Первый среди равных. Судьба — книга №4 серии «Первый среди равных»

– Это хорошо, – задумчиво произнёс Савелкин, – а то я думал такого уважаемого энца обделили. Орден не дали, да в глухомань ссылают.

– Почему же в глухомань… – возразил, чтобы только продолжить разговор. Ехать-то долго. Сначала до речного порта, а потом… да и если честно пакостно на душе, хотя Савелкину и возразить было нечего. Глухомань она и есть глухомань – четыре недели если по земле до столицы добираться, пусть и восточная оконечность, но считай граница центральной части Империи.

Так, изредка споря между собой, через неделю мы прибыли в бывшее поместье энца Роилы Донса. Жалко этого молодого парня, что погиб во время мятежа. Хотя, мятежом восстание военных при воцарении Линессы Первой не называют. Правильно говорят – историю пишет победитель. Не прошло и двух лет, события, в которых я принял непосредственное участие называются вхождением на трон истинной правительницы Империи. Смешно конечно слышать. Столько небылиц и явно выдуманных историй мне пришлось услышать о тех событиях, но мне всё равно. Я ушёл со службы, жалование, если с умом распоряжаться положили достойное, плюс поместье и отчисления за изобретение. Пусть и авторские будут мне идти только два года, но нужды в деньгах я не испытывал. Оставалась проблема – чем заниматься. В сельском хозяйстве и управлении поместьем я ничего не понимал от слова «совсем». И вникать в особенности посева, взращивания сельскохозяйственных культур мне не хотелось, хотя и родом из деревни, но не хочу, всё надоело…

В поместье меня встретили насторо́женно. Приехал чужак – выскочка. Даже пришлось управляющего, что поставило государство присматривать за своей собственностью выпороть. А то ишь, возомнил о себе. Главное, что узнал – как называется само центральное поместье. Ничего необычного так и называется – поместье Донса. По фамилии бывшего владельца. А та в свою очередь брала свои корни от реки, что разделяла земли почти на две равные половины…

Скучно. Первую неделю я посветил объезду земель. Мне кланялись, показывали земли, где-то хвалились, но в большинстве своём плакались на тяжёлую жизнь. А потом начался сущий ад. Соседи разузнали, что в их краях появился молодой офицер в отставке и в добавок холостой. И я замучался принимать гостей. Они что ли сговорились или очерёдность расписали, но как только уезжали одни, так приезжали другие и ладно бы только энцы дворяне – хозяева земель. С ними-то хоть поговорить можно было о чём, узнать, где семена раздобыть, чем выгодно заниматься, земля-то у нас специфическая, как говорили на Земле – зона рискованного земледелия: то засуха, то заморозки не вовремя, а то дожди зальют. Так нет. Приезжали они всем семейством: с дочерями, жёнами, сёстрами, племянницами и другими дальними родственниками в основном женского пола. Самое неприятное, приходилось, натянув на себя маску, принимать соседей с радушием. Накрывать стол и по десятому разу рассказывать одно и то же. Только одна польза случилась от таких встреч. Я нашёл себе управляющего, которого после короткого инструктажа, чтобы много не воровал и крестьян не загонял, без зазрения совести поставил на хозяйство. А на двадцатый день от этих встреч меня уже тошнило.

– Куда это вы, уважаемый энц? – видя, что я с утра собираюсь в дорогу, нарисовался Савелкин. Он, кстати, тут неплохо устроился. Я его к себе не приближал, но и не отдалял. Дал время освоиться, отдохнуть от меня, так скажем, а он оказался шустрым. Нашёл себе вдову – хозяйку постоялого двора и считай устроил себе семейную жизнь.

– В Роднас съезжу, – ответил, продолжая собираться.

– Я с вами.

– Нет, Савелкин. Останешься здесь. У тебя жена молодая, – хмыкнул, я – да и за Вихо́ром присмотр нужен, – сказал, как отрезал. Не хотел никого с собой брать. Устал я от общения. Надеялся, что туда – в глушь никто в гости не приедет.

– Это за управляющим что ли? – почесал затылок Савелкин.

– За ним. Он человек здесь новый, я ему наказ дал, а ты проследи, чтобы ничего такого без меня не случилось. Главное, гостям кто будет приезжать, говори, что по делам уехал. Отдалённые земли смотреть. Когда вернётся не знаешь. Я это и Вихо́ру сказал. И тебя я уверен, что спросят. Но и ты не ленись, после свадьбы приступай к своим обязанностям, чтоб учёт был и контроль.

– Чего?

– Я ж тебя на должность пока не поставил. Посмотри, оглядись, поговори с мужиками, только не пей много, – при этих словах я поморщился. Здесь, на планете, оказывается, толком не знают о крепких спиртных напитках типа коньяк и горькие настойки. Только разведённый спирт – то есть водка, да лёгкие вина. Даже пиво какое-то специфическое на вкус. А эту лабуду я не люблю. Ладно бы спирт делали из пшеницы, так нет, изготавливают его из сырья, аналога которому в земной жизни я не нашёл.

– Не буду, – нехотя произнёс Савелкин.

– Вот и хорошо. Всё, Савелкин. Поехал я, – ответил, вскочил на коня и натянул поводья. Ездить толком верхом я более-менее научился, как раз будет повод потренироваться, а то за эти дни толстеть начал.

– Одни, без сопровождения?! – услышал слова Савелкина, но не обернулся и ничего не ответил. Сопровождения мне ещё не хватало, чтобы за мной, за энцем кто-то присматривал…

Ехал не скажу, что быстро, но и долго на одном месте не задерживался. Смотрел, общался с местными жителями, представляясь путником. Разговорчивых попадалось мало. Пусть я и поехал один, в обычной гражданской одежде, только документы и прочие регалии взял с собой, на всякий случай, но практически ничего нового из общения не узнал. Обычная жизнь восемнадцатого, а может и семнадцатого века родной планеты Земля. Нет и намёка на технический прогресс, процветает тяжёлый ручной труд без какой-либо механизации. А откуда ей взяться? Грамотные-то люди есть – читать, писать, считать умеют, но вот слишком мало их и в основном дворяне. Среди сельского населения трудно найти образованного. Только староста, да ещё пара человек могут уверенно считать и писать. Тот же Олинса – староста Роднаса единственный считать и писать умел в Роднасе.

Селение охотников, откуда я начал свой путь на этой планете показалось на третий день пути. Я смутно помнил время, проведённое в этом селе и мне всё было в новинку, но незаметно въехать в селение не удалось. А чего я хотел, мала́я ребятня бегает где ей вздумается и, зная короткую дорогу, а то и не разбирая её, быстро доложит о приближении путников.

При въезде меня встречали.

– Доброго дня, – поздоровался первым.

– Доброго и вам, уважаемый. Вы по делу или с пути сбились? На Заго́нту на последней развилке вам надо было ехать прямо, а не сворачивать, – говорил Олинса. Именно он с несколькими мужиками вышел меня встречать прям у въезда в селение.

– По делу Олинса. Вижу не узнал. А ведь совсем недавно самолично отправил меня на тридцать лет служить. Не ожидал что вернусь?

– Валео? – с прищуром спросил Олинса. – Что, сбежал?!

– М-да, мерандом, видимо, до вас так ни разу за последние годы не доехал, – пробурчал, слезая с коня. Достал из сумки документы, поправил одежду и произнёс, – тогда попробуем ещё раз. Я – энц Валео Мирони, волею нашей Императрицы Линессы Первой теперь ваш хозяин.

– Императрицы? – кто-то удивлённо выдохнул…

«Надо будет тем, кто ведает этими мерандомами сказать, чтоб не забывали про Роднас, а то они, оказывается, не знаю, что на престол взошла Императрица, не говоря о том, что сменился хозяин», – подумал, обводя взглядом мужиков…

– Уважаемый энц, – после формальностей меня проводили в дом старосты и усадили за стол, – вы не серчайте, в Донса́ мы караван собирались через три недели отправлять. Там бы и узнали, что в столице творится, – заискивающе успокаивал меня Олинса.

– А в прошлом году отправляли? Почему не знаете, что на троне Императрица, а не Император?

– В прошлом году отправляли, но и в Донса не знали, – тихо произнёс староста. Он за эти годы постарел. На лице прибавилось морщин и говорил постоянно щурясь, видимо зрение у старого охотника садится. – Вы надолго, дорогой энц? – выдавил из себя Олинса, – мы вам дом приготовили, но если хотите, я вам свой освобожу, – поспешил он сменить скользкую тему.

Я посмотрел на старосту. Боится он меня. Приехал в глухомань энц и ладно бы это был кто из родословных дворян, так нет приехал тот, кого меньше всего ожидали вообще живым увидеть. Я ведь помнил, как и почему меня отправили в армию.

– Как мой названный отец? Почему сына своего не встречает? – хотел пошутить.

– Погиб Мислав. Зверь задрал. Говорили ему, чтобы в одиночку не ходил, но нет, пошёл. Его зверь напополам разодрал. Но мы его всё честь по чести похоронили…

Стоя на могиле своего названного отца я реально скорбел. Слёзы наворачивались на глазах. Я один, совсем один в этом мире. Линесса предала, а Михрон – названный отец, с которым я толком и не общался – погиб.

– Останусь я тут у вас на несколько дней. У тебя селиться не буду, – возвращаясь назад «обрадовал» старосту. – не волнуйся в твои дела лезть не собираюсь. Просто надоели соседи. Каждый день, как приехал наведывались свататься, – признался честно, потому что скрывать было нечего, а то подумает, что по его душу приехал и начнёт чудить, а мне этого не надо.

«Может на охоту схожу или на рыбалку», – подумал, но это не сказал. Настроение было пакостное. Вроде всё хорошо началось, но вот как закончилось. Крест на своей жизни я не ставил, но на душе кошки скреблись. Хотелось напиться и забыться, но водку я не очень люблю, предпочитаю горькие настойки, а здесь их нет. Вот и маялся, не зная, чем занять себя.

– Тогда, если не против в доме Маэйры разместитесь. Крестьянку выделю, чтобы по хозяйству помогала, готовила и…

– Старуха ещё жива? – удивился я.

– Нет. Полтора года назад померла.

– И она ушла… – пробурчал про себя, но громче добавил. – Служанку не надо, я сам всё сделаю. Только с готовкой что-нибудь придумай.

– Так у меня можно. Жена у меня хозяйка хорошая, – оживился староста, – и сейчас, уважаемый энц, пройдёмте ко мне. Вспомним, помянем тех, кого с нами нет.

Я посмотрел на старосту, тот отвёл глаза. Этот тост: «За тех, кого с нами нет», я произнёс на большом приёме, когда мне вручали первую свою награду. Значит, староста что-то не договаривает. Ходил он с караваном в Донса, новости узнавал, по крайней мере, события двухгодичной давности знает…

Когда возвращались, заметил, что моих коней завели в стойла и ребятишки за ними ухаживали: кто-то поил, кто-то расчёсывал и все они делали это с таким серьёзным видом, что невольно улыбнулся…

Ужинали мы вместе со старостой. Жена его и вправду расстаралась, приготовила простую, но сытную и добротную еду. Запекла какую-то дикую птицу, наварила каш. Вот только разговор у нас со старостой не ладился.

– Почему такой хмурый Олинса? – после ужина он провожал меня во временное пристанище.

– Так разве не по мою душу приехали, уважаемый энц? Я ж вас считай силком отдал. Но поймите, у меня другого выхода не было.

– Понимаю. И не сержусь. Ты верно тогда сказал, что охотник из меня никудышный и с землёй управляться не умею. Так что, останься здесь никакой пользы я б Роднасу не принёс. За то теперь практически во всех уголках Империи знают о Донса и Роднасе, откуда родом самый молодой и успешный офицер, правда теперь в отставке. И не переживай, не по твою душу приехал. Вот только не ври мне больше. Лучше скажи правду, а я подумаю, что с ней делать, – хотел добавить, что я теперь твой энц, но не стал. Он и так всё время, что проводил со мной был какой-то нервный.

– Слушаюсь, уважаемый энц. Вот мы и пришли, девки убрались в доме, давайте вам всё покажу, расскажу, – входя в дом, с поклоном произнёс староста.

– Не надо. Если прибрано, то я сам разберусь, – ответил и прислушался. За дверью слышались смешки и тихий шёпот. – И вот ещё что, забери с собой тех, кто сейчас в доме. Один хочу побыть. Повспоминать былое, – не хотел я никого видеть. Реально хотел вспомнить свои первые шаги в этом мире, чтобы составить новый план, что делать дальше. Те цели, которые я себе поставил я перевыполнил. Легализовался, достиг определённых высот, но это произошло слишком быстро. Не рассчитывал я, что в свои двадцать с небольшим лет окажусь на пенсии прозябать в глуши.

– Хорошо, уважаемый энц, как скажите.

Прикрикнув, староста вывел из дома двух смазливых девчонок лет по пятнадцать, может чуть старше. Я их проводил заинтересованным взглядом, но сердце не ёкнуло при их виде.

«Ничего, Валентин и на твоей улице перевернётся грузовик с пряниками, а пока не надо пускаться в блуд. Успею бастардов наделать. Если такое понятие здесь существует», – думал, развалившись на мягких перинах.

Уснул я быстро. Сказывалась усталость от длительного путешествия, но вот к перинам я не привык. Когда ложишься на кровать, а мягкая перина обволакивает тебя со всех сторон, что повернуться на другой бок трудно. На водный матрас не похоже, но действие схожее. Поэтому проснулся я в плохом настроении и первым делом направился к Олинсе.

Глава 3

– Доброе утро, энц, – не успел выйти из дома, с поклоном меня встречал староста, словно ждал, пока я изволю пробудиться.

– Разве оно доброе? – сразу дал понять, что у меня плохое настроение. Я успел умыться и привести себя в относительный порядок, но настроение из-за того, что не выспался было дрянное.

– Конечно, сейчас позавтракаем и…

– И пойдём посмотрим, что у тебя тут творится, – перебил его. Был у меня знакомый, который занимал немалый пост в проверяющих-контролирующих органах администрации одной из областей, так он как-то рассказывал. Приезжаешь, значит с проверкой в какую-то глухомань. А там все уже всё про тебя знают. Если сразу не отвяжешься от культурной программы: музеи, памятные места края, так сразу можно на работе ставить крест. Рассказывал, предложили как-то посмотреть, проверить, как работает местная библиотека. Ну, что – хорошая идея. Согласился. Так там, посреди читального зала сдвинули столы и накрыли банкет похлеще чем на свадьбе. Или ещё рассказывал был случай. Вывезли на природу, посмотреть красоту родного края. Красота, правда, неописуемая – вид с пригорка на реку открывался замечательный, вот только встречал уважаемую кампанию местный хор. Так что меня такая культурная программа не устраивала, а то голову забьёт этот староста всякой ерундой, а я действительно хотел посмотреть, чем, как живёт простой люд. За эти-то годы я так и не удосужился этого сделать. Всё среди военных, а потом дворян. Вот и дал понять старосте, что не фига, будем ходить и делать то, что я прикажу, а не что он за эту ночь приготовил, а что приготовил понял, выйдя на крыльцо. Крестьяне, что редко попадались на глаза были одеты лучше, чем на свадьбу. И, как спрашивается, они в таком одеянии за скотом присматривать будут, или заниматься своей привычной работой. Так что после сытного завтрака – будучи на службе, я привык плотно завтракать, неизвестно, когда придётся следующий раз поесть, староста уселся в телегу, а я оседлал своего коня и поехали смотреть теперь мои земли.

Увиденное меня не впечатлило. Земли – солончаки, много болот и леса. Так что мы вернулись обратно быстро. В правду я помнил, что основная деятельность в Роднасе – охота: заготовка дикого зверя, шкур и других даров леса.

– Земли пригодной для посевов здесь мало, – всё время плакался староста. – Только лес спасает.

И с этими словами пришлось согласиться.

– А зверя в лесу много? – появилась у меня мысль поставить где-нибудь в лесу гостевой охотничий домик и организовать охотничье хозяйство.

– Имеется, энц. Лес же большой. В сезон охотники обычно на несколько недель или месяц уходят и пока не добудут достаточно зверя, не возвращаются.

– Охотничьи избы в лесу поставили?

– Зачем избы, землянки вырыты и погреба́ рядом, чтоб мясо не пропало. С солью…

Олинса продолжал говорить, а я пригорюнился. Если за столько лет охотники не поставили избу в лесу для себя, значит не всё так просто.

Незаметно, под тихий бубнёшь старосты мы вернулись обратно в Роднас. Проезжая мимо одного из дворов, заметил, как в большое корыто местная селянка вываливает какое-то варево.

– Скотина на дворах есть? – перебил старосту, продолжавшего жаловаться на тяжёлую жизнь.

– Имеется. В основном птица да свиньи, но мало. Их бережём на суровую зиму, просто так не забиваем и на продажу не возим.

– Ясно, а чем кормите?

– Меняемся с соседями на мёртвое зерно.

– Это как? – не понял я.

– На то, которое не уродится. Или зимой при хранении мороз побил, или по ещё какой пакости пустотелым уродилось.

Помнится, смотрел я фильм ещё советский, чёрно-белый, где в кадре рассказывали, что такое зерно в пищу на муку непригодно, но из него получается относительно нормальный спирт.

– И много такого зерна наменяли?

– Достаточно, до следующего урожая хватит, а если совсем худо будет, так лес прокормит, – нехотя ответил староста. Видя мою заинтересованность, врать он мне не решился, а то вдруг проверю. А я и проверил. Посмотрел и скотину, что держат и чем кормят, и где это всё хранится. И пришла мне идея…

– Меди у меня нет, – удивлённо смотря на меня отвечал кузнец, – не работаю я с этим металлом. Мягкий слишком ни на что негоден.

– А если будет, сможешь выковать ёмкость на три ведра? – не унимался я, загоревшись идеей. А идея-то проста, если есть негодное зерно, то можно из него делать спирт, даже для медицинских целей, не говоря про изготовление настоек или просто водки на продажу. Не слышал, что в Империи имелась монополия на спиртные напитки, и эту нишу я хотел занять. Деньги, что имеются рано или поздно закончатся, а жить хочется, не перебиваясь с хлеба на воду. Я всё-таки энц, а не простолюдин.

– Если будет, то может и смогу, но лучше вы б, уважаемый энц, в Донса то что вам надобно заказали. Там и металл есть и умельцы по нему.

«Х-мм, а ведь верно говорит кузнец. Мужик он статный: широк в плечах, а кулаки как мои два. А ему, как мне сказали и тридцати нет. Молодой ещё для такой профессии, но прошлый кузнец скончался. Стар был. Хорошо, что вовремя себе подмастерье выбрал и селение не осталось без такой нужной профессии как кузнец».

Весь вечер я рисовал то, что мне нужно: перегонный куб и змеевик. Проблема оказалась в другом. Здесь не знают о резине и, соответственно, гибкий шланг сделать или где-то купить я не мог. Теперь я понял, почему спирт изготовляют не способом перегонки, а каким-то другим способом. И мне пришлось мудрить, но я справился. И поутру отправил гонца в Донса́ с приказом управляющему как можно быстрее изготовить или купить то что я подробно нарисовал и расписал, а сам, не теряя времени занялся подготовкой места, где у меня будет стоять небольшой заводик по производству спирта.

– Бочки готовы, проверены, не текут, – сообщил выделенный мне помощник из числа мужиков. Старосту отвлекать от его занятий я не стал. Пусть своими делами занимается, но и сам бы не справился. Так и появился у меня помощник из числа пожилых охотников. Слеповат он стал и брать его лес на охоту перестали, вот и маялся относительно молодой, лет сорока с небольшим мужчина, то копаясь в земле, то по плотницкому делу. И его умение мне пригодилось. Четыре пятидесяти литровые бочки нашлись быстро. Пока не сезон, засаливать нечего, но я заказал ещё десять штук, чтобы привезли в Роднас. Староста этому был рад и не мешал моему чудачеству.

Я слышал, как-то под вечер выйдя на крыльцо, как он разговаривает с девкой, которая мне помогала прибираться, чтоб она не перечила мне, нос не вертела, а была полестливее, пока энц работой развлекается. Но каждый вечер, когда она пыталась остаться на ночь отправлял я её восвояси.

– Воду подогрели?

– И вода подогрета, уважаемый энц, – ответил мой помощник по имени Сино́м.

– Тогда почти до краёв в бочки насыпаем зерно, потом заливаем тёплой, но не горячей водой. Затем…

Мои приказы исполнялись, но ловил на себе косые взгляды. Я не только выгреб практически всё припасённое на прокорм животины зерно, но и заказал в три раза больше.

Прошёл ещё один день. Лёжа один в постели, кстати, я приказал убрать перину, а постелить набитый сеном матрац и думал, а забродит ли зерно. Дрожжей у меня нет. Но покопавшись в памяти, всё-таки пришёл к выводу, что должно получиться. Может не с первого раза, но получится.

Когда пришёл обоз из Донса, я обрадовался. Привезли практически всё, что заказывал, в добавок Савелкин прислал подробный отчёт, что происходит в центральной усадьбе. Меня порадовало, что тот не забыл, почему я его оставил и не взял с собой. Оказывается, это именно он стоял над душой и управляющего, и кузнеца, и торговцев, чтобы всё что мне было необходимо пришло в кратчайшие сроки и в полном объёме.

Но вот дальше пришлось повозиться. Бочки с готовившейся брагой стояли на солнце, на ночь прикрываемые плотными покрывалами, а рядом я распорядился разводить костры, но такие перепады температуры могли угробить всю мою задумку. Хорошо, что прибыл перегонный куб и змеевик, а вот трубы оказались деревянные. Распиленные вдоль с выдолбленной сердцевиной и связанные обратно небольшие стволы прямых деревьев, жаль, что бамбук в этих краях не растёт, а то бы всё проще было, но имеем то, что имеем.

За неделю поставили на выбранном на окраине Роднаса, но близко от ручья месте четырёх стенок, покрыли крышу соломой и перевезли туда всё добро. На капитально возведённый очаг установили перегонный куб, а вот дальше начался затык. По длине труб мне хватало, вот только соединять их пришлось, изготавливая муфты. Я сразу не додумался до этого и вдобавок нужен был насос, что будет качать воду. Об этом я тоже не подумал и сидел в мрачном настроении, смотря, как устанавливают перегонный куб.

– Уважаемый энц, всё готово. Установили, прикажите разводить огонь? – подошёл Симон.

– Огонь пока рано. Надо дождаться, пока трубопровод проведут. Я сам его подключу куда надо, – ответил, поднимаясь с места. Лучшего я ничего не придумал, как сходить к кузнецу. Может он сможет изготовить водяной насос. Трудного там ничего нет. Только резины для прокладки нет, но как-то без неё же обходились. Ведь принцип поршневого насоса известен с первого века до нашей эры. До нашей эры Земли, а не этой планеты, где я волей судьбы оказался, а здесь они были неизвестны.

Кузнец меня встретил приветливо, но часто хмурился, смотря на начерченный на земле эскиз того, что необходимо ему сделать.

– Железо согнуть в трубу я могу. Но крепить её чем?

Опять затык. Литьём изготовить трубу для насоса я в Роднасе не смогу. Нет ни мастеров, ни соответствующих материалов и инструментов, да и знаний у меня таких нет.

– Прокуй лист, а я тебе потом подскажу как сделать, – осенило меня, что можно если не сварить швы, то скрепить сшивным соединением и проковать, как обруч для бочки.

На пятый день мучений по Роднасу распространялся запах браги, а я нервничал. У кузнеца ничего не получалось. Я стоял над его душой, понимая, что мешаю, но время поджимало. Потом не выдержал и сам взялся за молот.

Махать тяжёлым на длинной рукоятке молотком, которым фактически является молот – очень тяжело и с непривычки в первый день я едва дополз до своей избы, чтобы только и сделать, как умыться и завалиться спать. Зато через три дня практически все детали насоса были изготовлены. Оставалось только его собрать и испытать.

– И что это? – спросил староста, когда не до конца погрузили в наполненную водой бочку неказистую конструкцию.

– Насос. Воду качать. В Роднасе я видел колодцы. И воду там поднимают при помощи верёвки, а этот механизм, – я подошёл ближе и качнул рычаг, но ничего не произошло. Я не расстроился и продолжал качать, продолжая говорить, – а при помощи этого можно будет легко поднять воду. Правда с небольшой глубины, но всё же.