Я молча отрицательно замотала головой. Говорить боялась, чтобы не разреветься. Зорин нахмурился. Я думала, что он начнёт кричать, обзывать дурой, а он кивком спровадил официанта и улыбнулся.
Еле-еле. Углами рта.
– Смотри.
Зорин вынул из вазы на столе крохотную, похожую на кустовую, розу. Окунул её в бурлящую воду. Кипение замедлилось. Пара стало меньше. Но мужчина не торопился.
Станислав аккуратно покрутил розу в булькающей воде, а потом осторожно вынул. Показал мне. Бутон стал чуть-чуть тусклее остальных цветов, но других отличий я не заметила.
Потом Зорин медленно приподнял цветок и с силой ударил им по столу. Лепестки рассы́пались на мелкие осколки! Я вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Не веря глазам, дотронулась до кусочка лепестка.
Он был острым!
Я снова вскрикнула и недоверчиво посмотрела на Зорина. В его глазах было что-то непередаваемое.
– Откуда ты такая неотягощённая?
– Из Южного Бутово.
– Да, знаю я! – Он быстро встал, взглянул в телефон. Продолжил с таким напором, что перечить ему никто бы не решился. – До твоего дома отсюда не меньше полутора часов на машине. Ложись спать в гостевой комнате и не бойся. Тебя никто не тронет.
Это звучало страшно и сказочно одновременно. Он был словно Дед Мороз: заботливый и добрый. А так не бывает. Никто не будет нянькаться со мной просто так. Это же глупо! А дурочка только я, остальные умные.
– Но почему вы так поступаете?
Мне нужен был ответ на этот вопрос! Если бы Зорин сказал, что ему меня жалко, я бы вышла из домика и потопала на трассу. Я не жалкая! Я хожу на пуантах по канату, а это редкость!
Я многое могу. Не надо меня жалеть! И терпеть, когда меня обзывают, я тоже умею. Но почему-то Его мнение для меня было важным. И сердце билось, как перед выступлением. Ну, скажи же!
Зорин снова стал серьёзным. Словно услышав мои мысли, он ответил жёстко, словно припечатывая.
– Потому что я ничего не ел с утра. – И добавил, словно удивившись. – Со вчерашнего утра. Но этого никто не заметил.
Завтрак
Как же мне всё здесь не нравилось! Вокруг было так хорошо, что страшно. Слишком огромная кровать, слишком мягкий ковёр, слишком дорогая мебель. Я боялась сделать лишний шаг, чтобы не испортить эту красоту.
Но хуже всего было в ванной. Мне принесли рюкзак, и я хотела умыться. Но это было невозможно. В комнате не было крана. Раковина была, а источника воды не было.
Только у самой стены лежала чёрная блестящая коробочка, размером с упаковку сока. Только металлическая. Идеально сочетающаяся с плиткой на стенах и полу.
Аккуратно прикоснувшись к коробочке, я поняла, что она приклеена к раковине намертво. Осторожно, стараясь ничего не сломать, я попробовала сдвинуть металлический брусок в сторону, но он не пошевелился.
На краю ванной была такая же штучка. И тоже не двигалась.
Ладно.
Я подошла к душевой кабине, надеясь включить воду там, но едва не заплакала от разочарования. Внутри был экран, как у телефона, и он был тёмным.
Я достала из рюкзака воду в бутылке и умывальные принадлежности. Почистила зубы, смочила нетканую салфетку и протёрла сначала лицо, а потом тело. Переоделась в тренировочную одежду и на цыпочках вернулась в комнату.
Мне надо было тренироваться. Без станка пользовалась подоконником или спинкой кресла. Выглянув в окно, я увидела террасу под навесом. На ней стояли спортивные тренажёры, на которых занимался Зорин.
Прямо сейчас он бежал по дорожке, посматривая на часы. Было ощущение, что он опаздывает на совещание и мчится в офис. Я залюбовалась его атлетичной фигурой.
В Зорине была сила и целеустремлённость. Судя по намокшей майке, бежал он уже давно. Но в лице было что-то такое упрямое, что я понимала, это не последняя его минута на тренажёрах.
Мне нравилось на него смотреть. Балетные избалованы стройными фигурами. Я видела много тонких и гибких мужчин. Но Зорин брал другим. Несгибаемой мощью.
Я любовалась. С трудом отошла от окна. Встав в ближний угол, нашла место, которое с беговой дорожки было не видно, и начала разогреваться и растягиваться.
Меняя позиции, увеличивала амплитуду и скорость движения. Делала всё на совесть. Хоть и не училась уже в училище 8 лет, но старалась делать всё так, словно на меня смотрел педагог.
В конце разминки я сделала фуэте и поклон. А когда подняла голову, за окном, почти вплотную к стеклу, стоял Зорин. Он смотрел так внимательно, словно старался запомнить каждое моё движение.
Смутившись, я отпрянула. Зорин замер, а потом снова окатил меня холодом своих ледяных глаз и, постучав пальцем по часам, кивнул на выход, словно зовя меня с собой.
Я заметалась по комнате, то запихивая в рюкзак вещи, то бегая между ванной, где переоделась и вытерлась влажными салфетками, и спальней. И только когда расчесала волосы, вышла с рюкзаком в коридор.
– Куда собралась? – спросил Зорин, поправляя ворот рубашки и слегка морщась.
– В павильон. Мне вчера показали, где мы будем выступать. Через пару часов приедут техники и начнут монтировать. Я их там подожду.
– Здесь. Сейчас позавтракаешь, а потом дождёшься своих. Когда они приедут, за тобой зайдут и проводят в павильон.
Зорин протянул руку, а меня окатило жаром воспоминания. Как он вчера догнал меня, схватил своими сильными руками и потащил к этому домику. И я вырывалась, молотила по рукам и ногам.
А когда Зорин принёс меня на крыльцо своего домика и развернул к себе лицом, пропала. Он просто меня удерживал, а меня трясло так, что я потерялась. Хотела, чтобы поцеловал.
И по глазам я видела, что и он хотел, но потащил в дом и заказал еды. Страшный человек. Надо было держаться от него подальше. Не вестись на обаяние и деньги. Я и старалась.
Сейчас тоже шагнула в сторону, стараясь увернуться от протянутой Зориным руки.
– Ангелина? – Требовательно спросил он.
– Я бы пошла на лавочку. Мне так проще.
– Точно. Сидеть часами на улице голодной – эта простота гораздо хуже воровства.
Зорин двинулся вперёд, и мне ничего не оставалось, чем войти в столовую.
– Давай-ка, время не тяни, и говори, что ты будешь на завтрак?
– А что есть?
– Ничего нет.
Я растерялась. А зачем он тогда спрашивал, если еды нет? Это такая шутка или он хотел меня позлить? Меня этим не проймёшь. Я и без еды могу, и издевательства переношу спокойно.
– Тогда ничего не надо, – ответила я спокойно.
– Ничего нет, потому что еду надо заказать, и её приготовят сейчас для тебя.
– А потом ждать доставки?
– Нет. – Зорин посмотрел на часы. – Повар на кухне ждёт твоего решения и сделает то, что ты захочешь. Я буду яичницу с беконом, зелёный чай с орешками и сухофруктами. Что будешь ты? Заказывай, и повар приготовит.
Словно услышав его слова, в соседней комнате звякнуло, и к нам вышла приятная женщина в белоснежном костюме и колпаке. Но ещё до того, как я успела сделать заказ, Зорину пришло сообщение.
Он пробежал глазами текст и поднялся на ноги. Не отрываясь от экрана, пошёл к выходу, продолжая со мной говорить.
– Ешь спокойно. Жди в гостевой сколько надо. Не строй из себя сиротку, сидя на лавочке. Это глупо.
Зорин вышел в коридор, а я кинулась к повару.
– Дайте маленький кулёчек!
Женщина удивилась, но через секунду принесла мне целлофановый пакетик. Я схватила со стола вазочку с орешками и опрокинула в кулёк. Туда же высыпала сухофрукты и рванулась за Зориным.
У дверей сунула ему пакет в свободную от пачки документов руку.
– Это что ещё такое? – удивился Зорин.
– Завтрак! – Радостно ответила я.
Есть кое-что ещё
Среда всегда самый напряжённый день. Раньше я не любил понедельники. Теперь понимаю, что там накопилось за выходные, и понедельник мне кажется не таким ужасным.
А вот среда – всегда завал в три раза от понедельника. Все проснулись, разобрались и решили озадачить кого-то другого. Бинго! Телефон начал раскаляться ещё до того, как я вышел из домика.
– Станислав Викторович, есть авария на подстанции в Нижнем. Переходим на резервное.
– Кого подтянули?
– Остапова. Пробуем перестроить под третий квартал. Пока решения нет.
– Жду.
Я подошёл к машине. Новая, чёрная, агрессивная. С матовым кузовом и всеми последними наворотами. Водитель выскочил открыть дверцу. Потому что в одной руке у меня был телефон, а в другой – пакет!
Через минуту я уже говорил по второй линии. В подставке для напитков у меня стоял горячий чай и высокий стакан, в который я опустил пакет с орехами и сухофруктами, собранными Ангелиной.
Дорога была загруженной, как и начавшийся рабочий день. Но в офис я поднимался с подземного паркинга с полупустым стаканом. Сам просматривал присланные таблицы, но косился на сухофрукты. Ел.
– Станислав Викторович, доброе утро. Аналитика у вас на почте. Графики распечатала в цвете, положила в синюю папку. Срочные документы на подпись в красной. – Светлана качнула округлыми бёдрами и сжала губы в бант, давая мне полюбоваться. Не дождавшись комплимента, продолжила, чеканя каждое слово. – У вас сегодня встреча в 12:30 с Горивецким и партнёрами, в 14:20 совещание по строительству, с 16:40 Миллер. Что-то ещё?
Секретарь была идеальной. Иногда я смотрел на контуры её фигуры и любовался. Сегодня она вызывала раздражение.
– Да. Напомните мне, пожалуйста, когда у меня обед.
Светлана судорожно начала искать что-то в телефоне. Она была безупречной и совершенно неинтересной. Даже её идеально скроенные пластическим хирургом губы и бюст сейчас смотрелись уродливо.
Ещё неделю назад мне такое нравилось. Даже на вечеринку к Альпике я ходил почти с такой же Каролиной. А сейчас точно не выбрал бы это. А вот тонкие запястья, Ангелины – да.
Вспомнил и улыбнулся. Светлана вздрогнула. На работе я не улыбаюсь. Тут я только решаю деловые вопросы. Никаких эмоций. Неудивительно, что Светлана начала нервничать.
– Станислав Викторович, у меня не записан обед на сегодняшний день. Давайте продублируем. С кем и во сколько? Заказать столик в Паровой осетрине или в Parmigiana di melanzane?
А я вспомнил, как по закускам на столе скользил восхищённый взгляд Ангелины и понял, что давно не наслаждался едой. Не видел красоты на тарелке, даже если повара были мирового уровня.
Да и вкуса особого не замечал. Заталкивал куски в рот. Жевал, думая совершенно о другом. Не замечал ничего вокруг. Только разговоры, во время еды были важными.
И вокруг меня все были такими же. Стол – только повод поговорить. Девушки тоже не наслаждались едой. Одни ковырялись в еде, ничего не пробуя. Другие обедали с таким видом, словно это было несъедобно.
Ни с кем не хотелось пойти именно в ресторан, а с Ангелиной захотелось. Её живая реакция на мороженое в жидком азоте мне была приятна. Я не мог сам себе объяснить, почему хотел оказаться с ней за одним столом.
– Не надо ресторан, Светлана. Проверьте на субботу заявку к Альпике. Каролину пригласите. И Николая Геннадьевича ко мне пригласите. Срочно.
Светлана настрочила что-то в телефоне, кивнула и пошла к выходу из кабинета. У самой двери остановилась.
– Простите, Станислав Викторович, могу ли я задать вопрос, не относящийся к расписанию встреч?
Это было что-то новенькое, и оно мне не нравилось.
– Я давал повод подумать, что это возможно?
Секретарша смутилась. СекретарША. Я так никогда не называл Светлану. Первый звоночек к её профнепригодности. А мне нужны только классные специалисты. Если у Светланы не хватит мозгов – на выход.
– Простите, конечно же, нет. Больше не повториться. – Девушка снова стала бесстрастной. – Что-то ещё?
– Безопасника.
– Уже за дверью.
– Приглашайте.
Светлана выскользнула в приёмную, а на её место тут же встал, исключительно после стука в дверь, начальник службы безопасности с неизменной папкой в руках. После приветствия я сразу перешёл к делу.
– Нужна информация на Дубровину Ангелину Андреевну. Срочно.
– Сделано.
Карпов протянул мне папку.
– Откуда? – Уточнил я.
– Все, кто находится с вами на расстоянии вытянутой руки, проходят проверку. Информация на Дубровину тут.
