За ее спиной стоял шкаф с игрушками, вырезанными из дерева.
Она перестала делать их после Падения.
Я осторожно, чтобы случайно не напугать ее, подошла к маме с тарелкой и ложкой в руках. Поставив разваливающийся стул напротив кресла и опустившись на него, тихо спросила:
– Можно?
Она одарила меня пустым взглядом, но разлепила обескровленные губы.
Дрожащей рукой я зачерпнула ложку супа и поднесла к ее рту. Мама сделала первый глоток, и внутри меня расцвела слабая надежда.
Она не кричит. Она принимает мою помощь.
– Сегодня я виделась с Сиерой, – тихо начала я, наблюдая за ее реакцией. Мама всегда любила Сиеру, как и Лиру, поэтому и сейчас черты ее лица разгладились. – У нее всё хорошо. После нападения в академии дела тоже обстоят неплохо. Директор Каллисто хвалит меня за заслуги. Говорит, давно у них не было такого профессора.
Уголок ее губ слегка приподнялся, будто она могла улыбнуться.
Они с отцом всегда хотели, чтобы я выросла альтруистом и дышала во благо человечества. Только человеческого в этом самом человечестве было мало.
Ее реакция воодушевила меня. Я принялась рассказывать всё, что происходило в моей жизни. О занятиях, студентах, нападении триад. Однако я так заговорилась, что допустила непростительную ошибку.
– Помнишь, я рассказывала про Фергулуса? Джонатан позвал меня сегодня на разговор, поэтому мы с Сиерой…
Всё произошло слишком быстро.
Мама дернула рукой, и ложка со звоном вылетела из моих пальцев, приземлившись на бетонный пол. Ладонь обожгло болью. Мама тяжело задышала, и ее карие глаза наполнились гневом.
Она выплюнула:
– Пошла прочь, правительственная шлюха.
Я отшатнулась, будто она дала мне пощечину.
– Не смей приходить в мой дом и произносить его имя. Он убил твоего отца, чертова предательница. Как ты смеешь смотреть мне в глаза, исполняя его приказы? – Она говорила всё громче и громче, пока ее голос не превратился в надрывный крик. – Это он разбил тебе губу? Правильно сделал! Пошла прочь, шалава! Чтоб я видела тебя здесь первый и последний раз!
– М-мам, я не хотела…
– Уходи-уходи-уходи! У тебя его лицо! Я не могу, не могу, не могу на тебя смотреть! Уходи!
Она начала задыхаться. Я на дрожащих ногах бросилась на кухню за таблетками, а когда вернулась, мама сидела с закрытыми глазами, до крови скребя ногтями по подлокотнику.
– М-мам… Вот, выпей.
Она противилась, но я с усилием положила ей в рот три таблетки. Через пару минут она успокоилась и погрузилась в глубокий сон, а я пыталась сдержать слезы, содрогаясь всем телом.
«У тебя его лицо! Я не могу, не могу, не могу на тебя смотреть!»
Она видела во мне своего покойного мужа. Моего отца.
Быстро надев пальто и забрав пистолеты, я оставила еду с пачкой денег на столе и вылетела из дома. Ноги подкосились, поэтому я привалилась к задней стене укрытия и сползла на снег. Изо рта рвались рыдания, которые никак не получалось заглушить. Мое сердце разрывалось от боли и чертовой несправедливости, с которой я жила уже четвертый год.
Маме было плевать, что только благодаря работе на Джонатана у нее есть еда и лекарства. Ей было плевать, что я отреклась от собственных принципов и стала собачкой правительства лишь ради того, чтобы она дышала. Ей было плевать, что я терпела издевательства и исполняла любой приказ, только бы заслужить доверие монстра.
Всему гребаному миру было плевать, что я морально умирала, предавая людей, которые и без моей помощи пережили ад на земле.
Всем всегда было плевать.
Вытерев рукавом потекший нос, я полезла в карман и достала деревянного ангела. Он был потертым и заляпанным грязью, но моим. Последняя частичка прошлой жизни, которую я отчаянно пыталась сохранить.
– Девочка, почему ты плачешь?
Я схватилась за сердце, когда повернула голову и увидела мальчика, сидящего в паре шагов от меня.
– Господи, ты меня напугал!
Он улыбнулся кривыми зубами.
– Мне нравится, когда меня боятся. Так они не делают мне больно.
Изгнанник.
Он был одет в поношенный балахон без верхней одежды. Наверное, настолько привык к холоду, что перестал его чувствовать. Его лицо было перемазано грязью, а черные волосы торчком стояли из-за того, как долго их не мыли.
Он напомнил мне одного человека. Очень сильно.
– Почему ты плачешь? – повторил мальчик, нахмурив брови.
– Мама меня не любит, – ответила я и почувствовала себя ребенком.
– Моя меня тоже. Но что, плакать теперь из-за этого? Ты испортишь свое лицо, а оно у тебя очень красивое.
Я смущенно улыбнулась.
– Спасибо.
– Правда, никогда такого не видел. Наши дворовые девочки напоминают побитых собак, – фыркнул он, потирая ладони, чтобы согреться. – Я бы женился на тебе, но мама не разрешит.
Я бросила на него косой взгляд.
– Тебе сколько лет?
– Десять! – с гордостью ответил мальчик.
– А мне двадцать четыре.
– Возраст любви не помеха.
– Тоже верно.
Из нас обоих вырвался тихий смех. Глубоко вдохнув морозный воздух, я перевела взгляд на пустынную землю за первым сектором. Где-то там, на границе, шли ожесточенные сражения с триадами, пока люди в стеклянном здании грели свои задницы, не заботясь о погибающем народе.
– На, держи. И не плачь больше, а то я найду тебя, поняла?
Мальчик протянул мне раскрытую ладонь. Я переводила недоуменный взгляд от того, что на ней находилось, на его теплые глаза цвета корицы.
– Спасибо.
Я приняла бумажного журавлика и не сдержала широкой улыбки. Мальчик улыбнулся мне в ответ.
– Я – Кит.
– Роксания.
Мы сидели в тишине, пока я не услышала сбоку тихие посапывания. Повернув голову, увидела, что Кит уснул. Прямо здесь – посреди льда, ветра и отсутствия безопасности.
Поднявшись, я сняла пальто и накинула на его хрупкие плечи. Затем, достав пачку купюр, положила во внутреннюю подкладку, чтобы никто не утащил.
Мир был жесток. Но в нем всегда оставалась крупица доброты.
По крайней мере я верила в это.
Глава 20
– Почему ты здесь?
– Потому что он этого захотел!
– Как тебя зовут?
– К… Кай.
– Как тебя зовут?
– Я… я не помню.
Отрывок аудиозаписи со времен тестирования сыворотки «RML-55».
Скрытая информация, обнаруженная в базе данных Альтинга в 2060 году
– Мы можем остановиться? Я готов съесть спящего Зейда, – провыл с заднего сиденья Джулиан.
– Ты ел час назад.
– На этих охренительно скучных мероприятиях всегда подают блюда с мой мизинец.
– Ты хотел сказать, с твой член? – хмыкнула Астрид.
– С твои мозги.
Из меня вырвался тяжелый вздох.
– Заткнитесь.
– Как можно наесться тарталеткой с красной икрой, а? Хотя ледяные принцы, похоже, питаются только кровью девственниц, – пробормотал Джулиан.
– Я говорил тебе перестать называть меня так?
– Ну Ка-а-ай…
Я встретился в зеркале с его умоляющим взглядом.
Этот парень наводил страх на всю академию, но наедине с нами напоминал щенка с растрепанной шерстью и лапой, прихрамывающей после очередной драки.
Джулиан с Зейденом – полная противоположность мне, именно поэтому мы сдружились. Там, где Астрид пленяла своим очарованием, а они вдвоем – смертоносными взглядами, сменяющимися искусительными речами, я представлял собой только страх.
Мне нравилось наблюдать за тем, как женщины томно вздыхали, когда я целовал их ладони, а затем испуганно жались по углам, чувствую клубящуюся внутри меня силу. Я ненавидел выглядеть неопрятно, всегда носил строгую одежду и плотные кожаные перчатки, чтобы скрыть ту грязь, в которой прожил большую часть своих дней.
Мне нравилось лгать. Даже самому себе.
– Ну так что?
Бросив взгляд на Джулиана, я сузил глаза.
– Монстр, – прошипел он и откинулся на спинку сиденья.
Мы ехали в академию с очередного светского вечера Альтинга под приглушенную песню двадцатых годов. За окнами с одной стороны проплывали заснеженные горы, с другой – покрытый льдом океан. Джулиан сидел позади меня за водительским креслом, а Зейден спал рядом, положив голову на плечо Астрид.
После произошедшего на День льда и огня я не мог перестать видеть перед глазами его поцелуй с Ксивер. Даже сейчас, представляя, как сливались их губы, меня чертовски колотило от гнева. Между нами с Зейденом никогда не было подобных стычек, но тот вечер заставил меня впервые ударить одного из лучших друзей.
И хоть изначально я говорил, что он может делать с Ксивер всё, что захочет, вскоре мое мнение изменилось.
Нет. Только я могу касаться ее.
И только я могу сломать ее.
– Пока мы не приехали, я хотела с вами кое-что обсудить.
Я бегло посмотрел на Роксанию, сидящую на пассажирском кресле.
– Стой! – крикнул Джулиан и просунул голову между сиденьями. – Ты тоже хочешь заехать за чем-нибудь жирным? В моем организме переизбыток икринок. Бр-р-р, мерзость. Вдруг они начнут плодиться?
Я тихо фыркнул от смеха. Роксания шлепнула Йенсена по лбу, заставив того застонать.
– Понял, мамочка сегодня не в настроении.
– Я куплю тебе детское кресло, если ты сейчас же не закроешь свой рот, Джулс. – Она гневно ткнула в него пальцем. – Это не шутки. Перестань быть таким беспечным и хоть ненадолго возьми себя в руки.
– Можно потише? – сонно пробормотал Зейден.
