Хорошо хоть, удалось переснарядить бездымным порохом полсотни снарядов к Гочкису. Изготовить на коленке и испытать генератор дымзавесы. Ну и провести учения, чтобы хоть как-то отработать предстоящую атаку с последующим отходом. Совсем немало, если что. Признаться, я сомневался, что у нас получится уложиться в столь сжатые сроки.
– Вырубай генератор, – толкнул в плечо Будко.
Комендор выпустил пулемётную ленту и, пригнувшись, перекрыл кран подачи топливной смеси на впрыск. Горелки так и продолжали гореть, прогревая металл, мало ли, вдруг опять понадобится.
Мы же тем временем скользнули за тушу одного из пароходов, на палубе которого были слышны тревожные выкрики и суета. Судя по голосам, англичане. Приметили нас, да и мудрено было бы не заметить, коль скоро мы проходим вблизи от них. Иное дело, что толком рассмотреть, кто мы, у них не получается.
Ну и я приказал вывесить японский флаг, что моим парням крайне не понравилось. Их трудности, тоже мне чистоплюи. Вроде и не офицеры, не дворянская кровь, а туда же. Впрочем, тот же сигнальщик Казарцев, что остался на хозяйстве, в бою, рискуя жизнью, поднял на мачте сбитый флаг. Моим новоявленным подчинённым несколько лет вкладывали в головы гордость службой на флоте. Для меня вражеский флаг над нашим катером – ловкий манёвр и военная хитрость, для них позор и предательство. Вот интересно, как оно у меня будет с господами офицерами, если нижние чины уже взбрыкивают. Впрочем, подчинились, и ладно.
– Кто такие? – окликнули нас на английском с палубы парохода.
– Лейтенант Хатана, минный катер крейсера «Асама». Разыскиваем русских, напавших на нас. Будьте внимательны, – отозвался я, старательно имитируя японский акцент.
С языками у меня полный порядок. Я свободно говорю на двух десятках. А нужно будет, смогу выучить ещё столько, сколько потребуется. Абсолютная память рулит.
– Понял вас, благодарю за предупреждение, – раздалось сверху, и мы благополучно проскочили дальше.
Обогнув британский пароход, взяли курс на север, тамошнее мелководье нам ни разу не помеха. Маршрут я помню хорошо, так что проблем не предвидится. «Варяг–02» резал черные воды залива, выдавая стабильные двенадцать узлов. Выше поднимать не стал, чтобы не случилось факелов. Да и нет в этом нужды, потому как быстроходнее нашего катеров нет ни в японском флоте, ни в русской эскадре. Максимум, на что они способны, как раз эти самые двенадцать узлов, но это на пределе и недолго из-за недостаточной производительности котла.
Словом, если нам и приходится кого-то опасаться, то только миноносцев. Увы, но отлив ещё не начался, и вода достаточно высокая, а потому и им тут самое раздолье. Только если совсем уж не знать акваторию залива, во что верится с трудом. Уж что-что, а готовились к войне самураи вдумчиво.
Я посмотрел на валящий из труб дым и мысленно похвалил Врукова. Всё же хорошо, что среди добровольцев есть двое кочегаров. По поводу этих специалистов хватает иронии, над ними вечно потешаются, но правда заключается в том, что они не менее важны. Неумёха не сможет обеспечить равномерный прогрев котла, у него в топке то будет бушевать пламя, то затухать, как результат – и выработка пара выйдет непостоянной, и работа машины станет то проседать, то набирать обороты. Опять же, упомянутый ранее факел из трубы. А ещё из-за неумелого обращения с топкой, несвоевременной и неаккуратной чистки колосников может случиться выброс искр, которые демаскируют позицию катера ничуть не хуже.
За нами так никто и не увязался. Поэтому к нужному островку мы вышли, как и планировали, в заданный промежуток времени между четырьмя и пятью часами утра. Я вооружился ацетиленовым фонарём и подал сигнал. С берега мне тут же бодро ответил Казарцев.
Сигнальщик имел лёгкое ранение в плечо, но, несмотря на это, настаивал на присоединении к команде. А я особо и не возражал. Без подобного специалиста обойтись можно легко. В конце концов я и сам могу отработать за связь, невелика наука. Но посчитал, что того, кто, невзирая на рвущиеся снаряды, с риском для жизни бросился поднимать флаг, точно стоит взять с собой.
– Как всё прошло, ваше благородие? – встретил меня вопросом Харьковский.
– Всё в порядке, боцман. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Две мины в борт «Асаме».
– Потопили? – с надеждой спросил тот.
– Если потонет, то командира следует отдать под суд. Не с такими повреждениями идти на дно, – покачав головой, возразил я. Но тут же добавил: – Однако минимум на два месяца мы его из войны выключили. А может, и на три.
– Уже хорошо, – просиял боцман.
Тем временем прибывшие в красках описывали остававшимся на острове, как они надавали япошкам по щам. Те же в свою очередь внимательно слушали их, не скрывая обуревавшей их зависти. Впрочем, это не мешало им искренне радоваться нашему успеху. Ведь по всему выходит, что мы посчитались с самураями за избитого «Варяга».
Тот факт, что тот лежит на дне акватории гавани, а японцы вскоре вернутся в строй, никого не расстраивал. Как я уже говорил, никто не сомневался в том, что этот гордый красавец будет поднят и продолжит службу под Андреевским флагом. Сомнения имелись разве только у Мещерякова, зарядившего мины, да я совершенно точно знал, что такого не будет.
– Боцман, хвост мы вроде бы не привели, но всё одно нечего расслабляться. Отчаливаем и идём на Артур.
– Есть на Артур. Ну, чего рты раззявили?! Принимайтесь за дело, телячья немочь.
Глава 5
Упрямая старуха
М-да. Пять баллов оно и не так серьёзно, но и приятного мало. Волны вроде бы невысокие, всего-то в сажень с небольшим, но катер вынужден взбираться на них, а затем скатываться между ними. С пенных барашков всё время срывает брызги и бросает нам в лицо.
Борта у нашего «ноль второго» низкие, так что захлёстывает с завидной регулярностью. Несмотря на то, что мы прикрыли кокпит парусиновым пологом, воду из него приходится откачивать. Лучше решать проблемы до их возникновения, чем после кусать локти.
Шлюпка идёт за нами на жёсткой сцепке типа автомобильной. Это я озаботился, иначе её могло бросить на нас. Правда, и сейчас приходится всё время за ней следить. Мало ли, вдруг её зальёт, и она пойдёт на дно. А тогда уж и нам придётся несладко.
Разумеется, я предвидел это, мне не впервой оказываться в открытом море на маломерном судне. Ещё в родном мире четырежды пришлось самому перегонять яхты через океан, и там бывало куда как лихо. Это всё равно, что инженер, построивший мост, становится под него, когда проезжает поезд, чтобы расписаться в качестве выполненных работ.
Мы прихватили с собой дополнительную парусину, благо недостатка в этом не было, и прикрыли уголь тройным слоем. Понятно, что стопроцентной гарантии безопасности это не даст. Но мы постоянно следим за нашим прицепом.
А вообще, глядя на неудобство с четырёхвёсельным ялом, я решил обзавестись лёгкой складной лодкой. Мне известна конструкция нескольких моделей, и три из них собирал своими руками, так что сложностей не возникнет. Я ведь много чего хочу наворотить, и разъездное судёнышко не помешает.
– Ваше благородие, может, к берегу уйдём, переждём непогоду? – спросил Харьковский так, чтобы не слышали матросы.
– Не веришь в нашего «ноль второго», а, боцман? – подмигнул ему я.
– Да верить-то я в него верю. И в вас уж поверил, вижу, как управляетесь в неспокойном море. Люди вымотаются. Уж часов двенадцать, как нас мотает. Гляжу на вас, и думается мне, что куда-то опаздываем.
– Не то, чтобы опаздываем, но и запас по времени небольшой. Так что придётся потерпеть. Я вам лёгкую прогулку не обещал.
– То ваша правда, ваше благородие, не обещали.
– Да не переживай, морской болезни ни у кого не случится, а остальное чешуя. Или парни спать не могут в болтанке?
– Да куда они денутся, спят, конечно.
Под отдых я выделил личному составу каюту. Она тут небольшая, всего-то одна койка поперёк у переборки с машинным отделением да столик слева. Имеется и второй ярус, как в купе, но если опустить полку, тогда возникает ощущение, что ты лежишь в ящике, а чтобы дотянуться до крышки, даже не нужно вытягивать руку.
Есть ещё кубрик на баке, вход в который через люк в основании орудийной тумбы. Там имеется четыре спальных места вдоль бортов. Высота не позволяет рассчитывать на второй ярус, но если распределить личный состав на три вахты, то вполне возможно организовать отдых. Иное дело, что основная доля вывозимого нами имущества сейчас как раз там и находится, а потому личному составу отдыхать попросту негде.
На вот такой случай, пожалуй, стоит обзавестись лёгкой съёмной конструкцией из стальных труб и парусины. Она обеспечит куда больший комфорт, чем наскоро устроенный полог, под который то и дело задувает и попадает вода.
Я вообще планирую многое тут переделать. Успел уже облазить катер и составить план реконструкции. После моей вдумчивой переделки из него получится такая конфетка, что все обзавидуются. Даже на крейсерах и броненосцах облизываться станут. Какой же моряк не любит бодрого хода. А «ноль второй» будет летать. Факт.
К ночи ветер утих до умеренного, а волна серьёзно так успокоилась. Барашки всё ещё случались, но брызги в лицо уже не летели. Впрочем, это ненадолго. Пока пробирались через сильное волнение, успели выбиться из графика. Не то чтобы опаздываем, но прибудем тютелька в тютельку. То есть можем и опоздать. Что меня категорически не устраивало. Веселиться, так веселиться от души.
– Андрей Степанович, прикажи подтащить ялик, заполните короба доверху. А потом ставьте мачту и бушприт, – приказал я боцману, закончив определять координаты.
– Под парусом пойдём? – удивился тот.
Есть чему. Подобным уж давно не пробавляются на судах, имеющих машину. На катере она в наличии и работает исправно. На секундочку, мы уверенно выдавали восемь узлов, вполне приемлемая скорость для грузовых судов. А могли прибавить ещё, поддерживая постоянный ход в двенадцать.
– Поможем машине. Хочу поберечь уголь.
– Да у нас его, поди, и так с запасом.
– Боцман.
– Прошу прощения, ваше благородие. Будко, Галанцев, Мещеряков, Дубовский, отцепляем ялик и подтягиваем его борт к борту. Грузим угольные короба.
Особой радости матросики не выказали, всё же волна присутствует, и качка неслабая. На крейсере ничего подобного и близко не было бы с его-то массой. А вот нас раскачивает. Работать же в подобных условиях удовольствие ниже среднего. Тем не менее дело спорилось. Харьковский, может, и позволял себе уточнять мои приказы, но дело своё знал туго.
Вообще-то, его понять можно. Парню двадцать восемь, и в море он уже седьмой год, по осени должен был уйти в запас, да не судьба. Мне же всего лишь восемнадцать, девятнадцать только в мае исполнится. Угу, вот такой я великовозрастный морской волк. К тому же за прошедшие три месяца никак себя не проявил. В бою, конечно, сумел произвести впечатление, и во время ночной атаки показал самураям Кузькину мать. Но одно дело драка, и совсем другое – судовождение. И всё же приказ он выполнил.
Погрузка коробов много времени не заняла. На палубе имеются соответствующие люки, куда ссыпается уголь, а он в свою очередь расфасован в мешки. Встали цепочкой и управились в два счёта. Это же не крейсер с его необъятными ямами.
С установкой мачты и бушприта пришлось малость повозиться. Если бункеровкой на кораблях занимались регулярно, то с парусами возились не так часто. Вернее, очень мало. Тем не менее всё сложилось как надо, и вскоре развёрнутые два кливера и гафельный парус туго наполнил ветер, а «Варяг–02» понёсся вперёд как норовистый скакун. В смысле брыкаясь и поднимая тучи брызг. А ведь обрадовались было, что болтанка почти прекратилась. Как бы не так. Стало ещё веселее…
На траверз залива Талиенван мы прибыли в десять утра. Я приказал спустить паруса, подтянуть шлюпку и провести очередную бункеровку. Предпочитаю иметь полный запас угля. Я ведь ни много ни мало собрался опять вмешаться в ход истории, кто его знает, как она на это отреагирует. Может ведь и осерчать ненароком.
Едва закончили с погрузкой, как погода опять начала портиться. Катер то и дело поднимался на волны и ухал между ними. Что ни говори, а ветер в пять балов для шлюпок и катеров слишком свежий. Хотя для нас и не опасный. Всё же водоизмещение в пятнадцать тонн и полная загрузка положительно сказывались на остойчивости. Но всё одно приятного мало.
К одиннадцати часам мы подошли к северному проходу в залив Талиенван у острова Сан-Шан-Тау. Где в этот момент трудился минный транспорт «Енисей», заканчивавший выставление заграждения.
– Казарцев, сигнал на «Енисей». Минный катер крейсера «Варяг». Направляюсь в Артур. Сбился с курса. Прошу разрешения присоединиться.
– Есть, – отозвался матрос и, несмотря на ранение в руку, начал бодро отстукивать сообщение.
Вообще-то, я сам хотел отписаться, но на лице моряка проступила обида, и я не удержался, позволив ему сделать это самостоятельно. Флажки ему сейчас противопоказаны, поэтому я приказал воспользоваться прожектором, на который установили насадку со шторками. Вот он и стучит, кривясь от боли из-за ранения как раз правой руки.
– Сбились с курса, ваше благородие? – не сумев скрыть своего удивления, тихо так, чтобы не услышали другие, спросил боцман.
– Что-то не так, Андрей Степанович? – глянул я на него.
– Никак нет, ваше благородие. Прошу простить.
– Боцман, мне не нравится, что у тебя постоянно возникают вопросы, прежде чем выполнить приказ. Давай так. В следующий раз ты сначала выполнишь распоряжение, а потом станешь спрашивать. Если только не будешь уверен, что моя ошибка может стоить слишком дорого. Вопросы?
– Слушаюсь, ваше благородие.
– Вот и славно.
– С «Енисея» передают привет, разрешают подойти для разговора, – сообщил Казарцев.
Вот и ладушки. Признаться, я опасался, что Степанов может взбрыкнуть. Если исходить из того, что мне о нём известно, это самолюбивый и достаточно жёсткий офицер. Но пока всё складывается наилучшим образом.
– Я командир минного транспорта «Енисей», капитан второго ранга Степанов, – послышался с борта корабля голос, усиленный рупором.
– Вахтенный офицер крейсера «Варяг», мичман Кошелев, – вооружившись таким же девайсом, представился я.
Подниматься на борт счёл нецелесообразным. Слишком уж большая качка, можно и катер повредить. Ни к чему такие риски. А переговорить можно и вот так. Хотя и без особых подробностей.
– Как вы тут оказались? – спросил он.
– Два дня назад наш крейсер был заперт на рейде отрядом адмирала Уриу. Он предложил нам сдаться, иначе намеревался атаковать нас прямо на рейде. Наш командир решил прорываться. В результате вырваться нам не удалось, крейсер сильно избили, и мы его затопили на рейде. Канонерку «Кореец» взорвали. Команду распределили между кораблями нейтралов. Я с разрешения Руднева собрал добровольцев и на уцелевшем катере отправился в Артур.
– Ясно. Держитесь в кабельтове от нас, как закончим постановку, возьмём курс на Артур.
– Есть.
Когда отошли от «Енисея», я остался на мостике и в бинокль наблюдал за постановкой минного заграждения в ожидании неминуемого. Не думаю, что здешние события будут сильно отличаться. А значит, у меня есть шанс кое на что повлиять. Понимаю, что старуха история злая тётка, и в общем мне её ход не изменить. Но это ведь не значит, что не получится воздействовать на некоторые незначительные события. К примеру, спасти два корабля и пару-тройку десятков жизней. Как-то сомнительно, что это повлечёт радикальные изменения.
Ага. А вот и она, всплывшая мина. Минный транспорт замедлился, начал отрабатывать машиной назад. На корме бахнул сорокасемимиллиметровый Гочкис. Я глянул на плавающую мину. Вновь грохнула пушчонка, всплеск от снаряда рядом. А вот и пара винтовочных выстрелов. И опять мимо.
– Полный ход! Снегирёв, подрежь корму «Енисея», – приказал я, прекрасно зная, что именно сейчас должно произойти.
– Слушаюсь.
Вода под кормой корабля забурлила, винты начали отрабатывать задний ход. Но едва корабль сумел погасить инерцию, как капитан второго ранга Степанов вынужден был отдать приказ: «Стоп машина!» Иначе мог подмять нас кормой. Вообще-то, я сильно в этом сомневаюсь, и лихой вид моего рулевого в том порукой. Но рисковать командир «Енисея» не стал.
– Какого чёрта вы делаете, мичман! – прокричал в рупор Степанов.
– Я позабочусь о мине, господин капитан второго ранга! – ответил я в такую же жестянку.
После чего снял со стопора максимку, взялся за рукояти и положил пальцы на гашетку. Стрелять при волнении в пять балов не так-то и просто. Но у меня достаточно богатый опыт, и голова не голова, а баллистический вычислитель.
Пулемёт выплюнул короткую очередь. Но волна как раз приподняла мину, и строчка фонтанчиков прошла с недолётом. Подгадал момент и вновь выдал очередь на десяток патронов. На этот раз фонтанчики запрыгали вокруг цели, сквозь выстрелы я уловил три глухих металлических щелчка.
Вот и всё. Минимум одна пуля пробила корпус, и этого вполне достаточно, чтобы потопить мину. Но я не стал надеяться на случай и выдал ещё одну короткую очередь, вновь добившись попаданий.
– Отличная работа, мичман, – с помощью рупора похвалил меня Степанов.
– Хорошо иметь пулемёт, господин капитан второго ранга. У меня на борту в наличии ещё один, который я намерен сдать в Артуре. У вас есть шансы прибрать его к рукам.
– Буду иметь в виду. Ладно, пора возвращаться в крепость.
– Не будете ожидать сопровождение?
– Нет. Тут всего-то три часа экономичным ходом, пасмурно, видимость плохая. Так что присоединяйтесь, – великодушно предложил он.
– Есть, – козырнул я.
Интересно, чем обернётся решение Степанова? Ведь ничего не случится. Правда? Тут же недалеко, видимость и впрямь не ахти, и издалека дымы не рассмотреть. Да и не такой уж и густой этот дым, уголь в ямах добротный…
А вот хрен тебе, золотая рыбка! Нет, ну вот что такое не везёт и как с ним бороться. Я пока без понятия, что там за корабль несётся к нам на всех парах, но ни капли сомнений, что это японец.
– Казарцев, сообщение на «Енисей», предлагаю идти в Артур полным ходом. Я на разведку.
– Есть, – коротко бросил сигнальщик.
– Снегирёв, лево сорок пять, курс двести десять градусов.
– Есть лево сорок пять, курс двести десять градусов, – ответил рулевой.
– Ложкин, орудие на корму. Туда же двадцать гранат.
– Есть, – отозвался кондуктор.
– Галанцев, минный аппарат на нос.
