Иман Кальби "Черный Лотос. Воскрешенный любовью"

Из поместья мы выходили последними: во-первых, только имениннице и ее верному пажу в моем лице сегодня разрешалось идти против правил и приходить с опозданием, которые терпеть не мог мой пунктуальный отец, во-вторых, нужно было гарантированно не попасть под горячую руку с дресс-кодом, ведь розовое безумство было пущено в утиль… Значит, видеть нас могли только уже в зале торжеств, когда назад дороги нет…

Доехали быстро, зашли через черный ход. Тамада в лице одного из помощников отца, очень взбудораженный и какой-то чрезмерно напряженный для радостного повода, как только увидел нас, сразу зашипел, что гости все в сборе и вообще-то это неправильно, что именинница заставляет всех ждать.

Но дело было, очевидно, в другом…

Судя по количеству головорезов с оружием на входе, на месте был не только мой отец, но и второй «виновник» торжества…

«Всех ждать» Ира могла заставить. А вот Черного…

Вот в чем была проблема.

Черный приехал раньше своей будущей невесты…

Сердце снова неистово забилось в груди.

Мы переглянулись с Ирой.

– Все в порядке?– спросила напоследок сестру, поправляя ее наряд.

Она кивнула утвердительно и улыбнулась, я – в ответ, вот только у самой внутри все было далеко до штиля…

Она вошла в зал под фанфары и аплодисменты, после объявления нараспев, как будущая королева преступного мира этого города, как главная его завидная невеста сейчас…

Я выдохнула. Самый идеальный момент для меня остаться совершенно незаметной… Быстро одернула тяжелую бархатную портьеру, которая закрывала выход на сцену со стороны подсобных помещений, протиснулась вдоль стенки, едва не чихнув от скопившейся между ней и тканью пылью. Нащупала спасительный конец преграды. Мне всего лишь нужно сейчас незаметно прошмыгнуть в зал. Кто увидит черную кошку в черной комнате, когда весь блеск софитов обращен на сцену и Иришку?

Аккуратно нащупываю каблуком спуск, сначала убеждаюсь, что твердо стою на ногах, а потом и сама быстро выныриваю из-за шторы.

Выдыхаю облегченно. В зале реально полно народу. Но все они сейчас смотрят на сцену…

Все нормально и штатно. Быстро оглядела столики, чтобы найти тот, за которым сидит семейство во главе с нашей царственной Марго. Найти ее было не трудно- ожидаемо, она сейчас сияла не меньше гирлянды на елке…

И в этот самый момент, когда глаза уже почти нащупали спасительную твердыню, я застываю…

Потому что вместо того, чтобы смотреть на сцену если не с восторгом, то хотя бы с интересом или просто ради приличия, ибо там блистает сейчас его вот-вот невеста, Черный в упор смотрел на меня…

В темноте, на расстоянии десяти метров между нами, каким-то непостижимым образом его взгляд поймал мой силуэт… Я нервно сглатываю и отвожу глаза. Отмираю, начинаю неуклюжее движение к столу отца, бросая время от времени тихие приветствия тем, кого знаю или кто знает меня. А он все смотрит, провожая глазами. Вот так нагло, не стесняясь, совершенно наплевав на невесту…

И совершенно полностью ввергнув меня во внутренний хаос…

Что это, черт возьми, происходит? Он не мог меня узнать! Просто не мог! Исключено! Особенно сейчас, в этом монашеском платье, совершенно в другом образе, с открытым лицом и закрытым телом…

Тогда какого черта он так смотрит?!

Глава 6

– Сашенька, как тебе Москва? Не надумала возвращаться?– спрашивает приторно-сладким голоском Альбина Радиковна, вездесущая старушка со смешным пучком на голове, украшенным брошью- бабочкой столько лет, сколько я себя помню. Ощущение, что в другое время, пока меня нет в России, эта нафталиновая бабуля стоит где-то за стеклом серванта- и только в мои немногочисленные визиты на родину снова отмирает и начинает задавать мне неудобные вопросы…

«Сашенька, а когда замуж? Не засиделась в девках?»

«Сашенька, а как это папа разрешил тебе учиться? Знаешь, чем умнее девушка в нашем мире, тем менее привлекательна она для мужчины…»

Вот и сегодняшний день- не исключение.

Мы стоим у стола уже минут пятнадцать- и она продолжает пикировать меня, сменяя одну неприятную тему другой, а Марго, красующаяся в своей новой норковой горжетке, даже не думает мне помочь…

Мне кажется, и отец, и она прекрасно поняли, что откровенное платье с вырезом на спине у именинницы- результат моего тлетворного влияния…

Да и пусть.

Главное, что Черный увидел то, что мы хотели ему донести.

То, что Даниил обратил внимание на тату на спине у сестры, отметили, пожалуй, даже салфетки на столах.

Старшее поколение неодобрительно перешептывалось. Те, кто помоложе, увидели в действиях сестры вызов и даже попытку обольстить…

Шепотки в этом мире- как дым от сигар- был ненавязчивым, но таким, что не учуять его было невозможно…

Сбоку из ниоткуда появляется отец. Мрачнее тучи.

Мы пересекаемся с ним глазами.

– Когда там у тебя вылет?– спрашивает он грозно.

Хочет успеть мне прочитать лекцию?

Успеет…

–Послезавтра,– отвечаю кротко… Даже питаю надежды, что смогу донести ему нашу правду. Он сильный и влиятельный в этом мире. Почему его дочь должна идти в семью к Черному тряпкой под ногами? Пусть даст ей опору- что за ней ее родная семья!

– Даниил, вы так прекрасно смотрелись в танце!– вдруг восклицает Марго, наконец, проявив хоть какую-то эмоцию кроме тотального пренебрежения ко всем и вся.

Но стоит мне услышать ее обращение, по телу прокатывается волна паники.

Я перевожу глаза в сторону и только сейчас понимаю, что отец подошел к нашей компании не один. С ним Черный…

И он продолжает гипнотизировать меня глазами, хотя только пару минут назад закончил танец с именинницей…

– Это еще одна твоя дочь, Вячеслав Аркадьевич?

Невольно смотрю в пол. И что за идиотская робость в его присутствии? Все нутро словно бы в дикой зоне турбулентности. Все еще острее, чем вчера… Потому что мое волнение вчера можно было списать на адреналин, а сегодня… Сегодня у меня уже паника…

– Да, Даниил Феликсович, моя старшая, Сашенька…

– Никогда тебя не видел,– смотрит на меня в упор.

– Она живет в Египте,– вмешивается в разговор Марго,– со своей матерью и ее новым мужем. Далеко от нас. Нечастый гость в наших краях, ей у нас неинтересно…

Не пойму, эта суета мачехи- результат ее волнения перед почти женихом дочери или он на нее как мужчина так действует, что в ней старлетка включается суетливая…

– Египет? Интересно…– растягивает он,– почему именно Египет? Дауншифт или мать связалась с арабом?

– Они работают на атомной стройке,– отвечаю я тихо, снова обжигаясь о его глаза и тут же отводя свои на отца,– на Средиземноморье…

– Как Клеопатра, значит…– усмехается он, а у меня по спине уже не табуны мурах, а просто полчища…

Боже, как?! Как он мог меня раскусить? Или это все-таки просто совпадение, игра слов?

– Не любишь Москву?

– Предпочитаю тепло и солнце,– стараюсь выдавить из себя улыбку и тут же опять перевожу глаза на отца.

– Отойду, па…– говорю и тут же срываюсь с места. Никто не обязывал меня тут распинаться перед почти женихом сестры. Вот-вот будет объявлено о второй части церемонии- он подарит ей кольцо, все будут в унисон рыдать о том, как это романтично, оригинально и искренне. А потом надо будет растянуть губы в оскале счастья и выдавливать из себя «сердечные» поздравления растерянной восемнадцатилетней девушке…

Захожу в уборную, плотно закрываю за собой дверь. Пальцы впиваются в холодный фаянс раковины. Выкручиваю воду в кране на крайний холод. Сердце неистово вибрирует в груди. Жмурюсь- жмурюсь… Надо успокоиться… Надо выдохнуть… Вечер почти закончился. Скоро вторая часть церемонии- и всем будет не до меня…

Свалить бы отсюда побыстрее… Я глобально… Понимаю, что смогу выдохнуть только тогда, когда сяду на борт самолета, который будет уносить меня далеко на другой континент…

Открываю глаза, когда слышу стук двери.

Сердце обрывается и падает к ногам, когда я вижу на пороге черную фигуру Даниила.

Автоматически делаю пару шагов назад, позабыв закрыть кран, из которого продолжает хлестать холодная вода…

– Вы ошиблись дверью… Тут женская уборная…– выдыхаю я, наивно давая нам последний шанс не начинать то, что не сулит ничего хорошего… Как минимум мне…

Он наступает. Медленно, по-хозяйски, с мрачной усмешкой, которая уже успела отпечататься с оттиском у меня в голове со вчерашнего дня.

– Я не ошибаюсь, Александра…– растягивает мое имя, чуть наклонив голову,– никогда… В этом был твой просчет, малышка.

Дальше все происходит слишком быстро, чтобы успеть на это среагировать.

Он одним броском хватает меня за руку, тянет на себя- прямо как вчера, а потом…

Господи, потом этот урод нагибает меня над раковиной, из которой продолжает течь вода, выставляя мой зад и одним резким движением задирает мое платье почти до лопаток.

Усмехается. Я чертыхаюсь про себя и жмурюсь…

Потому что понимаю, что он видит мою тату…

Это даже не улика..

Понимаю, что это чистосердечное признание…

– Прикуси руку, а то тебя услышат,– приказывает он мне- и в следующую секунду я понимаю, зачем он это делает…

Потому что то, какой силы шлепок прилетает на мою ягодицу, заставляет не просто заорать, а в буквальном смысле взвыть.

Он бьет ритмично, бессердечно и с явным удовольствием.

Я сжимаю кожу на запястье до синяков. И смотрю. Смотрю на него в отражении с ненавистью и желанием уничтожить.

А он смотрит в ответ- взгляд черный, как смоль, одержимый, пугающий… Дикий…

– Так случается с теми, кто путает Даниилия с дураком…– усмехается он сипло, безжалостно нанося удар за ударом.

Больно…

Ужасно больно…

И жарко…

Почему между ног расползается дикий, агонизирующий жар.

Если бы он сейчас меня там тронул…

Господи…

Какой позор, какое дно…

Я бы простонала, наверное…

Да точно бы простонала!

И стону…

Тогда, когда он хватает мои стринги на талии и тянет наверх, от чего ткань впивается между ног.

– Дикая кошка…– хрипит и усмехается. Останавливается. Второй рукой водит по очертаниям тату.

– Она тебе очень подходит, Александра…

В дверь нетерпеливо стучатся- и наверное, только это его останавливает…

Он чуть отстраняется- словно бы заценивает свою работу.

Хмыкает, проводит ладонью по ягодицам…

– Теперь и у тебя горит, малышка?– снова присылает ответочку за вчерашний кипяток…

Поправляет платье. Аккуратно так, приглаживая невидимые складки…

Сознательно ухожу от его взгляда…

– Стоять можешь?– спрашивает он и выпрямляет меня, но не отпускает из рук.