Ошибка?
Но после битвы тело генерала Канагана так и не нашли.
– Где он? – принц Белегор вскочил на ноги.
* * *
Он бежал, не разбирая дороги, ничего перед собой не видя.
Сверр жив! Его друг жив! Вернулся!
В висках грохотала кровь, сердце разрывало грудную клетку, железным тараном ломая ребра.
Растрепанный, с диким выражением на лице, с вытаращенными глазами и бешеным взглядом он влетел в старую комнату своего лучшего друга, которую за тридцать лет не позволил никому занять, рванул в купальню – к бадье, над которой клубился пар, к сидящему в лохани мужчине. Повернул к себе его лицо, мокрое, все в мыле, и принялся лихорадочно стирать пальцами разводы пены с небритых щек.
Он!
Сверр!
Живой.
Не ошибка.
– Великие, это ты, – принц упал на колени прямо перед деревянным чаном с водой и прижал к себе потерянного много лет назад друга. – Я думал, ты погиб. Видел, как они на тебя накинулись.
Он вдруг понял, что Сверр голый, и смущенно отстранился. Его белая домашняя рубаха, намокла и прилипла к груди, обозначив под тканью розовое пятно соска.
– Как? Где ты был все эти годы?
Сверр неловко прокашлялся и посмотрел на девушку за спиной принца.
– Это долгая и странная история. Не для чужих ушей.
Обернувшись, Арквэн мазнул взглядом по служанке, подбирающей с пола вещи, которые он выбил из ее рук, когда влетел в купальню.
Рыжая. Мелкая. Эту служанку он прежде не видел, но знал, что во дворце живет человеческая женщина, которую младенцем нашли в корзинке на берегу Звездной реки. На миг он испытал любопытство к ее диковинной внешности. Людей принц наблюдал только издалека, и в основном это были мужчины, нечистоплотные, бородатые создания, вызывающие гадливость своими повадками и неряшливым видом.
В Энведе Арквэна Белегора окружали высокие изящные девы с белыми волосами ниже талии. А эта служанка была рыжей, как огонь, кучерявой, как барашек. Ростом она не доставала ему даже до плеча. Ее бедра показались ему непривычно широкими, а грудь до того пышной, что это выглядело вульгарно. Странное чувство рождалось внутри при взгляде на эти сочные формы и крутые изгибы. Какое-то незнакомое низменное томление.
– Не могли бы вы уйти, сина? Нам с генералом Канаганом надо поговорить наедине.
Служанка повернулась к нему, и на ее вздернутом носике и щеках Арквэн увидел россыпь мелких оранжевых точек. Что это? Болезнь? Сыпь? У эльфов кожа была гладкой, идеально белой, а тут… пятна. Но отвести взгляда от этих пятен, от этого дефекта кожи он не мог. Рыжие отметины на лице служанки заворожили его.
– Простите, – девица поклонилась и с ворохом тряпья исчезла за дверью.
В тот же миг Арквэн забыл о ней, переключившись на друга, которого много лет считал погибшим. Голову наводнили бесчисленные вопросы.
– Тебя держали в плену? Как ты сбежал?
Домывшись, Сверр поднялся на ноги и потянулся к полотенцу, оставленному на сиденье стула. Арквэн тактично отвернулся.
Плескалась вода, шуршала ткань. Судя по звукам, Сверр выбрался из деревянного чана и теперь искал, что бы на себя набросить. Пока друг одевался, принц вдавил ноготь в рану на ладони, в очередной раз убедившись, что не спит. Его не покидало ощущение нереальности, продолжающегося сна, который в любой момент мог закончиться пробуждением.
– Я был в плену. Наверное.
– Наверное?
Они переместились в гостевую комнату и расположились в креслах напротив окна, закрытого тяжелыми бархатными портьерами.
Сверр сдавил пальцами переносицу.
– Я не помню почти ничего, – признался он. – Даже как сбежал. Иногда память подбрасывает фрагменты. Голая кирпичная кладка стен, сырые камни, звук капающей в подземелье воды. Кровь на полу, цепи, свисающие с потолка. Решетка, которая светится, будто раскаленные угли. Помню, как кричал от боли. Как думал, что умираю. Потом обнаружил себя бегущим сквозь Мертвый лес. Мне казалось, что прошло несколько дней, а эта рыженькая сказала, что – тридцать лет. В голове не укладывается. Неужели правда? Тридцать лет? – В его взгляде проступила какая-то детская растерянность, и у Арквэна сжалось сердце.
В этот момент он понял, что за чувство терзало его долгие годы, не давало отпустить боль по другу, заставляло просыпаться среди ночи от кошмаров и весь следующий день ощущать себя потерянным и разбитым. Вина. Он не мог простить себе той жертвы, что принес ради него Сверр. Он привык сам играть роль спасителя и не любил оставаться в долгу. А этот долг вернуть было некому.
Но сейчас, когда стало известно, что его друг, его почти брат, выжил, чувство вины не исчезло – наоборот, выросло во сто крат. С ужасающей ясностью он осознал, что бросил Сверра в беде, в когтистых лапах врагов, тварей столь жутких, что лучше было умереть, чем оказаться их пленником.
– Та девушка, служанка, – неожиданно сменил тему Сверр, – Ондина Лотэ…
Принц нахмурился. Перед глазами снова возникло круглое лицо в рыжих пятнышках, и во рту отчего-то пересохло. Он вспомнил, как колыхалась под тканью платья налитая грудь, похожая на два спелых фрукта, изгиб тонкой талии, переходящей в массивные бедра, огненные кудряшки, словно живущие своей собственной жизнью. Казалось, оттяни рыжую прядку-спиральку, потом отпусти – и она подпрыгнет веселой пружинкой. Необычная девушка. Арквэн не мог назвать ее красивой. Но и думать о ней спокойно и равнодушно тоже не мог.
Ондина Лотэ.
– Хочу, чтобы она была моей личной служанкой, – сказал Сверр.
Принц вскинул брови.
– Ты же всегда отказывался от личных слуг?
– А теперь передумал.
– Ладно.
Сам не зная почему, Арквэн почувствовал досаду.
– Может быть, к тебе приставить сину Роену? Она опытная, расторопная, хорошо себя зарекомендовала.
– Мне нужна эта, – отрезал Сверр и упрямо вздернул подбородок.
– Ладно, – повторил Арквэн, не понимая, почему так раздражен просьбой друга.
Они немного помолчали.
– Бездна, до сих пор не могу поверить, что ты жив! – наконец воскликнул принц. – Ты точно ничего не помнишь?
Сверр сжал зубы, затем настороженно огляделся, покосился на закрытую дверь и наклонился к другу, чтобы шепнуть доверительным тоном:
– Нет, но я хочу кое-что тебе показать.
Заинтригованный Арквэн подался ближе:
– Что?
И снова Сверр заозирался. Даже подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Принц следил за ним удивленным взглядом.
Вернувшись в кресло, Сверр глубоко вздохнул и резким движением сдернул с руки перчатку. Тотчас из груди его собеседника вырвался возглас ужаса.
– Мне страшно, – угрюмо прошептал Сверр, водя рукой в воздухе перед лицом ошеломленного друга. – Я боюсь.
Судорожно вцепившись в подлокотники кресла, Арквэн не сводил испуганных глаз с его руки.
– Спрячь, – прохрипел он дрожащим голосом. – О Великие, спрячь! И никому не показывай.
Глава 4
Гора грязной посуды была перемыта и аккуратно разложена по шкафчикам. Закончив с последней тарелкой, я воровато огляделась по сторонам и тихонько, бочком, пока никто не видит, начала пятиться к выходу из кухни. Работница из меня получилась неважная. Особым трудолюбием я не отличалась и охотно использовала любую возможность отлынить от скучных обязанностей служанки. Например, ушмыгнуть на улицу подышать пряным воздухом угасающего лета. Или закрыться с интересной книгой у себя в комнате. А может, найти в замке укромный уголок и предаться сладким мечтам.
Эту мою склонность к побегам очень не любила королевская экономка сина Ланда. Ох и доставалось мне от нее за лень! Вечно остроухая мегера грозилась выпороть меня розгами или на худой конец лишить ужина. Но мне было всего двадцать – слишком мало, чтобы день за днем хоронить себя среди грязных чашек и кастрюль.
Дверь в коридор была уже близка́, я почти добралась до выхода из кухни, когда на пути неожиданно вырос мой главный кошмар – женщина с острыми ушами и не менее острым взглядом.
– Куда это ты собралась, Ондина? – нахмурилась вездесущая экономка.
– В кладовую, за моющим порошком, – соврала я не моргнув и глазом.
Сина Ланда прищурилась, как пить дать разгадав мою ложь, но ругаться на удивление не стала – только осуждающе покачала головой. Со вздохом она приказала мне ступать в свою комнату и привести себя в порядок.
Что экономка имела в виду под «привести себя в порядок» и зачем это надо было делать, я понимала плохо, но тщательно вымыла лицо в тазике с водой, расчесала волосы деревянным гребнем и надела свежее платье с белоснежным передником. Отражение в зеркале из отполированной меди сказало, что выгляжу я достойно, – хоть сегодня подавайся в королевские горничные. Расправив плечи, я вышла в коридор, где меня уже дожидалась непривычно взволнованная начальница.
– Куда мы идет? – спросила я отчего-то шепотом.
Гроза служанок пожевала тонкие губы:
– Его Высочество желает вас видеть.
– Принц? – Рука метнулась к груди – накрыть взбесившееся сердце.
– Да, Его Высочество Арквэн Белегор, – сина Ланда окинула меня долгим изучающим взглядом, будто прежде не видела.
– Но зачем я ему понадобилась?
В тишине дворцового коридора громко раздавались звуки наших шагов. Я заметила, что мы повернули к лестнице, ведущей на господские этажи.
– Откуда же мне знать, – поджала губы экономка и вдруг остановилась, схватив меня за руку.
Растерянная, я опустила взгляд. Тонкие пальцы эльфийки кольцом оплетали мое запястье.
– Если Его Высочество принц попросит тебя о чем-то, – глухо сказала сина Ланда и замялась, – о чем-то странном, – она мучительно подбирала слова, а я непонимающе хмурилась, – необычном. Личном. Соглашайся. Даже если это будет не совсем… пристойно.
Что? О чем это она? О чем личном и не совсем пристойном может попросить меня принц?
– Понимаешь?
Я честно помотала головой, мол, нет, вообще понятия не имею, о чем вы толкуете.
Сина Ланда раздраженно вздохнула.
– Скажет раздеться – разденься. Скажет лечь в постель – ложись.
От ее откровений у меня глаза полезли на лоб. Что значит разденься? Что значит ложись? Неужели принц и правда может попросить о таком?
– Не будь дурочкой, – экономка потянула меня оцепеневшую к лестнице, – многие служанки оказывают господам услуги такого рода.
– Какого такого?
Кажется, мой мир розовых пони треснул пополам.
– Постельные.
– Постель застилают?
– Ага, собой.
Я не верила. Не хотела верить.
В услужение к древним шли низшие эльфы. Да, они рождались более слабыми, жили немногим дольше людей, считались в Энведе вторым сортом, а я вообще была жалкой человечкой, но это не давало никому права пользоваться нами, как безвольными куклами.
– Да успокойся, – крепче сжала мою руку сина Ланда, не дав вырваться. – Скорее всего, ничего страшного от тебя принцу не надо. Ты же уродина. Сомневаюсь, что у Его Высочества настолько извращенные вкусы и он позарится на рябую карлицу.
Ну спасибо, утешили. В душе смешались обида и капелька облегчения – слишком маленькая капелька, чтобы перевесить первое чувство.
– А Его Высочество Белегора когда-либо замечали за чем-то подобным? Я имею в виду, он когда-нибудь требовал от служанок… постельных обязанностей?
Сина Ланда задумалась.
– Нет. Насколько я знаю, нет. У принца Арквэна репутация благородного и справедливого мужа. Не слышала, что бы он хоть раз кого-то обидел.
От сердца немного отлегло, но полностью избавиться от беспокойства не получилось, так что вошла я в господские покои уже изрядно накрученная.
– Вот она, Ваше Высочество, – вытолкнула меня вперед экономка. – Привела, как вы и велели.
Арквэн Белегор сидел за рабочим столом, но поднялся на ноги, стоило нам войти в комнату. Солнечный свет, проникая сквозь большое стрельчатое окно за его спиной, золотил белые волосы подобно нимбу. Светлая мантия, расшитая серебристыми нитями, красиво облегала мужественную фигуру. Плечи у Его Высочества были широкие, талия и бедра – узкие, а ноги – длинные, как у породистого жеребца.
Все древние эльфы славились прекрасной внешностью, но этот конкретный их представитель заставлял трепетать от своего совершенства. Прежде Арквэна Белегора я видела только издалека, а вчера в купальне мне не удалось разглядеть его как следует. Сейчас же я просто терялась от красоты принца. Мне казалось, я смотрю на небожителя, на Великого Ультуна, сошедшего с небесной горы Калькат.
Нос прямой, благородной формы. Скулы мягкие, ярко выраженные. Лоб высокий и чистый. А глаза! Вытянутые, как миндальный орех, обрамленные пушистыми светлыми ресницами, голубые, цвета моря под летним солнцем.
– Спасибо, сина Ланда. Вы свободны, – сказал принц, и дверь за моей спиной закрылась с тихим шорохом.
