердце дома пульсирует, само точно маяк, готовится отдать часть себя ради нашего с ней пути. Так положено. Ее это не печалит.
Сердце забилось чаще, радостно и ярко. На его поверхности проступили бугорки – по количеству черепов на ограде; они зрели обжигающими ягодами, наливались багровым светом. Драгоценные – работа волшебного ювелира, – манили сорвать.
Я протянула руку. Свет сердца был настолько ярок, что просвечивал кисть. Мерещилось, будто плоть и кожа растворились в этом сиянии и угли-осколки срывали пальцы скелета. И между тем было приятно, словно гладишь теплое кошачье пузо.
Я бережно собрала в ладони дар Изольды, вновь залюбовалась сиянием.
– Благодарю!
Вернулась в реальность и вышла из бани, бережно неся в руках дары.
Не существовало мира, наблюдателей, друзей – лишь я и волшебство в ладонях. Все, кроме моего пути, потеряло четкость, скрылось в кисее тумана. Я несла угольки, чувствуя тепло, растекающееся от кистей до локтей и выше, оно охватывало негой тело, и расставаться с ним не хотелось…
Я клала их на черепа, между рогов, и они растворялись, таяли, словно красный лед, и впитывались в кость, становясь с нею единым целым. За одним из черепов однажды придет повзрослевшая Василиса, мы будем ждать.
Последний уголек занял свое место, и свет озарил округу. Изгородь стала страшным предупреждением любому путнику.
Я смотрела на мрачную красоту так долго, что вошла в транс.
И там, где нет времени, из глубин памяти появился ритм танца, передаваемый от Яги к Яге. Таинство столь древнее, будто высеченное на костях рунами, знаками; горящие надписи как угли. Тело отреагировало: никогда раньше не танцевала, полностью отдавшись ритму, не замечая ничего и никого.
Грянул гром, вспышки молний озарили ночное небо Лукоморья. Движения танца ускорились, я не думала о том, как выгляжу со стороны, – все было так, как должно. Юбка кружилась вокруг ног, босые ступни утопали в траве…
Во мне рождалось что-то новое, еще больше отделяющее от живых людей…
И была лишь я и свет мертвых очей.
Пустошь
– Бойтесь юристов, доспехи носящих, – глубокомысленно изрек Бальтазар утром, завидев Кощея.
Мы его не ожидали – встреча назначена в Нави, – но явился он кстати: нас снова настиг нюанс в виде Настасьи и Казимира. Через дверь для душ им идти нельзя. Давать девушке последнюю трапезу, чтобы провести, – странно, и я опасаюсь. Подожду подопытных Иванов, которым в Навь позарез нужно, опыта наберусь всамделишного, а не выуженного из глубин памяти. Идти тем путем, как она впервые попала, – непредсказуемый результат.
Второй вопрос: как провести беса? Не представляю, как применить к нему известные варианты, хотя смеяться над их исполнением можно до икоты. На тебе, демон, пожирающий души, последнюю трапезу. Приятного аппетита! Откидывай копыта, и пойдем. Черт, завеса тебя не пускает… Наверное, ты не помер от этого ритуала. Незадача.
Известный проход между мирами мы завалили и других не знаем. Все эти подводные камни изрядно меня достали, так что огрызаться начала.
Спутники предпочли ретироваться за ограду и не отсвечивать. Кроме кота, он зевал от скуки, глядя на мои метания.
Кощею, как водится, было наплевать на напряженную обстановку. Я до сих пор не знаю, как он перемещается: появления всегда внезапны.
В этот раз, для разнообразия, он не перелетел через голову изверга Морока, а спешился. Я бы сказала, элегантно спустился, что в его наряде подобно подвигу. Так и щеголяет в неизменном костюме-тройке, который выглядит безупречно, что бы ни случилось. Наверняка колдунство.
Доспехов на нем не было, но к седлу коня приторочен меч. Эвтаназия сползла с шеи Кощея и исчезла в траве… Кажется, эта змея стала еще больше. Кот прав: юрист с мечом в пятьсот пудов опасен со всех сторон.
– Здрасьте, живые и не очень, – ржанул Морок. – Приготовили лукошки, миксер положили? Гоголь-моголь «Горыныч» в меню.
– Дружище! – Исчадие радостно замурчал, как будто кто-то завел мотоцикл, и умчался с конем наперегонки.
– Смотрю, вы не торопитесь, – сказал вместо приветствия Кощей. Впрочем, довольно добродушно. Поздоровался с Казом, кивнул Тохе, проигнорировал Бастет. Огляделся быстро, будто между делом, но я поняла, кого высматривает.
Настя в доме была, дулась на нас и в целом на ситуацию. Ее самоотверженности хватало на последнюю трапезу, но я не собиралась подвергать богатыршу ненужным испытаниям. Честно говоря, я была готова и оставить их с Казом, если придется, а потом расхлебывать необдуманные обещания… Но появление Бессмертного нам на руку.
Кощей остановился возле ограды и почти уткнулся носом в один из черепов, разглядывая. Хмыкнул:
– Все обустраиваешься.
– Да, уборку делала. Знаешь, кости под половик замести, ожерелье из зубов собрать, лампочки вот вкрутила. Ты вовремя.
– Для чего?
Подробно объяснила ему проблему. Настасья, легка на помине, звонко поздоровалась, и на том ее бравада закончилась: стоит, очи опустила, рука на рукояти кладенца. Похудела, подтянулась, тренируясь с Казимиром и витязями. Кольчуга новая блестит, порты, сапоги, рубаха – собрали ей гардероб за последнее время. Черномор передал кольчугу, Казимир в деревне одежду купил. В волосах богатырши красовались заколки со стразами, совершенно выбивающиеся из образа, но Настасья – сорока еще та, как увидала их в гостинцах, так и ночью не расставалась, похоже. В целом ей были к лицу отросшие, вьющиеся на концах волосы и эти блестящие камни. Объективно Настасья Милютовна расцветала не по дням, а по часам и собиралась стать потрясающей красавицей.
– Конечно проведу, – слегка улыбнулся Кощей.
Настя подняла на него взгляд. На чуть осунувшемся лице и без того большие глаза казались еще больше. На щеках выступил румянец, она снова потупилась. Надеюсь, совладает с собой, нам бок о бок находиться дольше, чем когда бы то ни было.
– Я вещи возьму и готова путь держать. – Настя поспешила в дом.
– Отлично, спасибо. – Казимир не торопясь отправился следом.
– Ты тоже идешь? – спросил Кощей Тоху.
– Не, меня ведьмы ждут. Тут один ковен заказ подогнал… – Тоха переглянулся с Бастет и подхватил ее на руки. – Покеда.
Я едва успела крикнуть «пока», и они исчезли. Снова кольнуло чувство вины – отодвигаем его от всех дел. С другой стороны, что ему в Нави, по сторонам глазеть? Мне туда тоже особенно не хочется.
– Как они добрались до тебя?
Я обернулась к Кощею и наткнулась на совершенно серьезный, немного печальный взгляд. Серые глаза слегка прищурились, будто он пытался заглянуть мне в голову.
– Загнали в угол. Я не могла сопротивляться без оглядки, у меня есть родные.
– И как?..
– Как я умерла?
– Да.
Повтор истории в сто первый раз не вызвал привычной волны обиды, как будто не со мной было. В самом деле, можно смириться с чем-то, просто повторяя случившееся во все свободные уши в округе?
– Ничто не вечно, да, Яга? Дружба рушится, отношения рвутся… Лучше одному, никто не заденет. Но я удивлен, вы же были как игла с ниткой, и такая мелочь способна вбить клин? – Его глаза снова стали холодными. – Ты не страдала, как я…
Он отвернулся и громко свистнул. Морок в два прыжка очутился возле хозяина, змея приползла и обернулась тростью, ее приторочили рядом с мечом. Настя и Казимир прошли мимо, встали возле Морока.
– Что делать? – деловито спросил бес.
– Возьмитесь за поводья и не отпускайте. С непривычки может тошнить. – Кощей вскочил в седло и бросил через плечо: – Буду ждать у избы.
Морок скакнул вперед и вверх, за долю секунды превратился в размытое черно-красное пятно и растворился в воздухе вместе с седоком и спутниками.
Вот так я узнала, как он перемещается. В горле стояли невысказанные слова о том, что у каждого из нас свои страдания, что мы проживаем их по-разному и не стоит измерять по себе чужой болевой порог.
– А яу хотел налаживать связи… – Бальтазар ободряюще боднул меня в бедро. Едва не уронил, кабан на лапах. – Туфли-то новые в избе лежат.
– Налаживать связи нужно всегда. Он просто высказал свое мнение… и свою боль.
Мы зашли в избу, Супчик приземлился на плечо, пищал – поторапливал идти приключаться. Не хватало героической музыки на фоне.
– Жаль, он тебяу вчера не видел. Впечатляующе было, мы с Бастет долго не спали, вокруг ограды ходили, и Казимир с нами. Говорил, что много в жизни повидал, но это шоу с черепами было почти так же красиво, как извержение вулкана.
Я смутно помнила вечер.
В какой-то момент танец закончился, умиротворение растеклось негой от ушей до пяток, и я знала, что все сделала правильно. Черепа горели уютно, по-домашнему, в их свете танцевала мошкара – радость для мыша. Друзья что-то восхищенно говорили, Тоха и Настя – опасливо, Казимир – одобрительно, Бастет подходить не хотела. Бальтазар просил все-таки достать сосиски и шампуры. Вместо пикника я поднялась к себе и уснула, едва коснувшись лицом подушки; в этот раз меня бы не разбудила и толпа душ у порога.
Никто, правда, и не приходил. Рассчитываю вскоре прояснить для себя, говорят души в этом мире или нет.
Последние приготовления: собрать вещи в сундук, переодеться. Остановила выбор на наряде, в котором мы первый раз пугали Соловья-разбойника: черная юбка в пол, ботинки, футболка с черепом, куртка и смена одежды. Все немаркое. Сундук был под завязку.
– Мои доспехи? – Сборы в тишине Бальтазар не любил, хоть что-то да спросит.
– На месте.
Волшебный клубок и карта, полотенце и гребень, самобранка и перо Жар-птицы, наша броня. Впечатляющий арсенал для впечатляющего путешествия.
Я глубоко вдохнула, собираясь, – не нравится мне ходить сквозь холодную завесу – открыла дверь. Супчик вцепился в волосы, кот прижался ближе, и мы вместе шагнули в Навь.
Завеса оказалась теплой! Ледяные крапинки не кололи лицо, в носу не щипало от холода. И завеса не упругая, как раньше, а чуть заметная, окутывающая теплом остывающей бани. Я не нажимала всем своим телом, чтобы пройти, не прорывалась с боем – меня пустило по любви.
Посмертные изменения даже в мелочах.
– Тихон, ты прошел?
– Да, – отозвался незримый летописец.
Изба-двойник все такая же мрачная, но не настолько запущенная, как при первой встрече. Все на месте, ничто не тронуто. Тонкий слой пыли на столе, полу, лавках.
Я послала мысленную просьбу, и она встряхнулась, ожила, в печи зажегся огонь сам по себе. Дров там почти не было, так, жалкие остатки. И все же стало чуть уютнее…
Достала карту Нави.
– Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом! – раздался голос Кощея.
Они на месте, отлично. Пора приниматься за дело.
Снаружи нас ждал неизменно удручающий пейзаж: чахлые деревья, скалы, тусклое красное солнце на сером небе. БТР стояла на потрескавшейся земле среди беспорядочно торчащих кольев, увенчанных черепами. Несколько тоненьких деревьев на крыше в прошлый раз были едва живы, теперь уже сухостой. В целом постапокалиптический вид.
В нем есть своя прелесть.
– Ты больше не ароматная, Ягуся, – радостно сообщил Бальтазар. – Не нужно разорять парфюмерный.
– Угу, спасибо, – рассеянно отозвалась я, наблюдая за Настей. Девушка отчетливо позеленела и явно сдерживала позывы опорожнить желудок.
Каз хлопнул Настю но плечу:
– Иди чутка прогуляйся, свежим воздухом подыши, если найдешь.
Богатырша одарила его злобным взглядом, но отошла недалеко, пиная камни. Бальтазар наступил мне на ногу и красноречиво скосил глаза в сторону избы, сигналя о важном. Совсем забыла, пришлось вернуться за коробкой.
– Что это? – удивился Кощей, принимая подарок.
– Яу хотел извиниться за свое поведение в прошлом. – Кот неловко шаркнул лапой, подняв пыль. – Думал, враждовать будем, как в сказках, а вышло иначе.
Бессмертный снял крышку, вздернул брови. Кажется, мы смогли его удивить, причем по-хорошему.
