Но «другая Катя» по-прежнему молчала, словно ее и не было. Зато не собиралась молчать Ира.
– В каком еще лесу?! – возмутилась подружка. – Что ты мне мозги пудришь?
– На твои мозги пудры не много уходит, не жалко, – гыгыкнула в ответ Катя. То есть не сама она, конечно, а ее вторая ипостась, которая после этих слов снова наглухо закрылась.
– Что?!.. – задохнулась Ирина. – Что ты сказала?.. Да ты… да я с тобой после этого…
В телефоне запищали гудки отбоя.
Обескураженная Катя села на кровать и сжала руками голову. Что же это такое? И как ей теперь жить с этим? Вернее, с этой. С этой…
Открылась дверь.
– Иди ужинать, – бросила мама, и дверь снова захлопнулась.
«Ну вот, – подумала Катя, – мама тоже обиделась. Совсем я одна осталась».
И, вовсе не собираясь этого делать, Катя внезапно расплакалась.
Глава третья, о первом школьном дне в новом качестве
Школьный день был полон неожиданностей. Сначала от Кати пересела за другой стол Ирка. Впрочем, чего-либо подобного и следовало ожидать. Зато дальше и впрямь начались чудеса.
Первым уроком был английский, и Катя очень боялась, что ее спросят, ведь после вчерашних приключений у нее просто не осталось сил на перевод заданного текста. И ее, конечно же, спросили. И… Катя ответила. Да еще как! Она говорила по-английски, словно тот был ее родным языком!
Англичанка Вера Павловна после первых же Катиных фраз опустилась на стул и в течение всего Катиного «выступления» лишь мотала головой, приговаривая, как заведенная: «It’s impossible!»
– Ты где так «спикать» наблатыкалась? – подошел к Кате после урока Витька Белов, главный в классе задира и забияка.
– Там, где надо! – неожиданно зло ответила она. – Уроки учить нужно, а не по улице шляться.
– Это кто шляется? – попер на нее Витька, демонстративно закатывая рукава джемпера. – Я ведь не посмотрю, что девчонка, как дам…
Договорить он не смог. Катя ничего не успела понять, увидела только, как собственный кулак, помимо ее воли, подлетает к Витькиному носу, а когда пришла в себя, Белов уже визгливо подвывал, прижимая к лицу ладони, из-под которых капала на белый воротничок рубашки кровь.
Катю обступили одноклассники. Кроме Ирины, которая демонстративно отошла в сторону.
– Ну, Юлаева, ты даешь! – уважительно-опасливо сказал первый красавчик класса Иван Митрофанов, бывший двоечник, а с середины прошлого года – внезапный круглый отличник.
– Катюха, это ты? – дернула ее за рукав вторая подруга, Наташа, и почти повторила вчерашние Иркины слова: – Тебя сегодня не узнать.
– Это английская шпионка, – заржал кто-то из парней. – Она Юлаеву пришила и теперь под ее видом к нам внедряется.
– Пусть вернет нам Юлаеву, – сказал еще кто-то. Катя не поняла, кто именно, но это последнее высказывание почему-то сильно ее задело.
– Да идите вы все, знаете куда?!.. – выкрикнула она, резко повернулась и зашагала прочь, оставив позади недоумевающих парней и девчонок.
– Правильно, так их! – гыгыкнула вдруг вторая Катина ипостась, впервые после вчерашнего вечера заговорив с ней. – Мы им еще покажем, кто такая Екатерина Юлаева!
– А ты тоже хороша! – набросилась на свое второе «я» Катя. – Ты чего творишь? Ладно Белов, так ему и надо, но английский-то!..
– Я?! – задохнулась от возмущения ведьмочка. – Да я же клево ответила! Я ж тебе пятерку заработала!
– Ну да, да, прости, – сбавила Катя обороты, опасаясь, что ее «половинка» снова обидится и замолчит. – Просто ты чересчур уж здорово отвечала. У меня с английским обычно проблемы, выше четверки редко получаю, а тут вдруг… По другим предметам ты тоже такая крутая? – на всякий случай поинтересовалась она.
– Да уж не хуже тебя! – буркнула та. – Думаешь, я в своей берлоге только лапу сосу? Папа знаешь как меня по всем предметам гоняет! Ну, а насчет английского… Я ж тебе говорила, что мы много по миру ездим, по слетам разным. Общаемся. А чтобы лучше друг друга понимать, еще и подколдовываем, когда языки учим. Есть всякие методики… Немецкий, кстати, я еще лучше знаю.
– Куда уж лучше-то, – хмыкнула Катя. – Хорошо, что у нас его нет.
Остальные уроки прошли без особых происшествий. Катя получила еще две пятерки, по алгебре и географии, но с этими предметами у нее и без посторонней помощи все было в порядке.
Очередное ЧП произошло уже после уроков, когда она возвращалась домой. Из-за кустов позади школьного футбольного поля вышли четверо парней. Одного из них Катя узнала еще издали, это был Витька Белов. Трое других были года на два-три старше; по крайней мере двое из них, насколько помнила Катя, учились в восьмом классе их школы.
– Эй, ты, – подойдя, грубо бросил третий, вовсе ей незнакомый. – Это ты моего брата покалечила?
– Ага, – весело ответила Катя. Она даже не разобралась, кто именно из двух ее «я» это сказал, поскольку и впрямь ей вдруг стало не страшно, а очень смешно. – А чего он только тебя привел, маму с папой не взял, бабушку с дедушкой? А, Витюньчик?.. – повернулась она к однокласснику. – Ма-а-аленький!.. Обидела его плохая девочка!.. Носик ушибла… Или мало досталось, еще захотел?
– Сейчас тебя обидят, – буркнул Белов-младший, прячась за спину брата.
Парни стали медленно приближаться, обходя Катю с трех сторон. И вдруг она услышала сзади:
– Отстаньте от нее! Четверо на одну девчонку – это подло!
Катя обернулась. К ним бежал Леша Безбородов, ее одноклассник. Лешка в ее представлении был «никаким» – тихим, незаметным, очень «средним» учеником. Она вдруг поняла, что совсем ничего про него не знает. И только сейчас подумала, что Безбородов – вполне симпатичный мальчик. И, как оказалось, смелый. Только глупый. Куда он против четверых-то?
– Уходи, Леш, – сказала она парню. – Спасибо, но я сама.
– А ну-ка, ну-ка, – внезапно отпихнул ее в сторону старший Белов, – не до тебя сейчас, видишь, очередь. Мотай отсюда, в следующий раз с тобой разберемся!
Он подтолкнул Катю в спину, и от неожиданности она упала на колени. А когда поднялась, увидела, что парни уже набросились на Лешку и молотят его изо всех сил.
Катя почувствовала, как рванулось к дерущимся ее тело. Но точно знала, что в драку ей встревать не хочется. Значит, это действовала вторая ее половинка.
– Стой, – обратилась она внутрь себя, – не лезь туда, они же нас поколотят! Пойдем, позовем взрослых!
– Пока мы их позовем, они его побьют, – буркнула ведьмочка.
– А так они побьют и его, и нас!
– Ну и пусть! Его нельзя бросать, это нечестно. Он же тебя хотел спасти!
Катя не нашлась, что ответить. Конечно же, ее «сестренка» была права. Но это лишь если рассуждать со стороны. А вот когда тебя по-настоящему и очень больно будут за эту честность бить…
И пока она рассуждала, ведьмочка воспользовалась ее замешательством, полностью завладела телом и с воинственным кличем ринулась в самую гущу потасовки.
Их, конечно же, отделали нехило. Повезло, что мимо проходил учитель физики, тот самый Игорь Васильевич. Трое старших подростков успели удрать, а Катю, Лешу и Витьку физик повел в школу, в кабинет директора.
Витька опять тоненько подвывал – его нос был снова разбит в кровь, чем обе Кати очень гордились. Лешка держался спокойно, словно его все это не касалось, хотя из его носа тоже сочилась струйка крови, а под правым глазом зрел багровый фингал. Катя дотронулась до его руки и слегка сжала пальцы:
– Спасибо.
– Да ну, – отдернул ладонь Лешка и покраснел. А потом еле слышно выдавил: – Это тебе спасибо.
– Нам, – ответила Катя и подмигнула.
Глава четвертая, в которой Катя мирится с мамой, берет урок колдовства и играет в буриме
Вечером, сидя в своей комнате «под домашним арестом», Катя почему-то чувствовала себя очень счастливой. Ей неожиданно пришла в голову мысль, что до вчерашнего дня она и впрямь была всего лишь половинкой и только теперь стала наконец единой, цельной личностью.
– Катя, – позвала она мысленно, – ты сейчас слышишь, о чем я думаю?
– Угу, – отозвалось в ее голове. – И мне тоже так кажется. Да, знаешь что… Зови меня лучше Катериной. Мне так больше нравится, да и путаться не будем.
– Ну, мы-то с тобой не запутаемся, – улыбнулась Катя. – Но если ты хочешь, ладно.
Потом она слышала, как мама с кем-то разговаривает по телефону. До нее долетали обрывки фраз: «Ее не узнать… да-да, переходный возраст… скорей бы приехал Костя…»
Катя вспомнила о папе и загрустила. Вот ведь!.. Мама с ней не разговаривает, папа в командировке, а ей сейчас так нужна поддержка, ощущение чего-то надежного и постоянного, когда в ее жизни все так стремительно меняется. Задумавшись, она даже не услышала, как открылась дверь в комнату, лишь почувствовала теплые мамины руки на голове.
Катя обняла маму и заплакала. А когда слезы кончились, на душе вновь стало легко и радостно, грусти там почти что не осталось.
– Мама, – сказала она, прижавшись щекой к маминой кофте, – а папа скоро вернется из своего рейса?
– Ну ты же знаешь, – потрепала ее по затылку мама, – осталось меньше месяца. Потерпи. Я тоже по нему очень скучаю.
– А он, случайно не в Германии? – шмыгнула носом Катя.
– Они должны были туда заходить, – удивленным голосом ответила мама. – А почему ты спрашиваешь?
– Да так, просто… Мам, а ты умеешь колдовать? – Катя наконец-то подняла голову и заглянула маме в глаза.
– Колдовать? – опешила мама. – Конечно, нет! Что за странный вопрос? Хотя, ты знаешь, моя бабушка, твоя прабабушка Анна, хорошо гадала, и ее даже называли ведьмой.
– Она уже умерла?
– Давно. Сразу после того как ты родилась.
О драке возле школы они больше в тот вечер не говорили. И мама, когда выходила из комнаты, не стала запирать дверь.
– А ты меня научишь колдовать? – спросила у «сестренки» Катя.
– Мне казалось, это ты меня чему-то учить собираешься, – хмыкнула в ответ та.
– Одно другому не мешает. По-моему, мы с тобой одинаково недоразвиты. Только с разных сторон.
Обе «ипостаси» зашлись в дружном хохоте.
– И все-таки, – отсмеявшись, сказала Катя. – Научи, а?
– Чему я могу тебя научить? – помедлив, ответила Катерина. – Мы с тобой – одно и то же. Значит, ты можешь то же, что и я.
– Но я не могу!
– А водитель?
– Ой, правда… Но это у меня получилось нечаянно. А как сделать, чтобы это было… ну, как в сказке: «По щучьему веленью, по моему хотенью!»?
– Вот, ты сама себе и ответила. Только щука тут не нужна. Ты сама должна что-то захотеть очень сильно, представить это, как наяву.
– Я попробую, ладно?
– Валяй.
И Катя попробовала. Она обвела глазами комнату, остановила взгляд на люстре. Там была включена лишь одна лампочка из трех, но и она вдруг погасла.
– Это ты выключила? – поинтересовалась ведьмочка и гыгыкнула: – Силой мысли?
– А ты разве не слышала, что я делала? – удивилась Катя.
– Не слышала. Я задумалась. Так что ты делала?
– Я посмотрела на лампочку и вспомнила вдруг детскую загадку: «Висит груша, нельзя скушать». Вот я и захотела, чтобы лампочка превратилась в грушу.
– Правда? – обрадовалась Катерина, и, растопырив руки, в темноте пробралась к выключателю.
– А ну-ка, – сказала она, щелкнув тумблером.
В люстре зажглись две другие лампочки. На месте первой из черного электропатрона и впрямь свисала желтая груша, на вид казавшаяся сочной и сладкой.
Катерина быстро «сорвала» ее и откусила большой кусок от желтого бока. Через мгновение она стала плеваться и кашлять.
– Тьфу! Гадость! Ты чего наколдовала?!
К сожалению, вкус этого «колдовства» чувствовала не только маленькая ведьма, но и сама Катя. Если смешать в прокисшем молоке мелко изорванную бумагу с ватой, круто эту смесь посолить, добавить пару столовых ложек подсолнечного масла, пол чайной ложки соды и немного жженого сахару, то получилось бы, наверное, примерно то же самое по вкусу, что вышло у нее с этой грушей.
– Действительно, гадость у меня получилась, – скисла, как то молоко, Катя.
– А ты, когда колдовала, вкус представляла?
– А надо было? Я просто грушу представила. Внешне.
– Внешне!.. – передразнила ведьмочка. – Если берешься колдовать, надо все учитывать.
– И химический состав, может, знать нужно? – съязвила слегка обиженная Катя. Ее ведь не удосужились предупредить заранее, а теперь отчитывают!
– В идеале – да, – не уловила сарказма «сестренка». – Но не обязательно. Достаточно все хорошо представить. И, если правильно представишь вкус, то химический состав будет таким, как надо, не волнуйся. Но вообще-то ты с продуктами питания не очень экспериментируй. Мне и папа запрещает этим заниматься.
– Почему?
