– Значит, этот бокал был адресован тебе! – слишком громко и эмоционально заявляю я.
– И тут возникает логичный вопрос, мелкая. Какого хрена ты следишь за мной?
– Я не слежу. Просто мимо проходила… – фыркаю, отмахиваясь.
Хоть я и люблю этого гада, но гордость никогда не позволит вот так унизительно в этом признаться. В моих фантазиях Вадим должен был сам обратить на меня внимание. Бегать за мной и признаваться в любви.
– Проходила мимо за домом? Куда шла, мелкая, в лес? – смеется надо мной. А меня злость берёт. Резко поднимаюсь с места. Не собираясь спорить. Отчасти, потому что Вадим прав.
– Я не мелкая. Не называй меня больше так никогда! – от досады, как ребенок, топаю ногой. – И куда я шла – не твоё дело.
– Окей, – Вадим поднимает руки, сдаваясь, продолжая смеяться надо мной. А я ухожу. Нет, даже убегаю.
Разве он не видит, что делает со мной?
Довлатов, хоть и гад, но далеко не дурак. Возникает ощущение, что он всё он видит и намеренно издевается надо мной.
***
Утро дается с трудом. Я выпила вчера слишком много шампанского, плюс не смогла уснуть от распирающих эмоций и обиды. Итог – головная боль и опухшее лицо.
Лето, я на каникулах, можно забить на все и продолжать валяться. Но нет. Мне нужно на тренировку. С пяти лет я занимаюсь танцами: сначала была народницей и отплясывала в детском хороводе, потом подалась в бальные танцы и года три оббивала парке румбой и ча-ча-ча. Последнее время меня затянуло в вог и фрейм ап.
Сегодня у нас генеральный прогон перед соревнованиями. Никак не могу подвести команду и не прийти. Я слишком ответственная. Хотя, если меня отправят в Англию, все это не имеет смысла. Но я еще глупо надеюсь, что ко мне прислушаются и отменят эту чёртову ссылку за границу. Какого черта я выучила английский на уровне носителя? Все это обернулось против меня. Если бы тупила, у отца и не возникло бы мысли отправить меня учиться подальше.
Поднимаюсь с кровати, принимаю прохладный душ, клею под глаза патчи, сразу натягиваю на себя специальные обтягивающие легинсы, которые повторяют контуры тела, они настолько эластичные, что позволяют двигаться, практически их не ощущая. Сверху чёрный спортивный топ, собираю волосы в простой высокий хвост. Кроссовки на ноги, рюкзак на плечо, спускаюсь вниз.
Мой отец консервативен до зубного скрежета. Мы всегда завтракаем все вместе за одним столом в одно и то же время. Жены у него меняются, но ритуальные завтраки – нет. А я с утра не ем. Максимум – кофе или фрукты. Но не посетить этот завтрак – себе дороже. Тем более хорошо бы прощупать почву. Надо же как-то убедить отца не отсылать меня за границу.
– Доброе утро, – вхожу в столовую. Отец пьет кофе, Надежда посыпает овощной омлет сахаром. Но это уже привычное дело. У беременных странные закидоны. И омлет с сахаром – это еще не самое удивительное сочетание. Позавчера она ела клубничное мороженое с каперсами и уверяла меня, что это вкусно.
– Привет, – улыбается Надя. Отец просто кивает, осматривая меня с ног до головы.
– Ты забыла надеть штаны, – недовольно ворчит он.
– Я в штанах, – беру грушу, откусываю, смотря на отца с вызовом.
– Все равно что без них. Куда ты собралась в таком виде?
– На тренировку.
– А, снова твои танцульки, – снисходительно усмехается.
Да, он никогда не принимал мое увлечение всерьёз. Раньше было обидно, но сейчас я рада, что он не очень интересуется моими увлечениями. Ибо фрейм ап он не поймёт. Так и слышу его ор, что я стриптизерша. Объяснять, что это направление современной хореографии, бесполезно. А так пусть будут «мои танцульки», которые ему неинтересны.
– Пап… – начинаю я, делая умоляющее и самое несчастное лицо.
– Нет! – отрезает он, даже не выслушав.
– Пап, я не хочу. Чужая страна, чужой язык, чужие люди, мне страшно, – надуваю губы, как ребёнок. Есть в нем отцовские чувства или нет? Конечно, меня это все не пугает. И если бы не Вадим, я бы с удовольствием полетела в новую взрослую жизнь.
– Когда ты успела стать такой ранимой домашней девочкой? – скептически цокает отец.
– Олег, может, и правда не надо? – вмешивается Надя. – Мне бы тоже было страшно.
– Ты – это другое дело. А Лиза у нас бесстрашная. Надо бояться за Великобританию, а не за неё. Это просто очередной подростковый протест. В будущем она скажет мне спасибо, – пресекает попытку Нади мне помочь.
Что он заладил со своим «спасибо»?
Ладно, просьбы и мольбы его не берут. Не жалко ему дочь. Тогда бойкот. Закрываю рот и встаю из-за стола.
– Ты не поела! – кидает мне в спину отец. Не реагирую. Молча выхожу.
Надеваю черные очки. Иду к домику охраны и водителей.
Довлатов курит на крыльце, что-то вещая подчинённым. Хорош, зараза. Как всегда, мужская харизма так и прет. Хоть бы один недостаток, что ли, в нем найти. Но нет же. Нет у него недостатков. Весь такой красивый: спортивная рубашка, черные джинсы, широкий кожаный браслет на руке.
Завидев меня, мальчики с охраны кивают. Тимур улыбается, осматривая меня похотливым взглядом, улыбаюсь ему в ответ, натягивая самую обворожительную улыбку.
– Свободны! – как-то грубо рявкает на них Вадим. Парни разбегаются.
– Что это ты всех разогнал? Пусть Тимур отвезёт меня на тренировку, – повелительным тоном выдаю ему. И нет, я не зажравшаяся сука. Просто не могу простить ему вчерашней шавки. Я не дура. Понятно, что у взрослого мужика есть женщины. Но знать – это одно, а видеть своими глазами – другое.
– Ты же всегда требовала, чтобы я тебя отвозил? – выгибает брови. Да, я требовала. Потому что хотела быть ближе к нему, хотела, чтобы обратил внимание. – Что ты там сочиняла? Пристают к тебе мои парни? Не так смотрят? Опасность тебе грозит? Что сейчас изменилось?
– Ничего. Ты всегда мне не верил, насколько я помню. Скажи Тимуру, чтобы отвез, – настаиваю. – Я опаздываю.
– Почему именно Тимур? – прищуривается.
– Потому что… – дерзко заглядываю Довлатову в глаза.
– Поехали, – кивает мне на машину и тушит сигарету в пепельнице.
Да, я знала, что так будет. Тимур ко мне неравнодушен. Точнее, неравнодушен к моей пятой точке. С Довлатовым не все потеряно. Мне нужно сегодня затащить его на нашу репетицию. Пусть посмотрит на меня. Я лучше, красивее и сексуальнее, чем его телка.
– Штаны сначала надень, – велит мне Вадим, осматривая.
– Да что вы все заладили, я в штанах! – цокаю и иду к машине.
Глава 3
Елизавета
По дороге на репетицию зависаю на мужских руках на руле. Есть что-то сексуальное в этих сильных, грубых руках. Особенно когда они натруженные, с переплетением вен. И этот чёрный широкий кожаный браслет тоже идёт Довлатову, как никому. И машину эти руки ведут уверенно.
– Вадим, – привлекаю к себе внимание.
– Что ты задумала?
– Да почему сразу задумала? Я еще даже слово не сказала, – возмущённо вскидываю руки. Вообще-то задумала – да. Но сейчас не об этом.
– Я тебя, мелкая, хорошо знаю, таким тоном ты обычно выдаёшь что-то запредельное, – усмехается.
– Да у меня просто вопрос.
– Ну попробуй его задать, – снисходительно выдает он мне. Смотрите какой. Цокаю.
– Ты был женат.
– Был, – выдыхает с каким-то сожалением.
– Да подожди, это не вопрос. Почему ты развёлся?
– Зачем тебе ненужная информация?
– Просто ответь.
– Это личное, Лиза.
Лиза… По имени он называет меня редко. Чаще мелкой.
– Вот что ты за человек? Просто поговорить с тобой нельзя, – надуваю губы. На самом деле не просто это, конечно. Мне интересно всё, что касается его личного.
– Развёлся я потому, что ни одна женщина не потерпит конкуренцию и измену.
– Ты изменял жене? – распахиваю глаза. Мне казалось, он не такой.
– Да, – кивает. – С работой, – грустно усмехается. – Я тогда начинал с твоим отцом, у нас были общие активы, и бизнес только становился. Я жил, ел и спал на работе. И не заметил, как супруга отдалилась. Ну никак не мог оставить тогда всё ради нее… Женщинам мало номинального супруга в паспорте. Им нужно внимание. Все мое внимание тогда занимала работа. Как, в принципе, и сейчас. Вот как-то так, Лиза. Удовлетворила любопытство?
– Нет, я еще не полностью удовлетворена, – хихикаю. – А телка твоя белобрысая как это терпит тогда?
– Ее зовут Света! – недовольно поправляет меня.
То есть ее нужно только по имени называть, а меня можно – мелкой.
– Хорошо! Как к этому относится твоя Света? Не требует внимания?
– Света – это не жена. Ее устраивает то, что между нами есть.
– А что между вами есть?
– Маленькая еще, – усмехается, качая головой.
– Я давно выросла, если ты не заметил! И поняла, про что ты, – закатываю глаза. – То есть жениться ты не собираешься.
Вадим отрицательно крутит головой.
– Ты думаешь, она не хочет большего?
– Не хочет.
– А говоришь, я маленькая, – смеюсь. – Сто процентов твоя Света спит и видит, как затащить тебя в загс. Но делает вид, что ее все устраивает. Чтобы не спугнуть тебя. Бабы по природе хитрые. Сам не оглянешься, как она тебя на себе женит.
Я это понимаю лучше Вадима. И поэтому мне нельзя уезжать.
– Ой, мелкая, – смеётся, паркуясь возле моей студии. – Слишком умная, куда бы деваться, – качает головой. – Беги, давай. Через сколько тебя забрать?
– Пойдем со мной, – спокойно прошу его я. – Посидишь в зале. Я не знаю, когда освобожусь.
– Позвонишь, подъеду. У меня как раз в городе есть дела.
Нет, так не пойдёт. Не для этого я его сюда тащила.
– Вадим, – делаю самое печальное лицо. – Там один тип ко мне пристает.
По его насмешливым глазам вижу, что не верит мне.
– Да он не просто пристает, а домогается. А слов не понимает. Если тебя увидит, то побоится.
Конечно, никто меня не домогается. А если бы было так, я сама могу отшить кого угодно.
– Лиза, я тебя считываю на раз. Зачем я тебе там понадобился?
Подозрительно сводит брови. Да, он хорошо меня знает. Таких фокусов я выкидывала кучу.
– Ладно, хорошо. Хочешь правду? – делаю лицо еще трагичнее. – Отец никогда не приходил на мои выступления. Когда была Нелли, ходила она. Теперь она не в нашей семье. А мне хочется, чтобы хоть кто-то присутствовал. К другим приходят парни, девушки, мамы. А ко мне… – делаю театральную паузу, не договаривая.
На самом деле это тоже не совсем правда… Я давлю на жалость, да.
Но на войне все средства хороши.
Довлатов задумывается.
Ну давай, соглашайся. Иначе я разочаруюсь в себе как в актрисе. А папа говорит, у меня талант и по мне плачет Большой театр.
– Ладно, иди. Я чуть позже подойду. Сделаю пару звонков.
Выходим из машины вместе. Вадим прикуривает сигарету, а я с довольной улыбкой прохожу в здание. Я тебя сделаю.
Генеральный прогон начался, мы на сцене. Через пять минут мой выход, а Вадима нет. Настроение стремительно падает.
Обманул?
– Лиз, минута осталась, встань на позицию.
Мой выход подаётся на крутящейся сцене, я вливаюсь в танец девочек, выезжая из темноты, и солирую. Ухожу на базу, прекращая следить за залом.
Закрываю глаза. И вместо того, чтобы отдаться танцу, думаю о том, какой Довлатов сволочь.
