Отца Сашка увидела издалека. Знакомая машина, знакомый силуэт… Она инстинктивно съехала пониже на водительском сиденье, чтобы он её не заметил, хотя ничего секретного в её пребывании тут не было.
– Просто не хочу! – отчётливо сформулировала Сашка причину своего нежелания.
Он шёл, машинально расправляя плечи, приглаживая волосы рукой, жест был таким знакомым, что невольно кольнуло слева…
Нет, Сашка уже давно поняла, что он её не любит, да и успокоилась по этому поводу давненько, но непонимание всё равно, как видно, оставалось.
– Никогда в жизни я так со своим ребёнком не поступлю! – решила Сашка, – Даже если ни малейшей похожести на меня в нём не будет! Даже если пойдёт в мужа или будет похож сам на себя – без разницы! Это всё равно будет МОЙ ребёнок! Родной и любимый, а не отодвинутый в сторонку из-за отсутствия нужного сходства.
Отец обернулся… нет, не услышав телепатически горькие мысли дочки, а просто проверить, хорошо ли, удобно ли стоит его машина.
И тут Сашку осенило!
– Так, секундочку! Что-то я об этом не подумала раньше! Эх, ты, Александра Максимовна! Шляпа соломенная!
Она вновь осмотрела фигуру отца, но уже немного иначе, словно со стороны.
– Ну да… идёт мужчина сорока восьми лет. Седоватый, с мешками под глазами, сутуловатый, не особенно мускулистый и не такой уж, чтоб навылет неотразимый… Идёт домой к жене тридцати лет от роду, да ещё очень красивой, что уж там… Нет, такое бывает! – Сашка вспомнила маминых знакомых, где у мужа и жены разница была двадцать лет, но к разнице прикладывалось ещё кое-что очень важное – там муж и жена по-настоящему любили друг друга, от души наплевав на то, что мужу на момент их встречи было сорок, а жене – двадцать. Их браку уже было почти тридцать лет, уже и дети, и внуки появились – и такое случается.
– Но только вот я в упор не верю в то, что Зоя так любит отца! То есть, я вообще в это не верю. Ладно, пусть я пристрастна, но… нет, всё равно не могу! – Сашка повспоминала красивое правильное лицо мачехи и прищурилась:
– Секундочку… а если я права, то тогда ещё более непонятно, а с чего я решила, что она говорила с подругой, а не с мужчиной?
Отец давно ушел, а она всё сидела, глядя в лобовое стекло и прокручивая в голове события, слова, воспоминания…
Звонок смартфона её отвлёк.
– Да, мамуль! Нет, всё отлично, не волнуйся! Да, я уже вот-вот выезжаю. Нет, я просто задумалась, вот и подзадержалась. Уже выезжаю. Да, всё отлично! И что ты так волнуешься… – уже отключив гаджет и отложив его на сидение рядом, Сашка вдруг поймала ещё одно воспоминание, которое только что безуспешно пыталось достучаться до её сознания.
– Да ладно… неужели же такое может быть? – бормотала она, выкручивая руль. – Хотя… всё может быть. Мы же реагируем на мир часто со слов окружающих, вот и Зоя могла так подумать! В любом случае, надо понаблюдать! Проверить выводы!
Именно эта запланированная проверка и привела Сашку к интереснейшим результатам.
Во-первых, через пару дней отлучками обычно крайне обязательной внучки заинтересовался дед и позвал её к себе в кабинет:
– Саш, у тебя что-то случилось?
Пришлось признаваться и получить отгулы.
– Так бы и сказала, что для пользы семьи! – напутствовал её дед.
А во-вторых, Сашка поближе познакомилась с собакой. Да, с той самой, которая постоянно крутилась во дворе бабушкиного дома.
– Ты опять тут? Уходи отсюда! Уходи, пока на тебя отлов не вызвали! – поругалась на крупную псину, чем-то напоминающую овчарку, какая-то дородная дама.
–Тёть Аня, ну, что вы её гоните? Вы же знаете про коробку, да? – притормозил проезжающий мимо паренёк.
– Да знаю я, знаю! Я б всё сказала её бывшим хозяевам! – поджала губы дама. – Но всё равно ей тут не место. Детей вокруг куча, а она… ей как велели эту проклятую коробку охранять, так она там месяц уже и живёт! Но кто ж знает, что у неё в голове? А ну как нападёт на кого-то? А то, что она творить начала? Ой, лучше бы ей уходить скорее!
Сашка посмотрела на собаку… нет, она её уже неоднократно видела, но думала, что это просто гуляющая псина – на ней был ошейник.
– Какая коробка, о чём они? – неожиданно, этот вопрос живо заинтересовал Сашку. Настолько, что она даже выбралась из засады – скамейки в кустах, и отправилась поинтересоваться.
Общаться с людьми она умела преотлично, так что через пять минут уже знала все невесёлые обстоятельства жизни собаки.
– Да хозяева её тут оставили. Забеременела жена, а они как раз в ипотеку собрались жильё брать – тут-то просто снимали, вот и сочли, что в новую квартиру поедут без «балласта». А ведь как любили-как любили, – сморщилась словоохотливая старушка, которую Сашка выбрала как источник информации.
– А коробка при чём?
– Да при собаке! Точнее, собака при ней. Хозяин выволок коробку, установил в кустах, сами видите, у нас тут зелени много… а потом велел ей эту коробищу стеречь! Сами они уехали, а собака-то и осталась. Сначала прямо не отходила от коробки, а потом… потом, как видно, уже поняла, что они не вернутся! А вот с позавчерашней ночи точно поняла – выть начала. Да так, что аж сердце заходится! Только… только я боюсь, что это конец – у нас вчера уже многие ругались. Она же мешает, да и пугает людей, что уж говорить…
Источник информации покачала головой и куда-то заторопилась, а Сашка в ошеломлении присела обратно на скамью, покосившись на псину.
– Ой, да как же это? – правда, рассиживаться долго у ней не получилось – в правой подворотне показалась Зоя, да не одна. – Ой, вот это да… – пискнула Сашка, боком скатываясь со скамейки в кусты. Да-да, в те самые, где стояла пресловутая коробка с собакой.
Собачья морда оказалась не просто близко – она уткнулась Сашке прямо в физиономию.
– Привет! – шепотом сказала Саша. – Ты меня извини, пожалуйста, но я не могу отсюда убраться. Понимаешь?
– Чего ж не понять? Я вот тоже не могу – некуда мне! А ты… ну, раз не можешь – посиди со мной! – громко и как-то очень понятно вздохнула собака.
Сашка как-то разом представила, каково это – смотреть вслед уезжающей машине с хозяевами, изо всех сил надеясь, что они вернутся!
Вернутся если не за собакой, то хотя бы за очень ценной коробкой. Надеясь, надеясь, надеясь… изо всех, нет, уже из самых-пресамых последних сил. Выпрашивать еду, голодать, когда никто ничего не давал, выискивать лужи, чтобы попить, а это, в нынешнее суховатое лето не самое просто дело, особенно для абсолютно домашней собаки. Уворачиваться от дворников, не подпуская их к своей единственной драгоценности и надежде – коробке. Далеко обходить всех, кто был недоволен её пребыванием во дворе – собака прекрасно умела узнавать таких людей – обычно хватало посмотреть на их морды или услышать их слова. И ждать…
Представить всё это было тем проще, что маленькая Сашка примерно так же когда-то ждала отца. Да, конечно, без такой обреченности и безвыходности – в конце-то концов, она была несоизмеримо богаче собаки – у неё есть мама, бабушка, дед.
Но само ощущение ненужности и того, что мимо тебя прошли и не взяли, не подумали уходя, даже напоследок обратить внимание, сказать что-то ласковое, не говоря уж о том, чтобы вернуться, было для Сашки очень даже знакомо.
Наверное, именно всё это и подтолкнуло её под локоть, заставив по-другому посмотреть на чужую, совсем незнакомую, но такую понятную уже собаку.
– Бедная ты… моя… – слово вырвалось случайно.
Ну в самом деле, какая она Сашкина? Но псина обернулась с таким жадным изумлением, с такой внезапной надеждой, что Сашка на какое-то время даже забыла, зачем она в этих кустах вообще оказалась!
– Что я натворила! Как ей быть, когда я уеду? Когда я её тоже оставлю! – это было первое, что подумалось, когда под руку неловко и несмело подсунулась длинная, худая, пыльная и горячая от волнения морда.
Правда, эти мысли смыло что-то другое, совсем-совсем неразумное, нерасчётливое и неожиданное в своей смелости.
– Секундочку… а что мне мешает её НЕ оставлять?
Cашка вспомнила, как отчаянно хотела завести собаку – всё детство хотела… но…
– У папы была аллергия! Какая там собака, если он весь покрывался пятнами, начинал чихать и кашлять, даже если я просто на руках подержала щенка, когда в гости к подружке ходила.
Да, ей пришлось отказаться от мечты. Только вот…
– Погодите-ка! Так он же с нами теперь не живёт! Уже год как не живёт! – в рифму подумалось Сашке. – Ндааа, оказывается, кто-то тут страшный тормоз! – сообщила она сама себе. – Я целый год лишалась без собаки, а могла бы щенка завести… – забавное словечко «лишалась» было вычитано в интернете, в рассказах о смешном коте, и означало «скучать очень-преочень, так что прямо сил нет».
Тут она скосила глаза на замершую рядом псину и решительно кивнула сама себе:
– Нет, не могла бы! Вот она – моя собака! Это даже хорошо, что я так залишалась! А ну как не узнала бы её. И мама точно не будет против! Я же помню, она когда-то хотела собаку!
Собака почуяла, что что-то изменилось, когда Сашка уверенно и решительно положила руку ей на голову. Так-то она просила о ласке, умоляла просто. Почему-то оказалось, что еду выпросить было проще, чем уговорить кого-то хоть на секунду подарить вот это тёплое, драгоценное и такое нужное ощущение ласки. А без него собака уже почти совсем не могла жить.
Девушка, которая оказалась в её кустах, сказала драгоценное слово «моя», а ещё погладила, и собака была почти счастлива. Почти, потому что это должно было скоро закончиться. Ну да… вот сейчас уже закончится – рука поднялась… Она сейчас уйдёт и не вернётся, как и её первые люди.
Но вместо этого тёплая ладонь уверенно накрыла голову между ушей.
– Эй, собака, ты пойдёшь со мной? Будешь моей? – на Сашку никогда в жизни никто так не смотрел – с самой-пресамой последней надеждой.
– Ты не шутишь? Нет? Да что ж ты спрашиваешь?
На протянутую Сашкину ладонь легла сначала одна собачья лапа, прилично грязная и пыльная, но это было совершенно неважно, а потом вторая. И стало понятно, что ей разом вручается всё-всё, что есть – вся собака целиком со всеми своими достоинствами и недостатками, с верой, надеждой, безмерной любовью и невеликой собачьей мудростью.
– Ты моя хорошая! – Сашка прикрыла лапы второй рукой, а потом только что рыбкой на газон не нырнула, потому что практически рядом прозвучал такой знакомый голос:
– Заяяя, как я скучаааю!
– Княгинюшка, однако! – констатировала Сашка беззвучно, обнимая собаку, чтобы она не выскочила сторожить коробку и отгонять свежеприбывших претендентов. Правда её умница уже и не думала охранять коробку – она собиралась охранять саму Сашку, а пока ей ничего не угрожало, просто сидела рядом, счастливо привалившись к боку только что обретенной хозяйки.
– Неразумно скучать тут! – недовольный мужской голос пытался призвать к сойкиному благоразумию, – Увидит твоя свекруха или этот… пасынок, мало тебе не покажется.
– Не волнуйся. Свекруха готовит, а этот мелкий поганец в планшете играется. Прям спасение! Не знаю, чтоб я делала, если бы не игры. Правда, свекруха уже зудит, что мол, вредно ему всё время играться, и мне надо его куда-то там свозить, выгулять.
– И чё? Повезёшь мальчика на выгул? Поводочек не забудь! – хохотнул мужчина. – Или он на его папаше пристёгнут, чтоб не сбежал?
– Смеешься? Да куда он от меня? – фыркнула Зоя. – Надоел ужасно! Скорее бы ему премию выплатили. В их конторе по итогам прошлого года летом выплачивают… Сумма приличная, как раз сколько не хватает до квартирки, да срок вкладов по счетам у него заканчивается.
– Ты ж учти, что при делёжке свекруха будет показывать, что она большую часть денег дала!
– Да и ладно, всё равно будет прилично. Плюс то, что я от бывшей муженька получу.
– Вот что-то я в этом сильно сомневаюсь. В конце-то концов, парня ей и так отдадут, как только ты оттуда свалишь.
– Так кто ж знает, что я собираюсь свалить? – нежный смех Зои запутался в кустах. – Я вовсе даже напротив – собираюсь стать для мальчика второй мамочкой. Нет, лучшей мамочкой! Как ты думаешь, что должна чувствовать та кошелка-Лариса, когда будет видеть, что сыночек драгоценный её не то, что о ней не думает и не скучает, а и вспоминать не хочет! А она его любит до полусмерти! Мне свекруха только и зудела с первого раза, как я её увидела, так это о том, как Лариска вцепилась в мальчишку. А до этого матери моей об этом рассказывала.
– Любит, но без боя отдала? Да ещё не сама привезла? Чего-то не похоже, – засомневался мужчина.
– Именно потому, что любит, так и отдала. Чтоб ты ещё понимал! А не привезла сама – чтобы мы со свекровью не видели её рыдания да истерики. Я у её дочурки специально спросила, так ты бы видел, с какой рожей она мне отвечала! Та ещё крыса, кстати! Я и не думала, что кого-то из их семейки смогу не переносить больше, чем Даньчика-зайчика, оказалось – могу! Так что я хорошо с Лариски запрошу. Мало того, что за сына, так ещё и компенсацию за хамство дочуркино!
– Ты смотри, не переборщи! Что там за Лариса? Богатая?
– Cемейка богатая. У них фирма по продаже продуктов.
– Всего-то? Ларьки какие-то?
– Да какие там ларьки? У них своих магазинов десятка два и в Питере, и в Ленобласти, а ещё продуктовые сети снабжают. Они работают по скупке фермерских продуктов, в том числе экстра-класса и деликатесов, и перепродаже всего этого. Я специально уточняла.
– Ты про какие-то акции раньше говорила… – недовольно напомнил тип.
– Да, именно. Это была треть от акций семейной фирмы. У Ларисы была, само собой. Но они реорганизовывались и она, дура такая, свою долю родакам передала, так что Макс ничего из этого не получил.
– Какая я молодец! – порадовалась в кустах Сашка, наглаживая собаку одной рукой, а другой удерживая смартфон, старательно записывающий разговор. – И сейчас молодец! И собаку нашла, и гадюку нашла, всех нашла! Видимо, я и правда, по характеру такая же, как моя собачища!
Глава 8. Добро пожаловать
А Зоя не унималась:
– Я не понимаю, как можно было взять и просто так отдать родителям акции! Я думала, что может, они ей заплатили, ну выкупили, и она деньги притырила. Макс же от неё тырил.
– Да ладно? Какой у тебя честный муженёк! – хмыкнул неведомый «Зая»
Но Зоенька сарказма не уловила:
– А чё? Он должен был ей всё показывать? Да она и так зашибает прилично, хватит с неё. А тут у него проекты попёрли, уже несколько лет как… Так он деньги на карту матери клал. Попросил её сделать ему отдельную карту, вот туда и перечислял.
– И прямо тебе рассказал? – засомневался любопытный тип.
– А чё бы нет? Он в меня влюблён! И ухаживал красиво, а для этого деньги нужны, вот я и спросила как-то, а что его жена думает о том, куда он деньги тратит… Ну мне же интересно было, какие у них средства, может, он столько зашибает, что ему подарки, которые он мне оплачивает, вообще незаметны. Вот тогда-то он мне и рассказал, что жена про львиную долю его доходов вообще не в курсах!
– Продуманный дядечка, – констатировал «Зая».
– Ага, – согласилась Зоя. – А когда он развёлся год назад, то взял и открыл счёт уже на своё имя и с материнской карты все свои деньги сбросил на свой счёт. Так и бывшая не сможет к нему придраться – деньги-то типа матери, и мать, если что, лапу не запустит!
– Да… только ты можешь запустить! – рассмеялся Зоин собеседник.
– Ну, жизнь – боль! – глубокомысленно изрекла Зоя. – Короче, половину от той суммы я могу взять, плюс, половину от премии, плюс то, что с Ларки стрясу.
– Вот об этом сомневаюсь больше всего.
– А ты не сомневайся! Он уже считает, что это мать виновата в разводе – отца не удержала, не следила за собой и так далее. Но это свекруха постаралась, а я ещё особенно и не работала в этом направлении, но непременно займусь!
– Я сама тобой займусь, зараза ты этакая! – уверенно пообещала себя Сашка. – Получишь ты и половину того, и этого, и ещё вдогонку!
– Хороший дом! – «Зая» мимолётно выглянул из зарослей, заставив Сашку ещё плотнее вжаться в кусты, – Жаль у свекрухи ничего отжать нельзя. У неё четырёхкомнатная, да?
– Да, и большая! И ещё гаражи и так деньги есть… но я уже и с юристами советовалась… даже если она сыну что-нибудь подарит, ничего при разводе поделить не выйдет!
– А сколько ей? – поинтересовался милый Зоин друг, – Хотя, какая разница, наследное тоже не делится! А вот если бы он наследное или подаренное продал, а потом новое купил бы в браке с тобой, вот такое точно можно делить.
– Всё равно он сможет доказать, откуда деньги взяты, – откликнулась Зоя. – Да, это труднее, но сможет – я узнавала.
– Узнавала она… ишь ты, – изумилась Сашка. – Надо же так ошибаться в человеке. Я-то думала, что она глупая как пробка! Ну ладно, ладно, придираюсь… просто не очень умная. А она прямо продуманная хищница.
А над Сашкиной головой, продуманная хищница тем временем переживала о том, что имущество Валентины Петровны зацапать не удаётся.
– Такая свекровь баба мерзкая! Одна радость – с хозяйством своим не лезет – я ж как-никак типа княжеских кровей, спасибо маме, что во всей этой белиберде копается.
