Анна волевым усилием заставила себя не думать о предстоящем свидании. Если все станет скатываться в пошлость и банальность – она даст отпор. Дешевое одноразовое приключение – не для нее. Пусть красавец не рассчитывает на легкую добычу…
* * *
…Ровно в семь часов к ней постучались. Она была уже одета в вечернее платье, которое положила в чемодан в самый последний момент. Как оказалось, не зря!
Платье было чуть ниже колен. Темно-синее, с тонкими лямками и серебристой вышивкой на груди. Волосы Анна распустила, и они красивыми волнами спускались ниже плеч. Косметикой она решила воспользоваться по минимуму: блеск на губы и тушь на ресницы. Кожа, конечно, бледновата, приобрести красивый загар в соответствии с пожеланием начальника она еще не успела, но что есть, то есть…
Анна открыла дверь. Блондин стоял, прислонившись к стене, и улыбался:
– Готова?
– Как видишь!
– Тогда – пошли.
* * *
Вечер и вправду был замечательным. Кирилл выбрал удобное место: они сидели за столиком, и перед ними открывался прекрасный вид на море. Вечерело, вода из синей становилась темно-бирюзовой, лучи заходящего солнца тонким слоем, как разлитые акварельные краски, растекались по воде… Змейками струились по ней, взбаламучивая ровную гладь.
Кирилл рассказывал о себе. Оказалось, он служит в МИДе… Нет, нет, не в главном аппарате. Всего лишь скромный клерк, который выполняет свою работу, скучные рутинные обязанности, ничего возвышенного и романтичного. Он не посол и не дипломат первого ранга. А кем работает Анна? На секунду она замялась: говорить или нет? Но все же решилась: в историко-консультативном центре. При этом известии глаза Кирилла расширились.
– Бог мой, май год, как говорит начальник, как это интересно!
– Ну… – протянула Анна. Рассказывать особо не хотелось, но и принижать себя – тоже.
– Есть какие-то сногсшибательные дела? – поинтересовался Кирилл.
– Дела разные… – уклончиво сказала Анна.
– Понимаю, – подмигнул ее собеседник. – Конфиденциальность.
– Этот момент всегда присутствует, – несколько назидательно сказала Анна.
Разговор плавно перешел к родственникам. У Кирилла была сводная сестра Ника.
– Забавное существо, – сказал он, – очень забавное. Немного сумасбродная, но очаровательная. Ветер в голове, хотя надо бы уже немного остепениться. Возраст приближается к тридцатнику, не девочка.
При этих словах Анна невольно съежилась. «Не девочка» и «тридцатник» – это было и о ней, об Анне. Понимает ли это Кирилл? Похоже, что нет. Она с облегчением выдохнула.
– Ника играет в театре… Увлекается девочка, увлекается… Но у меня с ней прекрасные отношения, и она всегда может рассчитывать на меня… Кстати, я тоже играю в театре, но не главные роли. Это скорее мое хобби, и театр у нас очень своеобразный. Может быть, слышала о таком? Называется «На грани». Хотя сначала собирались назвать его «Сукины дети», но вовремя спохватились, а то сейчас был бы прикол на всю Москву. – И Кирилл смеется.
– Как интересно… – Анна подается вперед. – Играть в театре!
Кирилл скрещивает руки на груди:
– Кайф – есть! Отрицать не стану. Сначала думаешь – зачем это? Ну, один раз попробую, и всё! Не собираешься участвовать во всем этом и сам себе говоришь: «Один разок». А потом понимаешь, что одним разом не обойтись… Никак. Потому что опасный вирус под названием «театр» уже проник в тебя, и тебе ничего не остается, как постоянно принимать этот сладкий наркотик, иначе жизнь кажется скучной и пресной. Был человек – и пропал. Наверное, я тебе кажусь немного сумасшедшим. Но те, кто попробовал играть, – все такие. Крейзи. И никто меня не переубедит в обратном.
Анна слушает его голос – так вода отскакивает от гладкой поверхности – стаккато. Никогда бы не подумала, что страсть к чему-то может захватить целиком, но театральные люди – особые. Театр для них – вся жизнь… Попробуй втолкуй им, что жизнь не ограничивается кругом сцены, есть еще тысячи вещей, которые могут радовать… Неужели Кирилл как раз такой? Из этой породы, отмеченной театром, как клеймом?
– Правда, в последнее время… – И Кирилл внезапно замолчал. – Я немного к театру поостыл. И тому есть причины. Не все мне нравится… – произнес он с некоторым нажимом. Потом тряхнул головой. – Ладно, разберусь…
– Какие-то любопытные последние постановки?
Он смотрит на нее, а она отводит взгляд.
– Есть! – Он замолкает. По лицу пробегает тень. Кирилл как будто бы пытается что-то вспомнить и не может.
– Мы сейчас ставим «Сон Татьяны и Онегина». Как самостоятельный спектакль. Он небольшой, но там есть смысл. Есть игра! Все очень тонко! Очень… – Он замолкает и смотрит в сторону. – Там играем я и Ника, моя сводная сестра.
– У меня тоже есть сестра… сводная… – говорит Анна.
И замолкает. Может ли она говорить о своей сестре – известной телеведущей, которую знает если не вся страна, то бо?льшая ее часть? Нет, лучше она не будет говорить об этом…
Луна покачивалась на волнах, словно собираясь нырнуть в воду: она примерялась к своему погружению, пробуя на вкус блестящую темную поверхность. Кирилл был очарователен: рассказывал разные истории, шутил, смеялся… Фонарь бросал на него свет. «Я умею хранить молчание…» – было написано белыми буквами на черной футболке. Какая двусмысленная надпись… Хотя мужчина, умеющий хранить молчание, дорогого стоит.
Анна расслабилась и подумала, что, если Кирилл захочет остаться с ней на ночь, она… пожалуй, не станет его отталкивать. Наверное, в этом была виновата коварная луна, разливавшая по воде призрачный свет, от которого глаза мужчины блестели, словно все происходящее имело какое-то особое значение: каждый звук и жест таил в себе множество смыслов. К тому же он умеет хранить молчание… Но что он подумает о ней? Не сочтет ли легкомысленной девицей, готовой прыгнуть в койку с первым подвернувшимся кавалером?
Она терзалась этими вопросами, они не давали ей расслабиться. Она примерялась к роли, которую ей предстояло сыграть, но совершенно напрасно, потому что Кирилл проводил ее до двери номера и скорчил гримаску со словами, что завтра рано вставать, у него самолет и надо хорошенько выспаться перед полетом. Он ушел, помахав ей на прощание рукой. Но перед тем как покинуть Анну, взял номер ее телефона и сказал, что в Москве обязательно позвонит.
* * *
Не успела Анна прибыть в Москву, как к ней явился курьер с огромным букетом роз.
– Распишитесь, – протянул он ей квитанцию.
– От кого?
– Там все написано.
Можно было и не спрашивать: в букете была записка: «Моей новой знакомой – очаровательной Анне. От Кирилла». Розовая бумага, завитушки по краям.
– Спасибо.
Анна взяла букет и уже в коридоре посмотрела на себя в зеркало. Щеки горели, глаза блестели.
– Ну и ну!..
Неужели она стоит на пороге нового романа? Кто бы мог подумать, чем обернется для нее эта поездка в Турцию!
* * *
На работе Вася Курочкин заметил, глядя на нее:
– Хорошо отдохнула! Сразу видно по тебе…
– Хорошо! – подтвердила Анна. – Отдыхать я не привыкла, но организм требовал срочной перезагрузки, иначе я бы просто не выдержала.
– Я так и понял, поэтому как шеф, который денно и нощно заботится о своих подчиненных, отправил тебя в отпуск. И теперь вижу, что результат налицо. Точнее, на твоем лице. С кем-то познакомилась? Вся сияешь! Давненько я не видел тебя в таком состоянии.
– Вася! Это уже лишнее и личное.
– Всё! – Начальник вскинул руки, – Сдаюсь! Не буду… и кстати, приступаем к работе… Есть небольшое дельце, которое требует предельного внимания и сосредоточенности.
* * *
Кирилл позвонил на следующий день после ее приезда.
– Привет!
– Привет!
– Как дела? Может, сходим в театр? В тот, где играет Ника? Моя сестра, о которой я тебе говорил! Ну и я… подвизаюсь… Сегодня я играю, посмотришь… Роль совсем небольшая, мягко говоря… Но тем не менее…
– Я помню. С удовольствием. – Анна хотела прибавить, что в театр она в последнее время ходила нечасто, так ее отпугивал современный репертуар. Либо чернуха, либо уж совсем тошнотворные сцены, чуть ли не поедание экскрементов, и все это выдается за смелое авангардное искусство, волну новых веяний в старой замшелой драматургии. Хотя Анна помнила, как в детстве она ходила на классический спектакль по Шиллеру «Коварство и любовь», и ей все понравилось, театр оставил впечатление чего-то возвышенного и легкого. Без истошных криков, воплей, обнаженки, выворачивания всего и вся, что присутствует на современных подмостках…
– Вот и замечательно! – воскликнул Кирилл.
– Спасибо за букет.
– А… это… мне захотелось сделать тебе приятное… Ну так как? Идем?
– Идем! А где и когда встречаемся?
– В пять. На Никитском бульваре… Там пройти недалеко. Пешочком минут десять – и мы в театре. Там мы разделимся. Я пойду в гримерку. А ты – в зал…
– Спектакль начинается в пять?
– Нет, я просто хочу с тобой погулять… Погода хорошая, и надо пользоваться моментом.
Осень в этом году выдалась теплой. Золото лениво текло по деревьям, земле, скамейкам и темнеющим прудам. Уходящее солнце затапливало город нежным молочно-золотистым светом. Они шли по бульвару, Анна смотрела себе под ноги.
– Однажды я так нашла старинную монету, с тех пор появилась привычка на бульварах смотреть под ноги. Представляю себе, как коллекционер торопился и обронил монету. Вдруг я найду что-нибудь еще, если стану внимательно смотреть на дорогу.
– Занятно.
Кирилл был невесел. Сегодня он надел джинсы и светло-серую куртку, а не футболку с надписью «Я умею хранить молчание…».
– Что-то случилось?
– Нет-нет. Это так, пустяки. Мелкие неприятности по работе. В принципе я, наверное, слишком мнителен, надо выкинуть все из головы. Давай лучше поговорим о тебе.
– У меня ничего особенного. Я только вышла на работу, и мне уже дали задание. Скоро отпуск выветрится из головы, как будто бы его и не было. Так жаль! Все хорошее пролетает быстро, как одно мгновение…
– Какое задание?
– Нудное и бестолковое. И я тоже не хочу говорить о работе…
* * *
Спектакль был странным. Анна не сразу поняла, что это сон из «Евгения Онегина». Татьяна напоминала маленькую девочку, заблудившуюся в лесу. Позже – в сцене в избе – вокруг нее были странные люди, напоминавшие вампиров. Какое-то отступление от текста… Да еще оформление спектакля… Яркие кричащие краски, ломаные линии… Кирилл играл одного из гостей, присутствующих в избе, куда пришла Татьяна… По виду – был похож на вампира. Под толстым слоем грима Анна с трудом узнала его.
– Как тебе спектакль? – спросил ее Кирилл, когда они вышли на улицу.
– Странный!
– Да? – Он остановился и посмотрел на нее. – И я так думаю – очень странный. Зачем только Ника в нем играет? Непонятно…
– Ей нравится?
– Не то слово! Она увлечена этим театром и этим режиссером. – Слово «этим» он выделил. – А по-моему – жуткий тип! Ты не находишь?
– Своеобразный! – уклончиво сказала Анна.
– Это еще мягко сказано, – мрачно заметил Кирилл. – Я пытался ее отговорить от этого эксперимента, не играть в спектакле, но мои доводы на нее не подействовали.
– Если человек чем-то увлечен, отговаривать его бесполезно.
– Похоже на то! Ника – дура! Не доведет ее до добра этот хмырь.
Вскоре Кирилл поменял тему. Но через какое-то время вдруг остановился.
– Слушай!.. – произнес он с запинкой. – Тебе когда-нибудь приходили письма с угрозами?
– Угрозами? – Анна тоже остановилась. – Нет. А почему ты об этом спрашиваешь? Тебе приходят такие письма? От кого?
– Если бы знать, – мрачно ответил Кирилл. – Анонимки. Хочет порезвиться. Умник. Знал бы – убил.
– Я могу тебе помочь…
С минуту-другую Кирилл колебался.
– Слушай! Если что – я могу обратиться к тебе за помощью? Не сейчас. Позже… мне нужно кое-что выяснить самому… Пока не время.
– Да. Конечно, но, может, лучше – расскажешь сейчас?
– Нет, – отрубил Кирилл. – И не будем об этом. Я сам все скажу. Но позже…
В метро они расстались. И всю дорогу Анна терялась в догадках. Почему же он все-таки не сказал ей, в чем проблема? А проблема была. И судя по всему, серьезная…
Глава третья
