Страница 4 из 5
Ну что агент Мозес попал ты в тупик? А не фиг было добровольно лезть к нам в гости. Интересно на что ты надеялся агент Мозес? Думал, что мы тебя водкой поить будем и казачьи песни хором с тобой петь. Ага, щазз. Ты мне не друг, не брат и не сват агент Мозес, ты – противник, враг, пиндос…
– Ну, что ж, – после долгого раздумья произнес агент Мозес, – выбор очевиден. Я выбираю богатую жизнь. Возьму золото и выйду досрочно на пенсию. С паспортом и гражданством Кабинды, а также инсценировкой моей смерти и пластикой лица поможете?
– Легко, – самодовольно ухмыльнулся я. – Сделаем в лучшем виде, опыт в подобных делах есть и немалый.
– Тогда по рукам, – Фрэнк протянул мне руку.
В глазах агента Мозеса мелькнула решимость и отчаяние, как будто он только что принял важное, судьбоносное решение. Собственно, так и есть. В один миг жизнь человека резко поменялась. До того, как войти в этот самолет он был государственным служащим, федеральным агентом ЦРУ. Скорее всего у него была неплохая зарплата, различные льготы и социальный пакет. Но вряд ли он был очень богатым человеком, думаю на его банковском счету были накопления, но не больше, чем сумма с четырьмя или пятью нулями. А тут сразу – бац! и пятьдесят миллионов долларов. Но взамен надо отказаться от прежней жизни, предать свою страну и переметнуться во вражеский стан. Кстати, надо будет приглядеться в Мозесу спустя какое-то время, а то что-то он легко согласился, может планирует стать двойным агентом. Да и вообще уж больно все происходящее похоже на подводку ко мне засланного казачка. Фрэнк Мозес – идеальный незнакомец. Ладно, сейчас главное вырваться с Арубу и вернутся домой, а там поглядим.
– По рукам, – я протянул свою руку для рукопожатия.
Фрэнк подался вперед и неожиданно ухватил меня не за ладонь, а за запястье правой руки. Я почувствовал резкий укол у основания запястья, там, где обычно меряют пульс. Мельком глянул на руку бритоголового и успел заметить, как между его пальцев, обхвативших моё запястье появилась тонка струйка крови. Моей крови…
Падла, падла, подловил…
– Перстень, – догадливо прошипел я.
Мозес лишь слегка кивнул и победно оскалился. Радуется гад, что подловил меня и смог перехитрить. Чёрт бритоголовый!
Второй рукой я подхватил со стола пивной бокал, собираясь со всего размаху шмякнуть им агента Мозеса по голове, так чтобы толстое стекло ударило аккурат в висок лысого урода, но силы буквально за мгновения покинули моё бренное тело, и я плюхнулся мордой на стол уткнувшись в тарелку, где лежала горка вяленой рыбной соломки.
Удивительное состояние – тело абсолютно не слушается меня, зато голова работает почти четко. Перстень Фрэнка был с сюрпризом. Черт, а ведь я в своё время читал книгу Джеймса Чейза «Перстень Борджиа», там как раз было про перстень с потайной отравленной иглой. Один из алмазов перстня – резервуар с ядом, а внутри него – маленькая игла. Когда главный злодей хотел избавиться от врага, он поворачивал перстень так, что алмазы и игла оказывались внутри ладони, и пожимал несчастному руку. Остриё иглы царапало кожу, яд проникал в кровь, через несколько часов человек умирал.
– В его крови токсин, убьете меня, и ваш босс умрет вместе со мной, – раздался надо мной нервный крик Мозеса. – Антидот есть у …
Бумс! Агент Фрэнк Мозес совершив причудливый кульбит и будто бы пробка из-под шампанского со всего размаху влетел в борт самолета, только чудом не размозжив свою лысую черепушку о стекло иллюминатора. О, как! Похоже это его Эко приложил. Чернокожий здоровяк одной рукой с лёгкостью жмет стокилограммовую гирю. Ну, что Мозес получил? Думал, что ты неуязвимый? Сейчас тебе мои парни устроят армагеддон! Это тебе не героя-одиночку изображать, альфа дог мать твою так…
Бумс! Чернокожий бугай подхватил агента Мозеса под микитки и со всего размаху швырнул американца о другую стену самолета. Черт, если бугая не унять, то он мне сейчас всю обшивку в самолете заляпает мозгами агента ЦРУ. Замучаешься потом оттирать все эти сопли и подтеки с полированного дерева.
– Шакал!!! – взревел Эко, хватая с пола кейс с золотом, чтобы окончательно забить им Мозеса в пол. – Все американцы – бандиты, им нет веры!
– Не убивать, – найдя в себе силы еле слышно прошептал я. – Никаких расправ, он мне нужен живым.
Пока Эко швырял агента Мозеса по салону самолета играя Фрэнком в пинг-понг, Гагик был уже возле меня и пытаясь оказать первую помощь. Плечо туго стянул жгут, перекрывающий кровообращение, а в кожу впились один за другим три укола.
– Эко хватит его швырять по всему салону! – рыкнул Гагик. – Сними с этого гада кольцо, только осторожно и уколи им ему в шею, пусть сам озаботится скорыми поисками антидота. Только свяжи его, чтобы он не рыпался. Саня помогай, надо подержать флакон капельницы. Ничего босс, сейчас мы вас быстро на ноги поставим, – это уже Гагик мне говорит, обнадеживает, успокаивает, – кровь почистим, универсальные антидоты что есть в наличии я вам уже вколол, кровоток перекрыли. Всё будет пучком!
Гагик – молодчина, вон как быстро включился в процесс: жгут наложил, различные вакцины-антидоты вколол, капельницу поставил.
– Зря стараетесь, – проворчал американец, когда ему Эко несколько раз ткнул в шею малюсенькой иглой, выдвигающийся из перстня с костями и черепом. – Мне заранее вкололи антидот.
– Ничего разберемся, – отмахнулся Гагик, аккуратно упаковывающий печатку в полиэтиленовый пакет на клипсе.
Бортпроводник-медработник коротко размахнулся и ударил Мозеса в челюсть. Гагик, кстати, помимо того, что чемпион Кабинды по быстрым шахматам он еще и КМС по боксу.
– Это тебе лично от меня! – прошипел Гагик.
– Еще минута мистер Чехофф и добро пожаловать в рай или в Ад, как вам больше нравится, – сплевывая выбитые зубы прошипел Мозес. – Ваш медик ввел вам положенные по протоколу при отравлении препараты. Если не ошибаюсь, то на одном тюбик-шпице красный колпачок, а на другом оранжевый?
– Да и что? – нахмурился бортпроводник.
– А то, что мы заранее знали ваш протокол действий в подобных ситуациях, учли это и счет пошел на минуты, введённые препараты только усилили действие токсина, который специально для этого разработали. У него нет аналогов и уникальный антидот в нескольких экземплярах. Еще пара минут и мистер Чехофф умрет. От токсина «белый слон» не помогут обычные препараты, они только усилят действие отравы. Открывайте дверь и выбрасывайте белый флаг иначе ваш командир умрет, – злорадно прошипел агент Фрэнк Мозес.
Я чувствовал, как силы покидают меня: рука горела огнем, горло сковала невидимая удавка, которая затягивалась все сильнее и сильнее. Перед глазами все померкло, голова закружилась, а чертова невидимая петля на шее окончательно перекрыла дыхание, я захрипел, свет в глазах померк, последнее что я услышал был командирский рык Семеныча:
– Открывай дверь! Если командир помрет нас его жены выпотрошит, причем в буквальном смысле, вы все знаете крутой нрав Бьянки.
Через пару секунд я почувствовал, как с моего плеча сняли давящий жгут, а в кожу вонзилась острая игла, потом следом еще одна и еще. Пара минут и удушье исчезло, зрение вернулось, но запястье рук стянули сталью наручников. Пока мне был виден лишь стол, на котором я лежал лицом вниз. Меня подхватили под руки и усадили на кресло.
Вот теперь можно и оглядеться. Салон самолет стал похож на автобус в час пик: помимо экипажа, моих охранников и Фрэнка Мозеса сюда каким-то чудом набилось с десяток бойцов спецназа, среди которых затесался какой-то худющий старикан с вытянутым лицом и большими ушами. Агент Мозес обращался к нему по имени Марвин.
– Босс, вы как? – спросил Эко, стоявший на коленях под дулами автоматов.
– В норме, – отозвался я тихим голосом.
– Отлично, – кивнул чернокожий здоровяк и низко согнулся, буквально коснувшись лбом пола.
Руки у Эко, как, впрочем, и у всех моих людей, включая меня были застегнуты наручниками за спиной. Чувствовал я себя не так чтобы уж очень хорошо, но всяко лучше, чем пару минут назад, когда буквально задыхался и не мог дышать. Эко что-то задумал…
Если тело вернулось под мой контроль, то голова, наоборот, соображала из рук вон плохо, действие токсина давало о себе знать. Агент Мозес что-то мне говорил, но я делал вид, что не слышу его, впрочем, притворяться было не трудно, чувствовал я себя вполне хреново.
Хрясь!!! Раздался отчётливый лязг металла, Эко вскочил на ноги и широко раскинув свободные от наручников руки ударил локтями одновременно двух спецназовцев, стоявших рядом с ним. На могучих запястьях здоровяка одиноко блестели браслеты наручников. Эко просто разорвал короткую цепочку, соединяющую стальные браслеты.
– Бей!!! – бешеным носорогом заорал Эко.
Чернокожий богатырь успел выкрикнуть боевой клич и пнуть ногой одного спецназовца отчего тот буквально вылетел из салона самолета через открытую настежь дверь, но дальше Эко ничего сделать не успел, потому что худосочный старик неожиданно оказался позади здоровяка и воткнул ему в шею иглу шприца-пистолета.
Душан, Санек и Семеныч тоже рыпнулись, но получилось у них это из рук вон плохо. Семеныча сразу же сбили ударом приклада, Санек успел сделать пару шагов, но получив удар в спину растянулся на полу, а серба вывели из игры электрошокером. Где находился Гагик я не видел, похоже его с самого начала спеленали по рукам и ногам.
Для меня свет померк после удара чем-то тяжелым по затылку, я уже привычно ткнулся лицом в полированную столешницу из массива черного дерева.
Впрочем, провалялся в беспамятстве я недолго, голова у меня крепкая в силу специфики своей деятельности к частым ударам и контузиям привыкшая. Меня подхватили под белые рученьки и потащили из самолета. Мельком успел оглядеться, вроде все подчиненные живы. Даже здоровяк и буян Эко и тот шевелится, ему вместо наручников руки связали нейлоновым шнуром. Все верно такой шнур разорвать практически невозможно, потому что он будет лишь врезаться в кожу, но точно не порвётся.
То, что моих людей не убили, говорит о том, что они в скором времени станут фактором торга и давления на меня. А это в свою очередь означает, что ломать и потрошить меня вряд ли будут. Будут вербовать, перетягивая на свою сторону? Скорее всего. Ну и пусть, вербовка – это самый простой для меня выход из, казалось бы, на первый взгляд безвыходной ситуации.
Вытащив меня из самолета два спецназовца, упаковали моё тело в короткий кузов пикапа, сами плюхнулись чуть ли не сверху, усевшись задницами на борта, поставив подошвы своих ботинок мне на спину. Я вас запомнил гады, если получится, то свидимся и я вам кишки узлом завяжу.
Машина ехала недолго. Да и куда на Арубу можно долго ехать, если остров невелик – чуть меньше тридцати километров в длину. Погода судя по затишью уже устаканилась. Меня протащили по деревянному причалу и затолкали в салон небольшого гидросамолета, а котором я запомнил лишь что он был выкрашен в ярко-красный цвет. Куда летел самолет, хрен его знает – с мешком на голове не сильно определишь расстояние и направление полета. Пытался считать по себя фиксируя время, но в какой-то момент вырубился и уснул.
Вот так закинул я удочку с блесной на щуку, её ухватил крокодил, а при попытке снять зеленого урода с крючка он мне и отхватил руку, причем, судя по всему, по самое горло. Но ничего, даст бог, выкручусь и из этой безвыходной ситуации.
Глава 6
Уже два часа я сижу на железном стуле, который привинчен к полу. Браслеты наручников фиксируют меня не только на запястьях, но даже лодыжки прикованы к ножкам стула. Комната для допросов выглядела точь-в-точь как в американский боевиках: стол и два стула, привинченные к полу, одна стена – сплошь одностороннее стекло, скрывающее за собой наблюдателей, в двух углах под самым потолком камеры наблюдения, мощные светильники бьют сверху белым светом.
Ждать я умею, и не просто умею, а я бы даже сказал – люблю. Терпение мой природный конек с самого рождения. Я могу часами сидеть на стуле погруженный в свои мысли совершенно не испытывая дискомфорта. Сколько меня так будут мариновать в одиночестве не понятно, но время работает на меня, чем дольше я нахожусь на одном месте, тем проще будет моим людям меня отыскать.
Хрен его знает где я сейчас нахожусь, гидроплан летел больше двух часов, если взять среднюю скорость полета – 200 км/ч, то я могу сейчас быть где угодно: на острове Кюрасао, в Венесуэле, в Колумбии, могу даже оказаться вновь на Арубу, что мешало самолету просто нарезать круги вокруг острова.
Вот где я сейчас? Куда бы я спрятала самого себя на месте Фрэнка Мозеса? Куда-нибудь на материк, причем как можно дальше от береговой линии, потому что на любое побережье можно высадить десант и отбить меня. Венесуэла? Вполне возможно. Американские спецслужбы чувствуют себя в Венесуэле как дома. Правда и агентов КГБ, а также специалистов из Гаваны в Венесуэле хватает. А может я в Колумбии, где есть с полдюжины официальных американских военных баз, на которых развернут военный контингент призванный бороться с наркокартелями. Очень может быть. Да, я бы скорее всего переправил себя в Колумбию, где в джунглях можно спрятать несколько дивизий в полном составе и хрен кто сыщет.
Единственное что меня сейчас беспокоило – это полный мочевой пузырь: выпитое пиво, переработанное почками, просилось наружу. Интересно сколько меня еще будут томить одиночеством и отсутствием внимания к моей персоне? Неужели Мозес не понимает, что меня будут искать и чем дольше он не приступает к разговору-допросу, тем меньше у него на это времени? Или Фрэнк что-то такое предпринял, что меня теперь искать вовсе не будут? Например, инсценировал мою смерть…
В моей голове много вопросов и нет на них ответов. Сижу, жду. А что еще остается делать?
Дверь в комнату для допросов открылась минут через тридцать, внутрь зашел агент Мозес. Выглядел Фрэнк Мозес хреново – в гроб и то краше кладут, еще бы, если выступить в качестве мячика для швыряния о стены, то другого результата и быть не может. Правый глаз заплыл так, что его не видно, левая половина лица – сплошная гематома, которая успела налиться всеми оттенками синего и фиолетового цвета. Правая рука висит на фиксирующей повязке, а при ходьбе агент Мозес заметно хромает.
Лицо Фрэнка было чем-то озабоченно. Что гаденыш лысый проблемы нарисовались?
– Мистер Чехофф у вас все нормально, как себя чувствуете? Может есть какие-то просьбы или пожелания? – присев на стул обратился ко мне агент Мозес.
– Есть, – кивнул я, – хорошо бы в уборную сходить.
– Ведро устроит?
– Вполне.
Притащили ведро, в которое я, ничуть не стесняясь и справил малую нужду. Пока ссал меня контролировали аж три автоматчика, не считая агента Мозеса. Обратно наручники цеплять на меня агент Мозес не стал, поэтому я удобно развалился на стуле разминая затекшие запястья. Автоматчики ушли, оставив нас с агентом ЦРУ наедине. Хотя какое наедине если за зеркальной стеной может прятаться целый взвод спецназа.
– Что с моими людьми? – спросил я.
– Они живы, но их здоровье и будущее напрямую зависит от результата нашего с вами разговора, – говорил Мозес вполне членораздельно и внятно, значит не так уж и сильно его Эко помял. – Может вы голодны? – участливо спросил Фрэнк.
– Выпил бы кофе, – задумчиво протянул я, – хотя нет, откажусь, пожалуй, а то знаю я вас затейников, еще подмешаете мне туда какую-то дрянь, которая развязывает язык. Фрэнк давай уже на ты, а то как-то твое «мистер Чехофф» режет мне слух. Просто Петр, договорились?
– Окей, – согласно кивнул Фрэнк, – договорились.
Отсутствие наручников и деланую заботу обо мне я оценил. Разговор с Фрэнком предстоит долгий. Мне вроде, как и сразу сдаваться на милость победителя нельзя, но и тянуть кота за хвост времени нет. Надо как-то так все вывернуть, чтобы агент Мозес принял за чистую монету всё что я ему сейчас расскажу. Но тут надо понимать, что Фрэнк опытный и бывалый сотрудник ЦРУ, он с легкостью может понять если я ему начну задвигать откровенную дезу. Поэтому буду говорить чистую правду, в конце концов, задачи передо мной стоит две: мне надо выбраться отсюда живым и сделать так, чтобы определённый американский чиновник появился в определённое время в определенном месте, а дальше…
– Ну раз окей, – решительно взял я быка за рога, – тогда рассказывай, что от меня надо всемогущему ордену «Череп и кости»? Или орден здесь не причем, просто у тебя не было другого перстня с отравленной иглой?
– Примерно так, – хитро сощурился Фрэнк, – хотя выходцы из «могилы» все-таки среди наших единомышленников не мало. Петр моей стране надо чтобы ты ей помог и за это ты будешь щедро вознагражден.
– Твоей стране – это Америке? – решил на всякий случай уточнить я.
– Верно, – кивнул агент Мозес.
– И что же великой Америке надо от простого торгаша из богом забытой Кабинды? – спросил я по-русски.
– Ты уж не прибедняйся Петр, – усмехнулся Фрэнк с легкостью переходя на великий и могучий, – намедни почитал твоё досье, оказывается ты весьма интересный человек. Смог уйти на вольные хлеба из комитета глубинного бурения, сколотил свою личную армию, совершил государственных переворотов больше, чем у меня пальцев на обеих руках, да еще и сколотил приличное состояние. При этом у тебя практически нет уязвимых мест. Ты не любишь азартные игры, не употребляешь наркотики, хранишь верность своей жене, даже к накопленным деньгам относишься прохладно и с легкостью расстаёшься с ними.
Все-таки русский у Фрэнка хорош, он так ловко вплетает в разговорную речь такие простые для носителя языка обороты, вроде: «намедни», «вольные хлеба», что если бы не акцент, то можно было его принять за соотечественника.
– Просто я умею получать удовольствие от простых вещей, а в гробу карманов нет, так зачем копить несметные капиталы, если их на тот свет не забрать. К тому же свои маленькие слабости у меня все же есть.
– Ты про кофе, «красное» нефильтрованное пиво и севиче, которые ты любишь есть раз в неделю в одном и том же кафе?
– У вас неплохое досье на меня, – хмыкнул я. – Так все же, чем обязан такому вниманию к своей персоне?
– Ваши люди долгое время работали в Афганистане, но недавно были выведены оттуда. Почему вы ушли из Афгана?
– Всё просто, – пожал я плечами, – порой проще отойти в сторонку и спокойно наблюдать как твой противник вязнет в созданном им самим же болоте всё глубже и глубже.
– И за этим решением никто кроме вас не стоит?
– Нет, – искренне ответил я, – больше скажу, что довольно большая часть командиров в «Вольных стрелках» была против приказа об уходе из Афгана.
– Но вы настояли на этом?
– Да.
– Почему?
– Я уже ответил, – хмыкнул я, – тем более, что последующие события в «стане» показали, что я был прав. Американский контингент несет большие потери, я думаю, что даже намного больше, чем если бы мы остались там и воевали напрямую с вами.
– Люди, стоящие за мной, считают точно так же, – кивнул агент Мозес, – и это непонятно. Почему так?
– Вы правда этого не понимаете? – искренне удивился я.
– Нет, просветите если не затруднит.
– Афганцы – простые люди и у них простая шкала ценностей – все, кто не с ними, те против них. Когда шла гражданская война, то против советских солдат воевала лишь та часть афганцев, которые считали «советы» врагами, потому что их друзьями были западные партнеры. Ну, а теперь, когда западные партнеры вдруг предали афганцев и обернулись врагами, а русские ушли, то некогда враждующие стороны объединились против общего зла. То есть против вас.
Похоже спецслужбы США до сих пор не в курсе, что афганский корпус ЧВК «Вольные стрелки» вышел из «стана» не в полном составе и в пригородах Кабула до сих пор работают несколько небольших отрядов «стрелков» которые весьма удачно и без собственных потерь чихвостят пиндосов по чем зря.
– Всё так просто? А как же нынешняя власть в Кабуле которая всячески старается показать, что она с нами заодно, – удивленно приподнял бровь Мозес.
– Есть такое замечательное высказывание: «быть, а не казаться». Оно очень хорошо подходит, чтобы описать нынешнюю ситуацию. Администрация в Кабуле лишь показывает, что с вами заодно, но на самом деле таковыми не является. Вот скажите Фрэнк, когда был последний теракт со стороны оппозиции против правительственных войск? А ведь в былые времена чуть ли не каждый день кого-то взрывали и расстреливали на улицах Кабула.
– Я понял вашу мысль. Тогда следующий вопрос: как вы думаете сколько стоит один день войны в Афганистане для американской казны?
– Сто миллионов долларов, – не задумываясь ответил я, первую пришедшую на ум «большую» сумму.
– В полтора раза дороже, – раздраженно хмыкнул Фрэнк.
– Не удивлен. Американская армия – самая дорогая армия в мире, – авторитетно заявил я.
– Петр ваша компания вполне успешно воевала бок о бок с армией США в «стане». Так почему бы вам вновь не заняться этим же?
Ну что ж вот и причина почему я здесь. Примерно этого я и ожидал от Фрэнка, когда услышал его первые вопросы. Вернуть «Вольных стрелков» в Афганистан? Ага, щазз, делать мне больше нечего, у меня на свою армию другие планы, «стрелкам» в скором будущем предстоит выступить на другом театре военных действий, но Мозесу об этом знать не обязательно.
– Фрэнк вы знаете какой вышел эксцесс у меня с командованием контингента ваших войск в Афгане?
– Ну, так вкратце, – сделав неопределённый жест, ответил Мозес, – у вас есть своя версия происходящего?
– Не версия, – поправил я, – а скорее видение. Когда войска НАТО вошли в Афганистан и стали активно теснить талибов, то мой афганский корпус сражался с силами ISAF бок и бок.
– Не бесплатно, – тут же уточнил Фрэнк, – правительство США щедро оплачивало ваши услуги.
