Коля кивнул в сторону растянутой установки. По его широко расставленным ногам и упёртым в бока кулачищам, было видно, что сейчас он не сдастся. Решил призвать меня к порядку и не сдвинется ни на шаг.
Ещё один решил поучить меня жизни. Бармалей, а не техник. И нос в сторону, и на брови шрам. Брррр, с таким лучше не спорить. Да и проще сделать, что он просит, чем спорить с громилой.
Я вздохнула и пошла проверять оборудование по заведённому плану. Трогала, тянула, стучала. Потом ухватилась руками за канат и раскачалась посильнее. Спрыгнула. Выпрямилась и поблагодарила Колю.
– Отличная работа! Всё в порядке.
Техник хмыкнул.
– То-то же. И давай, на работе про работу думай.
Это настолько привело меня в чувства, что я даже думать забыла об опасном мужчине. Забилась в дальний угол технического помещения и готовилась к выступлению. Растягивалась, повторяла связки, отдельные элементы.
Потом надела наушники и прошла всё от начала до конца. Собралась. В зал входила уже немного отрешённая. Настроенная на выступление. Люди вокруг для меня стали общим фоном.
Чтобы не потерять равновесие на поворотах, я выбрала колонну белого цвета недалеко от центра зала. Её будет видно и в отсветах прожектора, направленного на меня.
Свет погас, и я взлетела на крохотную площадку, от которой тянулся канат под ногами. Вдох. Выдох. Скрипка. И за ней шаги, повороты, па. Ровно под музыку, точно по порядку.
Единственное, что я видела в темноте – белая колонна. Она была точкой для равновесия, маяком в темноте. Зал был тёплым, реагировал как надо, хотя мне говорили, что эти точно зажрались и будут капризничать.
С каждым элементом, вздохом или вскриком, я чувствовала, что всё удаётся. Вдохновлялась и считала про себя движения. Шпагат, разворот, шаг. А потом соскок и овации.
Я ликовала! Всё удалось в лучшем виде! Даже без помарок. Словно я танцевала это для конкретного живого человека. Мужчины с пронзительными глазами.
Хотя смотрела я вовсе не на него, а на белый столб! Эта мысль пронеслась в моей голове, когда я склонилась в поклоне. Выпрямилась с улыбкой, машинально выхватила из этого людского моря колонну и чуть не упала.
Ровно под ней сидел Он. Тот, самый опасный мужчина!
Меня тряхнуло, словно от удара током. Сердце забилось быстрее. К горлу подкатил ком. Всем своим существом я понимала, что надо бежать. Скрыться и спрятаться. Не попадаться на глаза и не задавать вопросов.
Я метнулась в техническое помещение и торопливо натянула на себя чёрные джинсы и худи. Даже капюшон на голову надела. Застыла в углу и просидела там час или даже больше.
Но даже оставаясь неподвижной, я беспокоилась. Было ощущение, что я ещё не закончила выступление. Словно мой выход ещё впереди и меня будут оценивать, как на экзамене.
Терзаемая тревогой, я встала на ноги и пошла по длинным коридорам. Как в танцевальном трансе, я уворачивалась от других людей. Не смотрела им в глаза и не знала, куда меня приведут переходы. А когда повернула за угол, замерла.
Прямо передо мной была дверь на кухню!
Оттуда так вкусно пахло, что у меня скрутило живот. Я вспомнила, что сегодня ничего ещё не ела. Ночевала у мамы, а у неё и холодильника нет. Потом приехала в элитный загородный комплекс, готовилась к выступлению.
Да и где я могла взять еду? Магазинов тут нет, да и денег на карте почти не осталось. А чужого я не беру. Да и нельзя об этом даже подумать. Один раз возьмёшь что-то, не отмоешься. Но посмотреть же можно?
Как заворожённая, я смотрела, как повара суетятся у плиты. Это напоминало танец. А подкидывания на сковороде множества кусочков выглядело просто как жонглирование миллионом мячиков.
Сглотнув слюну, я заглянула внутрь и увидела там огромные подставки с закусками, в форме мультяшного персонажа. Я видела его фигурки на праздниках, а название всё никак не могла запомнить.
Я снова сглотнула слюну. А когда кто-то подошёл сбоку, подвинулась, чтобы пропустить. Но вместо того, чтобы войти на кухню, человек безжалостно схватил меня за локоть.
– Стоять! Ты кто такая? – рявкнул опасный мужчина. – Что украла?
Пожары
Многозадачность? Врите себе дальше! Живой человек в единицу времени может делать только одно дело. Не пять, не семь и не двенадцать. Одно! И это отлично, если он его делает хорошо. Это то, что надо!
А вот делать вид, что ты включён одновременно в миллион процессов – враньё. Работай в одном окне браузера. Не давай другим открывать дополнительных вкладок. Будь счастлив.
Это моя философия. Она дала мне переехать с Нижней Волги в столицу. Стать тут заметным человеком. Приобрести вес и многократно увеличить состояние. Многократно, это на 3 порядка. То есть умножить на 1000.
Мало кто сделал столько за всю жизнь, а к моим 34 и подавно. Потому что надо пахать и не врать себе. Никаких чувств. Ноль эмоций. Люди вторичны, главное цели.
И вот сейчас я видел, как всё рассыпается.
День рождения сына. А у меня и элитный комплекс, который бывшей нравился, и видимся редко. Вот Ирэна и поймала меня. И Лукрецию уговорила привлечь, как организатора.
И вот теперь моя бывшая надиралась вместе с подружкой, а программа вечера сыпалась. Когда администратор подходила к Лукреции с вопросами, Ирэна поворачивалась ко мне.
– Это день рождения твоего сына. Ты что-то можешь сделать?
И я делал. Не потому, что послать её не мог, а потому что Яррослав сидел рядом и ждал от меня подтверждения моей любви и крутости. Это нам так психолог сказал.
Вот я и подтверждал.
– Станислав Викторович, там вопрос с огнедышащим драконом… Можно ли вскрыть пол, для креплений… Платформа не проходит в дверь…
Ещё до начала праздника Ирэна с Лукрецией устроили междусобойчик, а я хотел разогнать этот детский праздник на 200 человек. Но сын смотрел на меня, как препод по сопромату и котёнок одновременно. И я соответствовал.
И это меня вымораживало.
А ещё, у меня была моя работа, в которой сейчас решалось многое. Почти всё. И я писал ответы в мессенджере и делал правки к договорам. В режиме онлайн.
– Ты даже на дне рождения Яра не вылезаешь из телефона. – Завела свою обычную пластинку Ирэна.
– Это потому что сегодня вторник, а ты хотела праздновать день в день. Я на работе, чтобы тебе было где устраивать праздники и на что, – ответил я.
– Ребёнку нужен отец. – Ирэна была идеальная, красивая и злая.
– У него есть отец. Восемь лет назад, я сделал всё, чтобы он стал возможен. А семь лет назад, чтобы он появился на свет в самой престижной клинике мира.
– И ты считаешь, что на этом всё? Выполнил своё предназначение?
В это время мне шлёпнулось сообщение «что по скидке в пункте 7?».
Я скрипнул зубами на оба вопроса.
– Нет. Я остаюсь отцом Яра, и ты это прямо сейчас можешь наблюдать. Именно я организовал и оплатил его праздник.
Я начал писать ответ, подтягивая к сообщению смету и обоснование логистики.
– Ты только о деньгах и говоришь! Ты всегда только про бабки! Тебе больше ничего не интересно! Ты бездушный человек, Зорин!
Ирэна посмотрела на подругу, и Лукреция поджала губы. Красотка. Из поставщиков услуг для комплекса вычёркиваем. Деньги взяла, а сама сидит и болтает с бывшей. Несоответствие качества заявленных услуг.
Или дружи, или бери бабки. Присказка про рыбку съесть рабочая.
Вокруг бушевало разноцветное шумное море детей и их родителей. В основном матерей с нянями и гувернантками. Отцы пахали. Не удивительно, вторник.
Телефон зазвонил резко. Сокольский. Внезапно.
Я вышел в коридор, где было тише, и взял трубку.
– Стас, здравствуй. Ты планируешь расторгать?
В груди неприятно кольнуло.
– Откуда информация?
– Твои срывают поставки.
– Проверю. Отзвонюсь.
– Ты там развлекаешься, что ли? – спросил Сокольский раздражённо.
– День рожденья сына. Но я без отрыва. Будь уверен, всё решу, дам ответ.
– Жду. – Роберт не отключался. Что-то хотел сказать, но тянул.
– Что-то ещё?
– Есть вопрос. Ты в субботу будешь у Альпики?
– Планировал.
– Тогда до встречи. Не хочу по телефону.
– Давай.
Ярослав со Златой с восторгом скакали на карусельной горке с подсветкой. Я вернулся за столик, отправляя сообщение своим. Потеря Сокольского сейчас была бы серьёзным ударом. Он звонил лично, значит, дело серьёзное.
Ирэна снова встала в стойку.
– Ты опять в телефоне?
На секунду мне захотелось ей ответить. Но так же быстро, как поднялась волна ярости, я увидел все возможные варианты окончания этого разговора. И положительных, или хотя бы конструктивных не было.
В переписке началась вакханалия.
– Третий квартал с задержкой.
– Что по ТРКС?
– Просадка. По Нижнему написали досудебное. По второму – меняем поставщика.
А вот это было уже серьёзно. Если суммировать, в зоне риска 29%. Тут никаких резервов не хватит. А после раздела имущества с бывшей ещё и Воронин выпал. Нужен срочный прорыв.
– Не могу смотреть, как тебе плевать на сына! – Не унималась Ирэна.
Я махнул рукой Ане. Администратор моментально среагировала.
– Поставь мне столик отдельно. Чтобы стоял сзади Ирэны Константиновны. С закусками и без горячительного.
– Что-то ещё?
– Шашлык принесите. Не ел ещё ничего.
– Будет сделано.
Я снова вышел в коридор. Поглядывая на детей, которые веселились от души, я погружался в цифры. Система дала серьёзный крен. У меня было ощущение, что происходит спланированная кем-то диверсия.
Как Ирэна, утащившая к себе Лукрецию, загрузила меня дополнительной работой во вторник, так и в бизнесах начались непонятные пока, но чувствительные пожары.
Чтобы заставить голову работать, я должен был двигаться. Вышел на улицу. Разговаривая по телефону, обогнул ресторан по дальней аллее. Собрался. Ждал подвоха каждую секунду и был готов реагировать.
Замечал даже мельчайшие отклонения от правил. У официанта съехал бейджик. Доводчик на двери начал тормозить. Вытяжка стала работать громче.
Но всё это было терпимо, не влияло на результат.
Я уже собирался возвращаться в зал, когда передо мной мелькнула тень. Человек, одетый во всё чёрное, проскользнул в сторону кухни. Я ускорился. Подошёл к повороту в сторону продуктовой.
Неизвестный тоже начал двигаться быстрее. Я догнал его, когда человек в чёрном отшатнулся от двери на кухню. Судя по движениям бёдер, это была девушка.
Она что-то делала руками перед собой. Что именно, я разглядеть не мог, но явно ничего хорошего.
Резко шагнув к незнакомке, я схватил её за локоть.
– Стоять! Ты кто такая? Что украла?
Просто голодная
Как же я так вляпалась! Хорошо же всё было. Отсиделась тихонечко. И надо же было такому случиться, что я вышла полюбоваться кухней именно в то время, когда там проходил Он.
Разве такие важные бывают в помещениях для персонала? Для таких в основном зале расстилают дорожки и сыпят лепестки роз или чего-там для статусных делают.
А этот был тут. Держал мой локоть, как бульдог. Но хуже всего были глаза. Они были безжалостными и подавляющими. Голубыми. Светлыми, почти как лёд. И такими же холодными.
– Я ничего не брала!
Во взгляде прозрачных глаз ничего не изменилось. Он не верил. Обволакивал меня со всех сторон ледяным облаком, как светом софитов.
