– Приготовились братцы, – тихо произнёс я, когда катер проходил вдоль борта «Асамы».
А кого ещё я мог выбрать целью, как не самый боеспособный вымпел адмирала Уриу. Воровать так миллион, покорять, так королеву. Был бы тут «Микаса», я бы размениваться не стал. Ишь как расслабились, даже противоминные сети не выставили. «Нейтральный порт» говорите? Ну-ну.
Пора! Я дунул в свисток, и над темными водами рейда Чемульпо разнеслась задорная трель. Практически сразу за моей спиной хлопнул кормовой минный аппарат. Катер вздрогнул, а из трубы вылетел сигарообразный снаряд весом в четыре с половиной пуда. Встревоженные крики на борту сразу нескольких кораблей. Гулкий взрыв и вздыбившийся фонтан под правым бортом японца.
Я мельком сумел рассмотреть радостно возбуждённые взгляды парней, но, как и было приказано, они не издали ни звука. Сомнений в том, кто именно совершил эту дерзкую атаку, ни у кого не будет. Но к чему мне облегчать задачу врагам и давать им в руки свидетельства, которые могут послужить доказательством против меня. Не о себе беспокоюсь, о команде.
Выдал очередную трель! И снова хлопок, вздрогнувший всем корпусом катер, выметнувшаяся из носового аппарата мина. Резко крутанул руль влево и выдал три коротких поспешных свистка. Иванов, наш машинист, тут же увеличил подачу пара в машину, и мы ощутили, как по катеру прошла дрожь, и он начал быстро набирать ход. Вот только это не глиссер и не водный мотоцикл, чтобы сорваться с места взбесившейся лошадью. Да, ускоряется он довольно резво, но лишь в местных реалиях.
Опять рвануло, и под бортом броненосного крейсера вновь вздыбился могучий фонтан. Не до кончиков мачт, едва поднялся над леерами, заряд не столь могуч, как хотелось бы, и подорвался на глубине в несколько метров. Но от этого зрелище, не менее завораживающее своей мощью. Выкусите от русского минного катера!
Вновь выдал трель, и из двух концов закреплённой поперёк кормы трубы повалил густой белый дым, стелящийся над водой и надёжно укрывающий нас от взоров врагов. Я просто воссоздал условия получения дымовой завесы на российских танках и БМП в моём мире. Две трубы, горелки в одной из них, поток воздуха, впрыск керосиново-масляной смеси вместо солярки, и вуаля. Сработало как надо.
Форсунки? Хорошо бы, но при отсутствии гербовой пишут на простой. Поэтому использовал медную трубку со сплющенным концом. Это же не впрыск топлива в дизельный двигатель, тут и на глазок сработает.
– Ложкин, Галанцев, шевелите булками, ети вашу мать! – резким громким шёпотом рыкнул я на замешкавшихся артиллериста и торпедиста.
Те только чертыхнулись и принялись снимать с носовой тумбы метательный минный аппарат, чтобы вместо него воткнуть сорокасемимиллиметровку Гочкиса. У меня за спиной минёр Мещеряков и гальванёр Дубовский спешно заряжают аппарат очередной миной. Для разнообразия молча. Ничего ещё не закончилось, нужно быть готовыми ко всему.
На «Асаме» сейчас не до нас. С бортов других кораблей катер не рассмотреть из-за расползающейся дымовой завесы. Но есть те, кто может не просто испортить нам настроение, но и прихлопнуть к нехорошей маме.
Несмотря на то, что нападения японцы не ожидали, совсем уж беспечными они тоже не были, и боевое охранение организовали согласно морскому уставу и наставлений. А в качестве такового на всех флотах мира сегодня используются в первую очередь катера. Ну и миноносцы поочерёдно несут сторожевую вахту. Их тут два отряда, восемь вымпелов. Совсем не шутка.
– Снегирёв, прими, – приказал я.
– Есть, – тут же отозвался рулевой, вставая к штурвалу, пристроившемуся слева на надстройке машинного и котельного отделений.
Я же спрыгнул в кокпит и оттеснил Будко от пулемёта на крыше каюты. Теперь комендор будет в роли второго номера. Его время ещё придёт, настреляется вволю. Сейчас же нам нужна точность. Иначе схарчат сволочи. Быстро обежал взглядом максимку, несмотря на тёмную ночь мне не составило труда убедиться в том, что тот полностью изготовлен к бою.
Вообще в кокпите сейчас тесновато. Нас тут четверо, а приходится ещё и мину заряжать, отчего толкаемся плечами. Но ничего не поделаешь, минный катер и скученность команды – суть одно и то же. Как, впрочем, и огневая мощь, в чём только что убедились самураи.
По акватории уже вовсю шарят прожектора в поисках укрывающегося в ночи врага, за кормой стелется над водой густая молочно-белая взвесь, в которой вязнут тянущиеся от кораблей световые лучи.
Крики раздаются не только сзади, но и с боков. Это в дело вступили катера. А вот пара прожекторов с миноносцев, находящихся впереди и справа. Один из них шарит в противоположном от нас направлении, зато второй упёрся в стену завесы и повёл вдоль неё. Ещё немного, и он нас нащупает.
Я прикинул дистанцию, выставил целик, взялся за рукояти и положил большие пальцы на гашетку. В какофонию тревожных ночных звуков добавился ещё один. Резкий, пугающий и грохочущий. Максим завибрировал в моих руках, но благодаря большой массе чётко выдерживал линию прицеливания. Короткая очередь, и прожектор погас, а с миноносца послышались встревоженные крики. Однозначно досталось и кому-то из команды.
А вот ещё один прожектор, на этот раз слева, и он быстро ползёт в нашу сторону, ориентируясь на вспышки выстрелов.
– Гриша, вправо тридцать, – приказал я.
– Есть, – отозвался Снегирёв, перекладывая штурвал.
Можно, конечно, выбраться из кокпита и развернуть пулемёт, но тогда это же придётся проделать и Будко. Вести огонь без второго номера из этого пулемёта чревато перекосами, чего не хотелось бы, так как это потеря времени. Куда проще и быстрее переложить руль, меняя курс.
Есть! Я поймал в прицел светлый диск прожектора, который уже практически нащупал нас, и нажал на гашетку. Максим вновь ожил в моих руках, выплюнув в приближающийся катер короткую очередь. Свет тут же погас. Послышались крики. В нашу сторону разворачиваются ещё сразу два прожектора.
– Снегирёв, право сорок пять.
– Есть право сорок пять, – сразу отреагировал на мой приказ рулевой.
Катер начал поворот, палуба под ногами накренилась, а меня повело влево. Я без труда удержался за рукояти пулемёта. Да и скорость у нас сейчас не так уж и велика. Иванов выдерживает полный ход в двенадцать узлов. Можно и до самого полного разогнаться, а это уже четырнадцать, но тут есть нюансы. Пара в котле едва ли хватит минут на десять такого хода. Чтобы обеспечить достаточную производительность, придётся наддать угольку в топках, а тогда из труб появятся факелы, которые для самураев будут, что твой маяк.
Ч-чёрт, всадить бы сейчас ракетой с дымным зарядом, прикрываясь с одного из бортов, лишая противника обзора. Тогда и вихлять пришлось бы меньше, подставляя корму с валящей из доморощенного дымогенератора завесой. Да только не было у меня ни времени, ни возможности для тщательной подготовки.
Хорошо хоть, удалось переснарядить бездымным порохом полсотни снарядов к Гочкису. Изготовить на коленке и испытать генератор дымзавесы. Ну и провести учения, чтобы хоть как-то отработать предстоящую атаку с последующим отходом. Совсем немало, если что. Признаться, я сомневался, что у нас получится уложиться в столь сжатые сроки.
– Вырубай генератор, – толкнул в плечо Будко.
Комендор выпустил пулемётную ленту и, пригнувшись, перекрыл кран подачи топливной смеси на впрыск. Горелки так и продолжали гореть, прогревая металл, мало ли, вдруг опять понадобится.
Мы же тем временем скользнули за тушу одного из пароходов, на палубе которого были слышны тревожные выкрики и суета. Судя по голосам, англичане. Приметили нас, да и мудрено было бы не заметить, коль скоро мы проходим вблизи от них. Иное дело, что толком рассмотреть, кто мы, у них не получается.
Ну и я приказал вывесить японский флаг, что моим парням крайне не понравилось. Их трудности, тоже мне чистоплюи. Вроде и не офицеры, не дворянская кровь, а туда же. Впрочем, тот же сигнальщик Казарцев, что остался на хозяйстве, в бою, рискуя жизнью, поднял на мачте сбитый флаг. Моим новоявленным подчинённым несколько лет вкладывали в головы гордость службой на флоте. Для меня вражеский флаг над нашим катером – ловкий манёвр и военная хитрость, для них позор и предательство. Вот интересно, как оно у меня будет с господами офицерами, если нижние чины уже взбрыкивают. Впрочем, подчинились, и ладно.
– Кто такие? – окликнули нас на английском с палубы парохода.
– Лейтенант Хатана, минный катер крейсера «Асама». Разыскиваем русских, напавших на нас. Будьте внимательны, – отозвался я, старательно имитируя японский акцент.
С языками у меня полный порядок. Я свободно говорю на двух десятках. А нужно будет, смогу выучить ещё столько, сколько потребуется. Абсолютная память рулит.
– Понял вас, благодарю за предупреждение, – раздалось сверху, и мы благополучно проскочили дальше.
Обогнув британский пароход, взяли курс на север, тамошнее мелководье нам ни разу не помеха. Маршрут я помню хорошо, так что проблем не предвидится. «Варяг–02» резал черные воды залива, выдавая стабильные двенадцать узлов. Выше поднимать не стал, чтобы не случилось факелов. Да и нет в этом нужды, потому как быстроходнее нашего катеров нет ни в японском флоте, ни в русской эскадре. Максимум, на что они способны, как раз эти самые двенадцать узлов, но это на пределе и недолго из-за недостаточной производительности котла.
Словом, если нам и приходится кого-то опасаться, то только миноносцев. Увы, но отлив ещё не начался, и вода достаточно высокая, а потому и им тут самое раздолье. Только если совсем уж не знать акваторию залива, во что верится с трудом. Уж что-что, а готовились к войне самураи вдумчиво.
Я посмотрел на валящий из труб дым и мысленно похвалил Врукова. Всё же хорошо, что среди добровольцев есть двое кочегаров. По поводу этих специалистов хватает иронии, над ними вечно потешаются, но правда заключается в том, что они не менее важны. Неумёха не сможет обеспечить равномерный прогрев котла, у него в топке то будет бушевать пламя, то затухать, как результат – и выработка пара выйдет непостоянной, и работа машины станет то проседать, то набирать обороты. Опять же, упомянутый ранее факел из трубы. А ещё из-за неумелого обращения с топкой, несвоевременной и неаккуратной чистки колосников может случиться выброс искр, которые демаскируют позицию катера ничуть не хуже.
За нами так никто и не увязался. Поэтому к нужному островку мы вышли, как и планировали, в заданный промежуток времени между четырьмя и пятью часами утра. Я вооружился ацетиленовым фонарём и подал сигнал. С берега мне тут же бодро ответил Казарцев.
Сигнальщик имел лёгкое ранение в плечо, но, несмотря на это, настаивал на присоединении к команде. А я особо и не возражал. Без подобного специалиста обойтись можно легко. В конце концов я и сам могу отработать за связь, невелика наука. Но посчитал, что того, кто, невзирая на рвущиеся снаряды, с риском для жизни бросился поднимать флаг, точно стоит взять с собой.
– Как всё прошло, ваше благородие? – встретил меня вопросом Харьковский.
– Всё в порядке, боцман. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Две мины в борт «Асаме».
– Потопили? – с надеждой спросил тот.
– Если потонет, то командира следует отдать под суд. Не с такими повреждениями идти на дно, – покачав головой, возразил я. Но тут же добавил: – Однако минимум на два месяца мы его из войны выключили. А может, и на три.
– Уже хорошо, – просиял боцман.
Тем временем прибывшие в красках описывали остававшимся на острове, как они надавали япошкам по щам. Те же в свою очередь внимательно слушали их, не скрывая обуревавшей их зависти. Впрочем, это не мешало им искренне радоваться нашему успеху. Ведь по всему выходит, что мы посчитались с самураями за избитого «Варяга».
Тот факт, что тот лежит на дне акватории гавани, а японцы вскоре вернутся в строй, никого не расстраивал. Как я уже говорил, никто не сомневался в том, что этот гордый красавец будет поднят и продолжит службу под Андреевским флагом. Сомнения имелись разве только у Мещерякова, зарядившего мины, да я совершенно точно знал, что такого не будет.
– Боцман, хвост мы вроде бы не привели, но всё одно нечего расслабляться. Отчаливаем и идём на Артур.
– Есть на Артур. Ну, чего рты раззявили?! Принимайтесь за дело, телячья немочь.
Глава 5
Упрямая старуха
М-да. Пять баллов оно и не так серьёзно, но и приятного мало. Волны вроде бы невысокие, всего-то в сажень с небольшим, но катер вынужден взбираться на них, а затем скатываться между ними. С пенных барашков всё время срывает брызги и бросает нам в лицо.
Борта у нашего «ноль второго» низкие, так что захлёстывает с завидной регулярностью. Несмотря на то, что мы прикрыли кокпит парусиновым пологом, воду из него приходится откачивать. Лучше решать проблемы до их возникновения, чем после кусать локти.
Шлюпка идёт за нами на жёсткой сцепке типа автомобильной. Это я озаботился, иначе её могло бросить на нас. Правда, и сейчас приходится всё время за ней следить. Мало ли, вдруг её зальёт, и она пойдёт на дно. А тогда уж и нам придётся несладко.
Разумеется, я предвидел это, мне не впервой оказываться в открытом море на маломерном судне. Ещё в родном мире четырежды пришлось самому перегонять яхты через океан, и там бывало куда как лихо. Это всё равно, что инженер, построивший мост, становится под него, когда проезжает поезд, чтобы расписаться в качестве выполненных работ.
Мы прихватили с собой дополнительную парусину, благо недостатка в этом не было, и прикрыли уголь тройным слоем. Понятно, что стопроцентной гарантии безопасности это не даст. Но мы постоянно следим за нашим прицепом.
А вообще, глядя на неудобство с четырёхвёсельным ялом, я решил обзавестись лёгкой складной лодкой. Мне известна конструкция нескольких моделей, и три из них собирал своими руками, так что сложностей не возникнет. Я ведь много чего хочу наворотить, и разъездное судёнышко не помешает.
– Ваше благородие, может, к берегу уйдём, переждём непогоду? – спросил Харьковский так, чтобы не слышали матросы.
– Не веришь в нашего «ноль второго», а, боцман? – подмигнул ему я.
– Да верить-то я в него верю. И в вас уж поверил, вижу, как управляетесь в неспокойном море. Люди вымотаются. Уж часов двенадцать, как нас мотает. Гляжу на вас, и думается мне, что куда-то опаздываем.
– Не то, чтобы опаздываем, но и запас по времени небольшой. Так что придётся потерпеть. Я вам лёгкую прогулку не обещал.
– То ваша правда, ваше благородие, не обещали.
– Да не переживай, морской болезни ни у кого не случится, а остальное чешуя. Или парни спать не могут в болтанке?
– Да куда они денутся, спят, конечно.
Под отдых я выделил личному составу каюту. Она тут небольшая, всего-то одна койка поперёк у переборки с машинным отделением да столик слева. Имеется и второй ярус, как в купе, но если опустить полку, тогда возникает ощущение, что ты лежишь в ящике, а чтобы дотянуться до крышки, даже не нужно вытягивать руку.
Есть ещё кубрик на баке, вход в который через люк в основании орудийной тумбы. Там имеется четыре спальных места вдоль бортов. Высота не позволяет рассчитывать на второй ярус, но если распределить личный состав на три вахты, то вполне возможно организовать отдых. Иное дело, что основная доля вывозимого нами имущества сейчас как раз там и находится, а потому личному составу отдыхать попросту негде.
На вот такой случай, пожалуй, стоит обзавестись лёгкой съёмной конструкцией из стальных труб и парусины. Она обеспечит куда больший комфорт, чем наскоро устроенный полог, под который то и дело задувает и попадает вода.
Я вообще планирую многое тут переделать. Успел уже облазить катер и составить план реконструкции. После моей вдумчивой переделки из него получится такая конфетка, что все обзавидуются. Даже на крейсерах и броненосцах облизываться станут. Какой же моряк не любит бодрого хода. А «ноль второй» будет летать. Факт.
К ночи ветер утих до умеренного, а волна серьёзно так успокоилась. Барашки всё ещё случались, но брызги в лицо уже не летели. Впрочем, это ненадолго. Пока пробирались через сильное волнение, успели выбиться из графика. Не то чтобы опаздываем, но прибудем тютелька в тютельку. То есть можем и опоздать. Что меня категорически не устраивало. Веселиться, так веселиться от души.
– Андрей Степанович, прикажи подтащить ялик, заполните короба доверху. А потом ставьте мачту и бушприт, – приказал я боцману, закончив определять координаты.
– Под парусом пойдём? – удивился тот.
Есть чему. Подобным уж давно не пробавляются на судах, имеющих машину. На катере она в наличии и работает исправно. На секундочку, мы уверенно выдавали восемь узлов, вполне приемлемая скорость для грузовых судов. А могли прибавить ещё, поддерживая постоянный ход в двенадцать.
– Поможем машине. Хочу поберечь уголь.
– Да у нас его, поди, и так с запасом.
– Боцман.
– Прошу прощения, ваше благородие. Будко, Галанцев, Мещеряков, Дубовский, отцепляем ялик и подтягиваем его борт к борту. Грузим угольные короба.
Особой радости матросики не выказали, всё же волна присутствует, и качка неслабая. На крейсере ничего подобного и близко не было бы с его-то массой. А вот нас раскачивает. Работать же в подобных условиях удовольствие ниже среднего. Тем не менее дело спорилось. Харьковский, может, и позволял себе уточнять мои приказы, но дело своё знал туго.
Вообще-то, его понять можно. Парню двадцать восемь, и в море он уже седьмой год, по осени должен был уйти в запас, да не судьба. Мне же всего лишь восемнадцать, девятнадцать только в мае исполнится. Угу, вот такой я великовозрастный морской волк. К тому же за прошедшие три месяца никак себя не проявил. В бою, конечно, сумел произвести впечатление, и во время ночной атаки показал самураям Кузькину мать. Но одно дело драка, и совсем другое – судовождение. И всё же приказ он выполнил.
Погрузка коробов много времени не заняла. На палубе имеются соответствующие люки, куда ссыпается уголь, а он в свою очередь расфасован в мешки. Встали цепочкой и управились в два счёта. Это же не крейсер с его необъятными ямами.
С установкой мачты и бушприта пришлось малость повозиться. Если бункеровкой на кораблях занимались регулярно, то с парусами возились не так часто. Вернее, очень мало. Тем не менее всё сложилось как надо, и вскоре развёрнутые два кливера и гафельный парус туго наполнил ветер, а «Варяг–02» понёсся вперёд как норовистый скакун. В смысле брыкаясь и поднимая тучи брызг. А ведь обрадовались было, что болтанка почти прекратилась. Как бы не так. Стало ещё веселее…
На траверз залива Талиенван мы прибыли в десять утра. Я приказал спустить паруса, подтянуть шлюпку и провести очередную бункеровку. Предпочитаю иметь полный запас угля. Я ведь ни много ни мало собрался опять вмешаться в ход истории, кто его знает, как она на это отреагирует. Может ведь и осерчать ненароком.
Едва закончили с погрузкой, как погода опять начала портиться. Катер то и дело поднимался на волны и ухал между ними. Что ни говори, а ветер в пять балов для шлюпок и катеров слишком свежий. Хотя для нас и не опасный. Всё же водоизмещение в пятнадцать тонн и полная загрузка положительно сказывались на остойчивости. Но всё одно приятного мало.
К одиннадцати часам мы подошли к северному проходу в залив Талиенван у острова Сан-Шан-Тау. Где в этот момент трудился минный транспорт «Енисей», заканчивавший выставление заграждения.
– Казарцев, сигнал на «Енисей». Минный катер крейсера «Варяг». Направляюсь в Артур. Сбился с курса. Прошу разрешения присоединиться.
– Есть, – отозвался матрос и, несмотря на ранение в руку, начал бодро отстукивать сообщение.
Вообще-то, я сам хотел отписаться, но на лице моряка проступила обида, и я не удержался, позволив ему сделать это самостоятельно. Флажки ему сейчас противопоказаны, поэтому я приказал воспользоваться прожектором, на который установили насадку со шторками. Вот он и стучит, кривясь от боли из-за ранения как раз правой руки.
– Сбились с курса, ваше благородие? – не сумев скрыть своего удивления, тихо так, чтобы не услышали другие, спросил боцман.
– Что-то не так, Андрей Степанович? – глянул я на него.
– Никак нет, ваше благородие. Прошу простить.
– Боцман, мне не нравится, что у тебя постоянно возникают вопросы, прежде чем выполнить приказ. Давай так. В следующий раз ты сначала выполнишь распоряжение, а потом станешь спрашивать. Если только не будешь уверен, что моя ошибка может стоить слишком дорого. Вопросы?
– Слушаюсь, ваше благородие.
– Вот и славно.
– С «Енисея» передают привет, разрешают подойти для разговора, – сообщил Казарцев.
Вот и ладушки. Признаться, я опасался, что Степанов может взбрыкнуть. Если исходить из того, что мне о нём известно, это самолюбивый и достаточно жёсткий офицер. Но пока всё складывается наилучшим образом.
– Я командир минного транспорта «Енисей», капитан второго ранга Степанов, – послышался с борта корабля голос, усиленный рупором.
– Вахтенный офицер крейсера «Варяг», мичман Кошелев, – вооружившись таким же девайсом, представился я.
