– Понимаю, – серьезно девушка. – Хорошо, я съеду.
Она прикусила губу и отвернулась к пыльному лестничному окну, которое выходило во внутренний двор. Но тут же справилась с собой.
– Все наладится, – убежденно сказала она. – Я осталась жива, это самое главное.
– Браво, – улыбнулся я. – А теперь отдохните минуту. Сейчас нам с вами придется преодолеть очень серьезное препятствие.
В глазах девушки сверкнуло любопытство.
– Какое?
– Вашу квартирную хозяйку, разумеется. Вы ведь привели в дом незнакомого мужчину. Не думаю, что вашей хозяйке это понравится. Скорее всего, она попытается выставить нас за дверь.
– Вы правы, – рассмеялась Елизавета Федоровна. – И что же мы будем делать?
– Чувства Прасковьи Ивановны меня не слишком волнуют, – улыбнулся я. – Но нам нужна информация. Поэтому разыграем небольшой спектакль. Вы готовы?
Елизавета Федоровна глубоко вдохнула и выпрямила спину.
– Сейчас я ваш секретарь, – с улыбкой сказала она. – И готова выполнять ваши распоряжения. Что нужно делать?
– Отлично, – одобрил я. – Просто подыгрывайте мне.
Глава 7
Мы поднялись на второй этаж, и я несколько раз повернул ручку звонка. Внутри квартиры хрипло задребезжал колокольчик. Послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов и дверь приоткрылась.
– Тайная служба, – строго сказал я и решительно потянул дверь на себя. – Здесь проживает Елизавета Федоровна Молчанова?
Открывшая дверь женщина охнула и схватилась за сердце. Ее круглое краснощекое лицо с высоко поднятыми бровями вытянулось от испуга.
– Здесь, батюшка! Только я ее уж два дня не видела.
– Ваше имя Прасковья Ивановна, вы квартирная хозяйка?
– Точно так, я. Как муж мой помер, так комнаты сдаю…
– Зайдите, – сухо кивнул я Елизавете.
И снова повернулся к хозяйке:-
– Это она?
– Она, – изумленно подтвердила женщина. – Лизонька, да за что же вас?
– Будьте любезны отвечать на мои вопросы, – нахмурился я. – Елизавета Федоровна проживает одна?
– Одна, – закивала хозяйка. – Как приехала, так все одна.
– Гости у нее бывают?
– Да откуда же им взяться, батюшка? – хозяйка всплеснула полными руками. – Никого не было. Да и Лизонька целыми днями на службе, с утра до вечера.
– Где она служит?
– Этого я не знаю. Мне-то ведь что? Лишь бы квартиранты жили тихо, гостей не водили, да за комнаты платили исправно. А с расспросами я не лезу.
– И что же, совсем никого не было? Даже подруг? Может, молодой человек провожал?
– Было, – вдруг закивала Прасковья Ивановна. – С месяц назад. Дважды его в окно видела. Но он только до подъезда Елизавету Федоровну проводил, и все.
– Как он выглядел?
– Обычный такой. Ростом чуть пониже вас, в сером костюмчике. Все улыбался и на окна поглядывал.
– Так-так, – многозначительно сказал я, оглядываясь в квартире.
В широкий коридор выходили двери, выкрашенные в одинаковый белый цвет. Между ними стояли узкие шкафы для вещей – порядком обшарпанные.
– Где ее комната?
– Здесь, ваше благородие, вот за этой дверью. Только ключа у меня нет. Я ведь в чужие комнаты не заглядываю.
– Как же так, Прасковья Ивановна? – нахмурился я. – А если пожар в квартире, а жильца нет? Непорядок.
– Сейчас, батюшка! Сейчас поищу. Есть запасной ключ. Вспомнить бы только, куда засунула.
Женщина скрылась в глубине квартиры. Раздался звук выдвигаемых ящиков, звон посуды.
– Видно, Прасковья Ивановна и в самом деле не страдает излишним любопытством, – тихо сказал я Елизавете. – Иначе ключи были бы у нее под рукой.
Тяжело дыша, хозяйка вернулась к нам.
– Нашла, батюшка! Вот он.
Я взял у нее ключ и открыл дверь.
– Входите, Елизавета Федоровна! А вы, Прасковья Ивановна, подождите в коридоре.
Комната была обставлена бедно. Вся мебель, судя по ее печальному состоянию, принадлежала квартирной хозяйке. У Елизаветы здесь были только личные вещи.
Девушка вошла вслед за мной и с любопытством оглядела комнату.
– Я жила здесь? – удивленно спросила она. – Ничего не узнаю. Какие-то чужие вещи.
Она повернулась ко мне. Я заметил в ее глазах огонек азарта.
– Это ведь самое настоящее расследование. Кажется, я начала входить во вкус.
– Замечательно, – улыбнулся я. – В таком случае, осмотритесь внимательно. Соберите самое необходимое. Комната временно останется за вами, об этом я позабочусь. Так что остальные вещи будут в сохранности. А я пока подробнее побеседую с Прасковьей Ивановной.
– Хорошо, – уверенно кивнула Елизавета Федоровна.
Я ободряюще улыбнулся ей и вышел в коридор.
Прасковья Ивановна, как я и просил, ждала возле двери.
– Позвольте, батюшка, я Елизавете хоть пирожков соберу? – взмолилась она. – С утра напекла, теплые пирожки еще. И вас угощу. Служба у вас тяжелая, государева.
– Не стоит, – отказался я. – Вы добрая женщина, Прасковья Ивановна. Поэтому я скажу вам кое-что, чего не должен говорить.
Я многозначительно понизил голос.
– Только не болтать. Никому, слышите?
Прасковья Ивановна жадно подалась вперед
– Ни единой живой душе, ваше благородие!
– Елизавета Федоровна не арестована, – сказал я. – Она будет работать на Тайную службу. Бороться с врагами императора и отечества, раскрывать тайные заговоры.
– А разве такие бывают? – ужаснулась Прасковья Ивановна.
– На каждом шагу, – уверил я ее. – Эта комната пока останется за госпожой Молчановой. Какую плату вы берете за месяц?
– Копейки не возьму, ваше благородие!
– Ни в коем случае, – строго сказал я. – Ваша доброта может вызвать подозрение у заговорщиков.
Я заплатил Прасковье Ивановне за месяц вперед и постучал в дверь комнаты.
Через минуту Елизавета вышла в коридор. Она успела переодеться в тот самый деловой костюм, о котором говорила продавщица в магазине готового платья. В руках девушка держала блокнот в картонной обложке.
– Думаю, что так я больше похожа на помощницу следователя, – улыбнулась она.
Прасковья Ивановна проводила нас до дверей. На пороге я обернулся и приложил палец к губам:
– Никому, помните?
Квартирная хозяйка молча закивала.
***
Ключ от комнаты я забрал с собой.
– Нашли что-нибудь интересное? – спросил я Елизавету Федоровну, когда мы вышли из квартиры.
– Ничего, – покачала головой Молчанова. – Чемодан под кроватью, но в нем только одежда. Ни писем, ни драгоценностей, кроме сережек. Спасибо, что помогли их вернуть.
– А почему вы их не надели? – спросил я.
– Знаете, они мне не очень идут. Мне кажется, что это не мои серьги.
– Интересная подробность, – удивился я.
– А что вы сказали Прасковье Ивановне? – заинтересовалась Елизавета.
– По большому секрету я предупредил ее, что вы теперь работаете на Тайную службу.
– Зачем? – изумилась Молчанова.
– Во-первых, чтобы сохранить вашу репутацию, – улыбнулся я. – Но есть еще одна причина. О ней я пока промолчу.
– И что мы будем делать теперь? – спросила Елизавета Федоровна.
– Постараемся отыскать место вашей настоящей службы. Возможно, там вас знают лучше. Все-таки, они платили вам жалованье, видели ваши бумаги.
Я остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ну, конечно, жалованье! Если вы служите в каком-нибудь учреждении, то деньги, скорее всего, получали в банке. В любом случае, это нужно проверить.
Ближайшее отделение Имперского банка мы отыскали на соседней улице. Тяжелая дубовая дверь, начищенные до блеска бронзовые ручки, швейцар у входа и колонны из полированного серого камня говорили, что перед нами солидное учреждение, в котором не боятся хранить деньги состоятельные люди.
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я управляющему. – А это моя помощница, Елизавета Федоровна Молчанова.
– Очень приятно, – поклонился управляющий. – Аркадий Семенович Лисицын, к вашим услугам.
Он был похож на злого духа из детской сказки – маленький, худой, с широкими плечами и очень подвижным лицом.
– Прошу за мной, ваше сиятельство!
Управляющий любезно улыбнулся, растопырив длинные руки.
– Прошу вас удостоверить вашу личность, – сказал он, указывая на хрустальный шар, размером с человеческую голову. Шар был закреплен на прямоугольной подставке из ярко-зеленого малахита.
Такие артефакты существовали в каждом отделении банка, и я отлично знал, как ими пользоваться. Положив ладонь на шар, я громко и отчетливо повторил:
– Граф Александр Васильевич Воронцов.
Внутри шара заклубилась зеленоватая дымка.
– Все в порядке, – радостно заверил меня управляющий. – Как поживает Игорь Владимирович? Ваш дед – один из самых уважаемых наших клиентов.
– Благодарю, Игорь Владимирович чувствует себя прекрасно, – ответил я.
Склонившись за стойкой, Аркадий Семенович зашелестел бумагами, проверяя мой баланс. Его улыбка стала еще шире.
– Вижу, ваши личные счета в превосходном состоянии, – обрадовался он. – Я бы даже сказал, что на них излишне большие суммы.
