Страница 5 из 7
Отличный же план. Действенный…
Однако что-то никого не возвращают… а еще в том плане не было пункта, подразумевающего низведение цивилизации до уровня примитивных племен, считающих разведение огня проявлением магии…
Магия… вера…
Забери у нас научные познания, отучи от критического мышления… и любой раздающийся из пустоты голос мы воспримем как глас божий…
Сидящие на палубе загомонили, вырвав меня из размышлений. Перевернувшись на бок, я уставился на медленно удаляющиеся небоскребы Церры и понял, что вызвало такое оживление: один из небоскребов был окутан серо-черным дымом, дугой поднимающимся к облакам.
И это был небоскреб рода Браво Бланко.
Поглядев на дым еще чуток, я безразлично отвернулся и прикрыл глаза. За свой бар я не переживал.
Почему?
Потому что глобальная сеть, мать ее… глобальная машинная сеть, живущая по своим правилам и законам, держала гавкающих огрызающих псов на коротких поводках.
Чтобы там ни началось вдруг – войны в Церре не допустят. Позже война придет. И довольно скоро. Но не сейчас. Пока слишком рано. Дадут чутка пошуметь и загасят все в зародыше.
И Альбаиру, или как там его, тоже ничего не дадут особо сделать. Раз он общается с богами – по словам плотогона Ахулана – значит, он верный пес одной из разумных машин.
А еще я сомневался, что военачальник Альбаир сейчас в Церре. Я очень сильно в этом сомневался…
**
Полулежа, склонив голову на грудь, я был неподвижен и наблюдал сквозь линзы умных затемненных очков. Спать в придорожных зарослях вот так – вне машины – я не собирался. А у колеса задержался, чтобы проверить резину, чуток задумался, прикидывая дальнейший маршрут и… уловил едва слышный приближающийся шелест. Очки не сразу показали происходящее в сухой густой траве – девайсу понадобилось сменить несколько режимов, чтобы наконец поймать некий скользящий по земле объект. Длинный, очень длинный, достаточно крупный и очень тихий.
Достав бесшумный пистолет, я, уже не боясь выстрела и поняв, что это какое-то здешнее существо, решил дождаться продолжения. Эта змея не могла счесть меня добычей – она слишком мала. Она меня уже засекла, не могла не ощутить крайне неприятного и отпугивающего нормальную живность запаха нагретой техники, но продолжала приближаться…
Стебли качнулись, чуть раздались, в щель скользнуло покрытое пылью чешуйчатое тело, преодолевшее полметра и замершее. Плоская треугольная голова, слишком большие бусины желто-черных глаз, нервно дрожащее жало языка. Я не шевельнулся. И змея скользнула еще чуть ближе. Туловище толщиной с мое запястье, голова чуть шире. И я все еще не могу быть добычей для этой рептилии – ей меня не проглотить. А еще от меня воняет дымом, машиной смазкой и убойной химией, призванной отгонять насекомых, но едва помогающей. Но змея продолжала приближаться и остановилась уже где-то в полутора шагах. А затем… она начала подниматься так, как это делают отпугивающие врагов кобры. Раздутого капюшона я не увидел, зато отлично рассмотрел показавшиеся в открывшейся пасти длинные клыки, когда тварь резко качнулась вперед!
Первый выстрел угодил под пасть и отбросил ее назад. Второй ушел в землю, третий и четвертый я вбил твари в башку, когда змея опять поперла на меня с невероятной скоростью. И только четвертая пуля ее все же остановила, пробив дыру в голове, но рептилия еще долго билась, с шорохом сплетая и расплетая кольца агонии.
Охереть…
Я продолжил осмотр машины и лишь закончив, подошел к замершей твари, чтобы рассмотреть ее получше. В ней метра два, тело плотное и слишком тяжелое – словно кости из свинца. Или чешуя… из стали… Во время осмотра внезапно выяснил, что моя первая пуля не пробила чешую под головой, скользнув по природной броне и оставив след. Из двух пуль в голову только одна пробила ее, но попала практически в то же самое место. Клыки… слишком длинные, и с них до сих скатывался почти прозрачный желтоватый яд.
– Кто сделал тебя, а? – пробормотал я, подняв змею, забросив ее на запаски сзади и подсунув под веревку.
Надо расспросить об этой твари здешних.
Мне этот вид незнаком.
Вид, что размерами с удава, но с поведением кобры, намеренно выслеживающий и нападающий на добычу куда крупнее, но не могущую быть частью рациона.
Усевшись за руль, я перезарядил пистолет, проверил, как там поживают автомат с дробовиком, и нажал на газ, продолжая путешествие. Все мои вещи снова были со мной. И я снова был один. Зато имущества в разы прибавилось. Но тащить на собственном хребте не приходилось – со всем легко справлялся четырехместный «Бурьян», с закрепленным сзади флэмбайком. Багги имел стальную раму, неплохое бронирование днища и бортов, мощный неприхотливый движок и много чего еще как в оригинале, так и позднее добавленного. Кастомизацией занимался не я, а один из работавших на меня механиков, следивший за тем, чтобы в каждом из моих гаражей было по две таких исправных тачки. Каждый такой багги легко входил в брюхо транспортника «Анткуин» – плотно, как нож в ножны – и еще место для дополнительного груза оставалось.
На руле в моих руках отчетливо просматривались контуры пятилучевой звезды – «Бурьян» производился корпорацией «Россогор». Машина неплохая – поэтому ее и выбрал. Но вот чем в Россогоре руководствовались, называя созданную для малых разведывательных боевых групп машину «Бурьяном», я не знаю… Тем более машину, что способна выдержать подрыв под ней противопехотной мины, защитить пассажиров и остаться при этом на ходу…
Рвя дерн колесами, багги поднялся на склон и… Я едва не снес головы шарахнувшейся паре ослов. Их хозяин, сгорбленный загорелый старик, успокаивающе закричал, но ослы продолжали пятиться, и только два удара длинной палкой заставили их остановиться. Все как у нас: либо тебя останавливает слава, либо удары. Привстав на передке двухколесной телеги с огромными колесами, старик опасливо поклонился, лицо напряглось в нервном ожидании, но разгладилось после моих слов:
– Не хотел тебя напугать, старый.
– Машину твою и не слышно, – заметил успокоившийся старик. – Ты из чьих будешь, сеньор? Церра?
– Она самая.
– Один из высотных родов? Богато живут…
– Ну, почти, – усмехнулся я, разглядывая его груз.
Повозка везла плотно умещенные арбузы, переложенные пучками соломы.
– А баржи… – тяжело вздохнув, старик махнул рукой на уходящую к побережью дорогу, – баржи уже ушли, а? Не успел я?
– Стоят у причала и еще долго там будут. Что-то с движком у буксира не ладится, – успокоил я его, выуживая из кармана монету: – Лови.
Ловко сцапав, старик кусанул ее чуть ли не единственным оставшимся зубом и только затем вопросительно глянул на меня:
– Это зачем?
– Тебе монету – мне арбуз.
– За такие деньги два десятка арбузов можно купить, незнакомец. А с собой у меня денег для размена нет, – старик размахнулся, чтобы кинуть монету обратно, но я остановил его жестом:
– Оставь себе. Выбери мне лучший арбуз. Сладкий, но небольшой. И мы в расчете.
Довольно заулыбавшись, старик сполз с повозки, почти мгновенно выудил с краю овальный плод и, стерев с него дорожную пыль, протянул мне, уверенно заявив:
– Сладкий.
Забрав арбуз, я уложил его на пол, кивнул старику на прощание и… он остановил меня задрожавшей вдруг рукой, указывая ею на зад машины:
– Это же…
– Ты про змею?
– Это бурый кортадор, амиго!
– Хотела напасть на меня, – равнодушно пояснил я. – Тут неподалеку.
– Опять появились эти твари! Это к беде! Ой, к беде! А ты счастливчик, раз сумел такую прибить! Ой, счастливчик!
– Почему «к беде»?
– Следом за ними идут чудища похуже! Сколько мы уже про них не слышали? Лет пятнадцать? И вот снова…
– А до этого?
Старик не ответил. Подойдя к подвешенной к багги змеюке, он осторожно тыкал пальцем в бурую чешую, одновременно заглядывая в пробитую пулей дыру в треугольной башке.
– Эй, старый!
– А?! – он аж подпрыгнул, отдернув руку.
– Я говорю – а до этого как долго не было таких тварей в окрестностях?
– Так сказал же – лет пятнадцать уже. Когда в селении подвесили на площади последнюю такую тварюку, моя голова еще не была столь седой.
– Да нет – а еще раз до этого? – щелкнув зажигалкой, я подкурил сразу пару сигарилл и одну протянул старику.
С достоинством приняв дар, он сделал несколько мелких затяжек и ответил:
– Да также!
– Еще пятнадцать лет?
– Ну, может, четырнадцать… тогда еще моего младшего такая укусила.
– Не спасли?
– А там уже не спасти никак… ну да ничего, как-то живет, работает, правда, выпивает частенько…
– Ты не запутался, старый? Так все же его спасли, раз он живет, работает и выпивает?
– А?
– А?
Некоторое время мы смотрели друг на друга, пытаясь понять, где произошла осечка в беседе. Старик догадался первым, ударив себя кулаком по ладони, а потом ткнув пальцем змее в глаз:
– Ты про них не слыхал, что ли?
– Поясни.
– Это бурый кортадор! Кортадор де хуэвэс, амиго!
– А-а-а-а… так вот что… нет, не слышал.
– Яйцерез! Его яд убивает очень редко – разве что совсем маленьких детей. А вот укуси он тебя – ты выживешь. Но вот детей у тебя не будет уже никогда, амиго.
– Повтори-ка…
– После укуса бурого кортадора отцом тебе уже не стать, амиго. Никогда. Яд у него такой.
– А если женщину укусит?
– Рожают. Но зачать долго не могут. А вот мужчины… – разведя руками, старик заторопился к повозке: – Поспешу я, амиго! А змею эту отвези в любое селение – бесплатно угостят ужином и текилой в любой кантине! В любой!
– Стой! А что за твари приходят следом за кортадорами? И как быстро?
– Обычно где-то через год. Может, через два. Иногда вообще не приходят. Сам я их никогда не видел, а увидь – рассказать бы уже не смог. Они ведь людей жрут. Но говорят, они похожи на огромных медведей, амиго. Медведей гризли. Слышал о таких?
– Слышал.
– Но разве у гризли бывают стальные когти и клыки? А мне как-то пьяный охотник показывал один такой лет двадцать назад… потом он ушел в джунгли и больше не вернулся. Ох! Темнеет уже!
Эта встреча была лишней. Из полученной из разных источников информации я знал, что у самого берега нет никаких поселений, потому что здесь то и дело появляются гигантские черепахи – хотя по описанию они мало походили на морских черепах. Ближайшее селение и одновременно дорожные постоялые дворы находились в паре миль отсюда, а в вечернее и ночное время дорога была пустой – опять же из-за хищного зверья, с приходом темноты выходящего на охоту. Я рассчитывал ни с кем не встретиться до ближайшей развилки, а дальше проскакивать всех в темноте, чтобы не могли разглядеть. Но вот он – чертов опоздавший старик с его чертовыми арбузами… Сломать бы ему шею и бросить как есть – труп и ослов сожрут звери, на них все и спишут. Но я оставил его в живых и поехал дальше, заново привыкая к управлению багги…
Бурая змея-кастратор и гризли со стальными клыками и когтями…
Весело они здесь живут…
**
Я придерживался очень простой тактики: двигаться ночью, отдыхать и перезаряжаться днем. Когда позволяла местность, продвигался на резервных батареях и в дневное время, но только под прикрытием плотного лиственного полога джунглей.
Изредка оставлял машину в зарослях и наведывался в какое-нибудь оживленное селение, следя за тем, чтобы входить туда сразу после неспешного обоза повозок, где хватало таких же, как я, небритых мужиков в шляпах и пропыленных накидках. Сидел в кантине, хлебал суп, внимательно слушал чужие разговоры, расплачивался и незаметно покидал селение.
И хотя машину старался оставить в максимально не проглядываемых местах, два раза из шести нашел у багги трупы. Один раз пришлось по следам искать одного из воров, поймавшего спиной и жопой несколько стальных игл, но каким-то чудом сумевшего скрыться за деревьями вместе с небольшим мешком, пробежать еще пару сотен метров и только затем сдохнуть.
Когда понимал, что слишком устал и затек от бесконечного сидения за рулем, останавливался рядом с подходящим деревом и несколько часов долбил себя беспощадными тренировками, включающими спринты со всей снарягой и отработку тактики. Затем, пока на крохотном костерке готовился практически всегда один и тот же набор пищи: огромная яичница, шкворчащая поверх пропитанного перцем и солью копченого мяса, я с помощью канистры с водой приводил себя в порядок и плотно ел. Если местность позволяла – двигался дальше. Если нет – врубал активную защиту, забирался в багги, укрывался плотной сеткой и отрубался до заката.
И так проходил день за днем. Как по мне – чуть ли не идеальный образ жизни. Я мог бы так провести целую вечность, если изредка разбавлять это все не самыми скучными ночами с одной из местных девиц.
Я наткнулся на еще одного бурого кастратора и убил его – у самой околицы очередной деревушки. Змея целенаправленно двигалась в селение. Теста ради попытался убить ее обычным мачете, и тесак не пробил чешуи. Прибив сучью тварь из пистолета, отбросил ее в кусты и пошел дальше. Я помнил, что за предъяву такой гадины местным можно отхватить бесплатный плотный ужин, бутылку текилы и жаркую девичью улыбку, но не собирался оставлять о себе столь ярких воспоминаний. Молча поужинав жареной курицей и фасолью в переполненной придорожной кантине, я запил все парой кружек пива, послушал чужие разговоры и ушел.
Меня ждала дорога…
Сдав назад, «Бурьян» въехал под низкий навес, стоящий рядом с приземистым зданием торгового склада. Неспешно выбравшись из машины, игнорируя взгляды сидящих в тени у стены напротив, я потянулся, разминая мышцы, и протяжно зевнул. Стоящий рядом двухметровый гигант терпеливо дождался завершения моих телодвижений и кивнул на здание, после чего перевел тяжелый взгляд на глазеющих оборванцев, дернул массивной головой в сторону моей машины и демонстративно провел пальцем себе поперек горла. Оборванцы дружно закивали, роняя пыль со шляп. Закивали даже стоящие у коновязи мулы, обещая ничего не воровать. Распугивая бродящих по пересохшей земле кур, мы вошли в здание, где нас встретили относительная темная прохлада и хоть какой-то сквозняк.
Один угол длинной складской постройки был отведен под нужды хозяина этого места. Сидящий за простым дощатым столом мужчина выглядел бесконечно усталым от жары, а может, и от жизни в целом. Подперев голову рукой, он безразлично наблюдал, как по тарелке с остатками еды ползают мухи, и щурился от дымящей в пепельнице сигары. Услышав шум шагов и подняв глаза, он смерил меня взглядом – с тем же выражением, с каким наблюдал за мухами в тарелке.
– Хола, амиго. Мигель говорит, ты хочешь купить место на одной из моих лодок, что отправляются сегодня в ночь?
Кивнув, я подтвердил:
– Верно.
– И с собой у тебя большая и тяжело загруженная машина.
– Верно.
Еще раз изучив меня, он задержал взгляд на кобуре с большим револьвером у меня на бедре, перевел глаза на ремень дробовика за плечом и медленно кивнул:
– Уверен, тебе есть чем заплатить.
– Есть.
