Его глаза блеснули из-под спутанных волос.
– А один раз прямо из дома кастрюльку супа вынесла.
Он повернулся к Елизавете Федоровне.
– Вы уж извините, барышня, что кастрюльку не вернул. Продал старьевщику, изнемогая от жажды.
– Ничего страшного, – вежливо ответила Молчанова.
А я удивленно нахмурился. Нам улыбнулась удача!
– Вы можете показать дом, где живет Елизавета Федоровна? – спросил я.
Нищий одарил меня непонимающим взглядом.
– А вам на что, сударь? У барышни и спросите.
В его словах была определенная логика. Поэтому я достал из кармана еще монету:
– Просто покажите дом.
– Извольте.
Нищий спрятал монеты в карман и проворно поднялся, не забыв прихватить бутылку. Он заметно прихрамывал, но шагал бодро.
– Что у вас с ногой? – спросил я.
– Пришлось сражаться со сворой бродячих псов. Они облюбовали помойку, на которую выносят объедки.
Елизавета Федоровна чуть отстала от нас, и я ее понимал – наш провожатый благоухал на весь переулок.
– Я правильно понимаю, что вы следили за девушкой, чтобы узнать, где она живет? – понизив голос, спросил я.
Нищий бросил на меня короткий настороженный взгляд.
– Вас об этом кто-то попросил?
Нищий помолчал, но потом все же ответил:
– В моем бедственном положении, сударь, непозволительно пренебрегать никаким источником пищи. Я следил за барышней, чтобы иметь возможность почаще попадаться ей на глаза, только и всего. Женское сердце жалостливо, а я всегда голоден.
Он не врал. Но его изысканные обороты звучали нелепо и иронично – как будто он смеялся над собой и своей жизнью.
– Вы где-то учились? – спросил я.
– Когда-то я с отличием окончил Петербургский университет, – с гордостью ответил попрошайка.
Он остановился и выпятил грудь в сальных пятнах:
– Инженер Лаврентий Изюмов, к вашим услугам.
– Как же вы оказались на улице?
– Всему виной человеческая подлость и неудачное стечение обстоятельств.
– Будьте добры ближе к сути, – поморщился я.
– Что ж, извольте. Вы, я вижу, человек обеспеченный. У вас есть холодильный шкаф?
– Разумеется, – усмехнулся я.
– И конечно, он работает на магических чарах?
– Насколько я знаю, другого способа нет.
– Лет двадцать назад проводились опыты с природным электричеством, – просветил меня попрошайка. – Но ничего толкового из этого не вышло. Вы знаете, что еда в холодильном шкафу раньше могла храниться не больше недели? А потом ее приходилось выбрасывать. Несмотря на низкую температуру, в продуктах начинались необратимые процессы.
– Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к вам, – заметил я.
– Самое прямое, – ответил Изюмов.
Он остановился и поднес ко рту горлышко бутылки.
– Прошу прощения. От постоянного недоедания я обессилен, и мне требуется подпитка.
Он сделал большой глоток. Его небритый кадык прыгал вверх-вниз.
– Уф, – выдохнул бродяга, оторвавшись от бутылки. – Так вот. Именно я улучшил магические чары для холодильных шкафов. И теперь продукты можно хранить месяц, а то и дольше. Представляете, как это выгодно?
– Пожалуй, – согласился я. – А как именно вы этого добились?
– Никакого секрета, – криво ухмыльнулся Изюмов. – Я соединил магию льда с магией целительства. Только и всего. Простое и изящное решение. Правда, для этого требуется некоторый навык. Но результат был хорош.
– По вашему состоянию этого не скажешь, – заметил я.
– Это вы верно заметили, – согласился Изюмов. – Но слушайте дальше.
Ему хотелось выговориться, раз уж нашелся слушатель.
– У меня не было денег на открытие фабрики. Кое-что я зарабатывал, переделывая холодильные шкафы для отдельных заказчиков. Но этого хватало только на жизнь. Знаете, утром мчишься на один заказ, вечером – на другой. Вот и весь заработок. И это еще в лучшем случае. А иногда неделями заказов не было. Люди недоверчивы к новым идеям. И тогда я нашел очевидное решение. Отправился к его сиятельству графу Мясоедову, прихватив с собой чертежи. Вы знаете Мясоедова?
Я покачал головой.
– Не имею чести.
– Вам повезло. Мясоедов владеет крупнейшими мастерскими по производству холодильных шкафов. Уверен, что холодильный шкаф, который стоит в вашем доме, сделан в его мастерской. Он очень богат. Даже титул себе купил. Вернее, графский титул приобрел его отец, женившись на дочери разорившегося аристократа.
– Догадываюсь, что было дальше, – сказал я. – Мясоедов вас обманул.
Изюмов упрямо выпятил подбородок.
– Так и было. Как только его мастера освоили мой метод, он попросту выставил меня за ворота. Я обратился в суд, но его адвокаты выиграли дело. И мне пришлось платить судебные издержки. Так я стал нищим. Это случилось три года назад.
– Печальная история, – кивнул я.
В ответ Изюмов хрипло засмеялся, оскалив желтые зубы. Его смех был больше похож на кашель.
– Зато моя голова осталась при мне. И когда-нибудь я посчитаюсь с его сиятельством. Не смейтесь, сударь! Я придумал, как улучшить мой собственный метод. Я могу делать шкафы для хранения самых разнообразных снадобий. И эти снадобья будут храниться годами, ничуть не меняя своих свойств. Понимаете? Повара, целители, алхимики, аптекари – все выстроятся ко мне в очередь. А Мясоедов разорится со своими холодильными шкафами!
Его глаза блестели как у сумасшедшего. Остановившись посреди тротуара, он одним глотком допил содержимое бутылки. Хотел отшвырнуть ее в сторону, но передумал и сунул в карман.
– Вы собирались показать мне дом, где живет Елизавета Федоровна, – напомнил я.
– Да, – приходя в себя, кивнул Изюмов. – Прошу за мной.
Он свернул в небольшой сквер с чахлыми липами. Отсыпанная крупным песком дорожка привела нас во двор желтого четырехэтажного дома. Возле одного из подъездов дворник в брезентовом фартуке нехотя подметал мостовую. Дворник с подозрением зыркнул глазами на Изюмова. Но, увидев нас, сменил гнев на милость и вежливо поклонился издалека:
– Доброго дня, Елизавета Федоровна. Доброго дня, сударь!
– Здесь, – сказал Изюмов. – Вот этот подъезд. Квартиру я, к сожалению, не знаю.
– Благодарю вас, – кивнул я, доставая из бумажника несколько купюр и визитную карточку Игоря Владимировича. – Вот деньги. Купите одежду. Приведите себя в порядок и завтра с утра приходите по этому адресу. Его сиятельство вас примет, я его предупрежу. Возможно, ваш проект его заинтересует.
– Граф Воронцов, – прочитал Изюмов.
И с недоверием посмотрел на меня.
– А вы кто будете, сударь?
– Это не имеет значения. Еще раз благодарю за помощь.
– Это я благодарю вас, сударь, за то, что приняли участие в судьбе обманутого человека!
Изюмов отвесил нам изящный поклон. Одну руку он при этом прижал к сердцу, а другой прятал в карман деньги.
– В десять утра, – напомнил я. – Не опаздывайте.
– Не сомневайтесь, – заверил меня Изюмов. – Буду непременно. А теперь прошу прощения. Дворник вот-вот позовет городового, а я недолюбливаю полицию.
***
– Зачем вы дали ему деньги? – спросила Елизавета Федоровна, когда Изюмов скрылся за углом.
– А зачем вы кормили его супом? – улыбнулся я.
– Я не об этом, – смутилась девушка. – Конечно, я понимаю, что вы хотели ему помочь. Но ведь он все пропьет. Я могла бы купить ему одежду. Мне совсем не трудно. Это входит в обязанности помощника.
– А еще отвести в баню и в парикмахерскую, – усмехнулся я. – Вам хочется быть нянькой?
– Но так вы были бы уверены, что ваши деньги не пропадут.
– Изюмов интересует меня только в том случае, если возьмет себя в руки. Если не сможет – так тому и быть. Давайте поищем квартиру.
Елизавета Федоровна снимала комнату на втором этаже у некой Прасковьи Ивановны. Этой информацией с нами охотно поделился дворник. Вопрос его удивил. Пришлось коротко объяснить, что девушка временно потеряла память в результате нападения бандитов.
– Развелось негодяев, – сочувственно покачал головой дворник. – Управы на них нет. Собрать бы всех, да выслать на Соловки, к чертовой матери. Вот, хоть этого Изюмова взять! Когда-то инженером был, с портфелем ходил. А теперь? Болтается по помойкам, деньги клянчит да пьянствует. Так и до воровства дойдет.
– А вы давно его знаете? – поинтересовался я.
– Да лет десять, не меньше. Он в соседнем доме квартиру в подвале снимал. Хороший подвал, сухой! Даже с окнами. Там теперь столярная мастерская.
– Я вижу, вы человек любознательный, – улыбнулся я. – Может быть, подскажете – где служит Елизавета Федоровна?
– А вот этого я не знаю, – развел руками дворник. – Елизавета Федоровна не говорила. Да она и живет здесь полгода, не больше.
Он повернулся к Молчановой.
– Вроде, откуда-то вы в столицу приехали, барышня. То ли из Твери, то ли из Рязани. А может, из Вологды. А на службу каждое утро уходили, это верно. Как идете мимо меня, так непременно поздороваетесь. Сердечная вам за это благодарность. А хотите, я вам про других жильцов расскажу? Я здесь всех знаю, не сомневайтесь.
– С удовольствием воспользуюсь вашей любезностью, – улыбнулся я, доставая из кармана монету. – Напомните, как зовут квартирную хозяйку Елизаветы Федоровны?
– Прасковья Ивановна. Добрая женщина, ничего не скажешь. Муж у нее землемером служил, да помер года три назад. А квартира осталась, вот она комнаты и сдает.
– Она сейчас дома? – прервал я словоохотливого дворника.
– А где же ей быть? – удивился дворник. – Как с рынка вернулась, так и сидит в квартире. Чай пьет, наверное. Или что покрепче.
Он хитро улыбнулся и понизил голос:
– Любит Прасковья Ивановна к рюмочке приложиться. И меня всегда угощает, если какой ремонт в квартире нужен.
– Благодарю вас, – кивнул я.
– Может, еще про кого желаете узнать?
– В другой раз, – улыбнулся я, доставая из кармана еще одну монету. – У меня к вам еще одна просьба. Если когда-нибудь вам встретится полицейский следователь – такой кругленький и серьезный, в круглых очках – и станет расспрашивать про Елизавету Федоровну, вы передайте ему привет от Тайновидца.
– Непременно передам, ваша милость, – закивал дворник. – Не сомневайтесь. А вы, стало быть, и есть Тайновидец?
– Угадали. А теперь нам пора.
На лестнице пахло кошками.
– Вам придется съехать с этой квартиры, – сказал я.
– Почему? – удивилась Елизавета Федоровна.
– Во-первых, мы договорились, что до конца расследования вы будете жить в моем доме. Человек, который ударил вас по голове и столкнул в воду, возможно, ищет вас. Здесь вам будет грозить опасность. Во-вторых, вам сейчас нечем платить за комнаты. И в-третьих, среди ваших соседей неизбежно пойдут пересуды. Не думаю, что это доставит вам удовольствие.
