Она любовалась ею. Устраивала у себя на коленях и просто смотрела на куклу счастливым взглядом, даже не решаясь с ней играть. Видимо, до сих пор не могла поверить, что эта красавица принадлежит ей, что игрушку не отнимут.
Со мной Лиззи вела себя настороженно. Было видно, что ее исстрадавшееся детское сердечко жаждет любви, но малышка боится довериться мне, боится, что чары, наведенные милосердным богом, могут спасть в любую секунду и ее мать снова станет чудовищем. Пытаясь развеять опасения Лиззи, я улыбалась ей самой ласковой улыбкой, говорила самым нежным голосом, одаривала самым мягким взглядом, но рядом со мной бедняжка все равно была настороже, как дикий зверек, готовый сорваться с места и убежать в случае угрозы.
После разговора на чердаке я отвела Лиззи к умывальнику, а потом в ее комнату и уложила в кровать. Все то время, что я готовила девочку ко сну, она следила за мной с напряженным, недоверчивым выражением на худом личике. И словно изумлялась каждому моему действию. Тому, что я подоткнула ей одеяло. Тому, что принесла теплую грелку, чтобы согреть постель. А когда я уселась рядом и предложила прочитать на ночь сказку, глаза малышки и вовсе стали круглые-прекруглые.
Детских книг в доме не было, поэтому пришлось покопаться в памяти. Я рассказала ей переделанную под чужой мир и сильно сокращенную историю Алисы в стране чудес. Малышка слушала меня, затаив дыхание. Даже не моргала. Кажется, ее увлекла не столько сама сказка, сколько мерный, успокаивающий звук моего голоса.
После того, как я закончила, Лиззи казалась еще более взбудораженной, чем раньше. Сна у нее не было ни в одном глазу. Она молчала, смотрела на меня, хлопала длинными золотистыми ресницами и крепко сжимала край одеяла на груди.
– Положить куклу рядом с тобой? – спросила я.
Малышка замотала головой с таким видом, словно мое предложение было чем-то кощунственным. Она с любовью взглянула на свое фарфоровое сокровище на тумбочке у кровати. Я поняла, что девочка боится повредить куклу во сне, если та будет с ней в постели.
– Спокойной ночи, Лиззи. Все изменилось. Теперь все будет хорошо.
Я тепло улыбнулась ей и вышла за дверь, уверенная, что малышка еще долго не уляжется, переполненная эмоциями.
* * *
Утром я приготовила для нас двоих овсяную кашу на молоке. Сама. От услуг кухарки Клариссе Кейдж пришлось отказаться давным-давно: с некоторых пор материальное положение не позволяло ей держать в доме прислугу. Этот факт не просто расстраивал изнеженную аристократку – приводил в бешенство, в лютую ярость, которая выливалась на ребенка.
С куклой в руке Лиззи спустилась по лестнице и робко замерла у ее подножия, не решаясь войти в столовую.
Я приветливо помахала девочке, подзывая к себе.
Сегодня распогодилось. Утро выдалось солнечным, а ночью шел дождь, поэтому из приоткрытого окна в дом проникала приятная свежесть. Этот воздух, необычайно чистый – такой в нашем мире бывает только в лесу и глухих деревнях – хотелось вдыхать полной грудью. Я с наслаждением впустила его в легкие и закрыла окно. Начало весны. Тепло было еще обманчивым, ветра – холодными и коварными. Я боялась, что Лиззи может продуть. Проветрила комнату и хватит.
Вместе мы устроились за столом. От окна на белую скатерть падала полоса золотистого света. Глядя на то, как солнце подсвечивает посуду и столовые приборы, я вдруг ощутила острый приступ счастья. Такого яркого, щемящего, внезапного.
Моя прошлая жизнь закончилась ужасно. Я не хотела возвращаться к ней даже в мыслях и была безмерна рада шансу начать все с чистого листа. В другом теле, в другом мире, в другом окружении.
С дочерью, о которой мечтала все восемь лет своего бесплодия.
Когда мы позавтракали, у крыльца остановилась черная крытая карета, запряженная тройкой лошадей вороной масти.
И настроение сразу испортилось. Я вспомнила про подозрительную бутылочку с лекарством, которую вчера вручил мне мой неприятный гость.
Ехать в Вулширский замок не хотелось. Там я сразу окажусь в центре непонятных интриг, вовлеченная в опасную игру, о правилах которой ничего не знаю.
Но разве был у меня выбор?
Вещи я собрала еще с вечера. Осталось попросить кучера погрузить дорожный сундук на багажное место позади экипажа.
Во дворе упоительно пахло весной. Пели птицы. На голубом небе светило солнце. Пока возница занимался вещами, мы с Лиззи забрались в кузов и расположились на мягком диванчике. Девочка прижимала к груди свою куклу.
И вот карета тронулась, заскрипели рессоры, застрекотали колеса, захлюпали по раскисшей земле копыта лошадей. Пейзаж за окном пришел в движение, дом начал уплывать назад, сменился полем с нежно-зеленой травой, умытой дождем.
Мы проехали небольшую деревушку, поднялись на холм, и в конце проселочной дороги я увидела замок из белого кирпича, с башенками под красными конусами крыш.
На крыльце стояли несколько человек. Я прищурилась, пытаясь понять, есть ли среди тех, кто вышел нас встретить, Его Сиятельство Роберт Дарес. Хватило ли ему сил покинуть свою спальню?
Глава 4
В моем представлении замки – это величественные и мрачные сооружения, от которых веет надежностью и стариной. Замок Вулшир выглядел величественно, но не мрачно. Наверное, из-за приятного сочетания цветов: белой кладки стен и красной черепицы на крыше.
Это был не замок из сурового средневековья, а замок принца из диснеевской сказки. Жаль только, принц в моей сказке был стар и немощен. И это мне предстояло спасать его от злого дракона, заточившего бедолагу в башне.
Безотчетным жестом я опустила руку в карман короткого пальто, накинутого поверх длинного платья, и нащупала стеклянный бок бутылочки с лекарством.
Что это за лекарство?
То, которое отправляет богатых дворян, ставших помехой, на тот свет?
Мы вышли из кареты. Лиззи робела, и я взяла ее за руку. Этот жест очень удивил девочку, она напряглась еще больше, потом расслабилась. Детская ладонь в моей руке обмякла, стала вялой и безвольной, словно малышка не знала, как реагировать на такое поведение матери. Вместе мы неторопливо направились к крыльцу по широкой гравийной дороге, берущей начало у въездных ворот.
На крыльце стояли трое. Среди них – скользкий и неприятный тип, навестивший меня вчера, тот самый дракон из сказок, от которого мне предстояло спасать прекрасного принца, вернее, совсем не прекрасного старого больного графа.
– Леди Кейдж, – улыбнулся он отталкивающей кривой улыбкой и стал еще больше похож на крысу – крупного грызуна с маленькими хитрыми глазками. – Позвольте представить ваших помощниц по уходу за домом и Его Сиятельством Робертом Даресом. Это Шарлотта.
Пухленькая женщина в черном платье с передником и в белом чепце присела в поклоне.
– Шарлотта не позволит вам зарасти пылью. А это Агнесс. Она не оставит вас голодными.
Другая женщина, очень худая, с изможденным лицом, оплывшим от морщин, повторила жест напарницы. Ее руки слегка тряслись, и, как мне показалось, не от волнения, а от развивающейся болезни.
Обе служанки были в возрасте, ни одна из них не выглядела крепкой, здоровой, проворной, и я очень сомневалась, что они станут мне хорошим подспорьем.
Когда мы вошли в дом, мои опасения подтвердились. Если снаружи замок казался основательным, построенным на века, то внутри стало ясно, как он обветшал.
Время объело каменные стены. Деревянная лестница, некогда бывшая украшением холла, потеряла несколько ступенек – подниматься по ней было просто-напросто опасно!
Подняв голову, я увидела над собой гигантскую кованую люстру, висящую на длинной цепи. Черные перекладины и гнезда для свечей были все в паутине.
Пыль, паутину я еще могла понять: чтобы держать в чистоте такой огромный дом, двух престарелых служанок недостаточно. Но почему никто не пригласил в замок плотника и не починил лестницу?
– Его Сиятельство не терпит посторонних людей в своем убежище, – робко пояснила Шарлотта, словно прочитав мои мысли. – Он очень стыдится своего недуга, поэтому разогнал всю прислугу.
– Да, господин очень горд, – закивала Агнесс. – Ему больно, когда его видят слабым и беспомощным. Он почти не выходит из своей спальни.
Женщины замолчали, глядя на меня с опаской, будто осознали, что сболтнули лишнего.
– Кучер займется вашими вещами, – сказал скользкий тип, сканируя меня взглядом. – Покои для вас уже подготовлены. Отдайте Шарлотте пальто и ступайте за мной. Его Сиятельство хочет с вами поговорить.
– А моя дочь? – я чуть крепче сжала детскую ладошку, и Лиззи вдруг ответила на мое рукопожатие. В груди потеплело: оживает девочка, отогревается.
– Шарлотта покажет ей ее комнату.
Лиззи отпустила меня с большой неохотой. Было видно, что ей не хочется оставаться с незнакомой женщиной, но крысомордый тип уже поторапливал меня.
Мы начали подниматься по лестнице, осторожно переступая поврежденные ступеньки.
Спальня графа находилась на втором этаже, и это меня удивило. Почему не на первом? По такой лестнице и здоровому человеку тяжело спуститься, что уже говорить про больного. Получается, Его Сиятельство заперт наверху? Совсем не выходит на улицу, не дышит свежим воздухом?
– Проходите, – дверь передо мной распахнулась.
Я заметила широкую кровать с высоким позолоченным изголовьем, а на ней – мужчину в белой сорочке для сна. Прикрытый одеялом, он полулежал среди вороха подушек.
Изумленная, я сбилась с шага.
Я ожидала увидеть дряхлого старика, но граф Роберт Дарес был молод и невероятно красив. Красив, несмотря на то что был очень бледен и явно болен.
Красив, даже вопреки тому, что…
Кое-что в его облике удивило и смутило меня.
Глава 5
Черты лица у молодого графа были правильные, аристократические. Про таких людей в моем мире говорят: «Чувствуется порода». Прямой нос с аккуратными крыльями. Выраженные скулы. Мужественный подбородок. Темные волосы аккуратно расчесаны и собраны на затылке лентой.
Глубокий ворот сорочки обнажал кусочек груди. За время болезни граф отощал, но было видно, что раньше он находился в отличной физической форме. Не все мышцы истаяли от страшного недуга.
Услышав шаги, граф Роберт Дарес повернул голову на звук и безошибочно отыскал меня взглядом, если можно так выразиться. Его глаза скрывала плотная черная повязка из ткани.
– Я знаю, куда вы смотрите, – скривился молодой мужчина. – Это не слепота. Я не слеп.
Я растерялась, не представляя, что ответить на подобное заявление.
Выручил меня господин крыса.
– Разумеется, Ваше Сиятельство, – утешил он больного. – Со временем лекари найдут способ снять эту тряпку с вашего лица.
Хозяин замка чуть слышно вздохнул.
Рядом с его кроватью я увидела черную трость с серебряным набалдашником. Не лежачий, ходит – это радовало.
От окна в спальню падал золотистый солнечный свет, широкой полосой ложился на стену и постель графа, но обстановка все равно выглядела угнетающей. Затхлый воздух. Запах горя и болезни.
– Опишите мне себя, – приказал Его Сиятельство.
Я замялась. Кожу на лице защипало от прилившего румянца.
– Мои лучшие качества, навыки? Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство?
– Вашу внешность, – ответил граф, явно раздраженный моей непонятливостью. – Мне надо вас представить.
Какое-то время стояла напряженная тишина. Оказавшись в новом теле, в зеркало я старалась лишний раз не смотреть: было жутковато видеть в отражении чужое лицо. Тем не менее я прекрасно знала, как выглядит Кларисса Кейдж.
– У меня длинные светлые волосы теплого оттенка…
Описывать свою внешность оказалось не так-то просто. Я то и дело прерывалась, чтобы подобрать слова.
– Голубые глаза. Светло-голубые. На грани серого. Тонкий нос. Я не полная.
Что еще сказать?
– Леди Кейдж – настоящая красавица, – заметил мой спутник.
Отчего-то слышать похвалу из его уст было неприятно.
– Красивые женщины – коварны и редко отличаются верностью, не говоря уже о преданности, – вздохнул граф. В его голосе прозвучала застарелая обида, а по изможденному лицу с заострившимися чертами скользнула тень.
В этот момент я заметила на его руке кольцо. Строгую печатку из черного нефрита. В Глосселе, моем новом мире, разводы – большая редкость. Чтобы расторгнуть брак, нужна веская причина. Доказанная измена, бесплодие, иная серьезная болезнь. После развода оба супруга носят на безымянном пальце левой руки особое украшение. Такое, как у Роберта Дареса.
Жена сбежала от немощного мужа? Даже отказалась от наследства?
Или ее поймали на измене?
В словах графа о коварстве красавиц чувствовалось что-то глубоко личное.
– Сэр Борген сказал, что вы – зельевар и поставите меня на ноги.
Зельевар? Поставите на ноги?
Я резко повернулась к скользкому типу, сэру Боргену, и наткнулась на хищную улыбку.
– Леди Кейдж – мастер в этом деле. Обязательно принимайте все отвары и эликсиры, что она будет вам давать.
Зябкая дрожь пробежала по плечам. Колени обмякли. Я вспомнила про бутылочку с неизвестным лекарством в кармане моего пальто и почувствовала себя в ловушке, почти услышала металлический лязг, с которым захлопнулась дверца клетки. Мерзавец с крысиным лицом постарался, чтобы больной доверчиво принимал из моих рук отраву.
А ведь в юности Кларисса Кейдж и правда увлекалась приготовлением зелий, даже поговаривали, что у нее дар, вот только барышня быстро забросила это дело, недостойное аристократки.
Знал ли об этом сэр Борген?
Граф завозился в постели. Пригладил волосы, поправил повязку на глазах, стянул на горле ворот сорочки.
– Я бы предпочел, чтобы вы были безобразной старухой, леди Кейдж, – признался он со вздохом.
Я нахмурилась, не понимая. А потом меня озарило.
Быть немощным перед старухой не так унизительно, как перед молодой красоткой. Раньше такие смотрели на блистательного графа с восхищением, а теперь с жалостью.
Его Сиятельство Роберт Дарес был болезненно горд.
– Я больше не задерживаю вас, леди Кейдж, – сказал хозяин Вулшира. – Осмотритесь, разберите вещи. А после обеда я хочу, чтобы вы помогли мне кое в чем.
При слове «помогли» он мучительно скривился.
Глава 6
