– Как печать, – задыхаясь, говорю.
– Моя метка.
Больной. Он больной и опасный.
А я облизываю губы, потому что вкус поцелуя хочется смаковать, как косточку от черешни. До последней сладости на языке и оттенка горечи, когда зубами разгрызешь эту косточку.
– Я помогу, – отвечает небрежно. Произошедшее еще минуту назад безумство будто стерто из его памяти.
Заталкиваю обиду вглубь себя. Это Ян Борзов.
– И защищу.
Киваю, принимая его слова.
– Дедушка, – выдаю свою неуверенность. Мой тон хриплый, – он ничего не знает. Для него это будет ударом. У деда сердце, и…
– Я знаю.
Точно.
Киваю несколько раз и замолкаю. Сейчас должна прозвучать цена. И ответ, что мои проблемы только из-за самого Борзова, будут звучать бредово.
Но Ян собирает бумаги со стола в стопку, пробегаясь небрежно взглядом.
Это же не сам Ян устроил? Он был со мной, а его братья… Борзовы бандиты, но точно не домушники или грабители. Они до такой мелочи не опустятся. Скорее, мне в висок упрется дуло с глушителем, чем Ян украдет дедушкину разработку.
– Тогда ты делаешь все, что я тебе буду говорить, Лика. Сегодня ночуешь здесь, а завтра, – бьет льдом своих хищных глаз, – переезжаешь. У Макара Львовича сердце, да? Значит, лечащий врач отправит деда в санаторий.
Ян говорит это как зачитывает скучную статью. Без особого энтузиазма и интереса. Как-то вымученно. В ответ мое сердце изливается липкой неправильной благодарностью и продолжает дрожать от неизвестности.
– Обещаешь, что с тобой рядом они меня не тронут?
Борзов лениво переводит взгляд с бумаг на меня.
– Обещаю.
– Что я буду тебе должна? – выпрямляю спину, вскидываю подбородок. Словно на казнь собралась. В то же время моя плата не так пугает, как если бы это случилось еще несколько недель назад.
Поцелуи Борзова ядовитые.
– Ты сама поймешь. Со временем. Лика. А теперь убирайся в квартире, если не хочешь, чтобы дед обо всем узнал.
Понимаю, что меня бросило в пот от его слов, нашего разговора и всего случившегося. День вообще напитан странностями и потрясениями.
Ян уходит, не сказав «пока» и что мне делать дальше. Ну, кроме уборки. Захлопывает дверь и погружает меня в звенящую тишину и тонну его запаха.
Глава 16. Лика
Вчера снова пролил дождь. Да такой силы, что кое-где в городе выбило свет. На восстановление ушло много времени, дорога из города пока так и не освещена. Ян едет вслепую.
Шепот гравия начала слышать задолго до съезда на дорогу к старой шиномонтажке.
– Добро пожаловать домой, Лика, – Ян глушит мотор и в полной тишине салона, ну и заходящего солнца – сегодня яркая оранжевая полоса бьет в глаза – выходит из машины.
Медлю. В голове попытки уложить все случившееся заканчиваются панической атакой. Думаю, это она и есть, когда дыхание перехватывает, слезы рвут слезные каналы, а тело неконтролируемо трясется.
Беру рюкзак, куда положила свои вещи, и неумело открываю навороченную дверь спорткара.
– Хотела поблагодарить за дедушку. Он писал, что санаторий ему понравился. Успел поговорить с врачом, тот назначил…
– Благодарность принимается, – перебивает, не дослушав.
Скольжу по его черным джинсам вверх, пока Борзов ведет меня в свое логово, куда я лично согласилась переехать. На время.
Просчитываю плюсы и минусы. Путаюсь. Теряюсь.
– Где ванная, ты уже знаешь, – вяло говорит, бросая ключи на пуфик у входной двери. – Кухня, и… Спальня.
В отличие от меня, Ян не разувается. А я ставлю свои подклеенные после нападения собаки кеды и иду следом за бандитом.
Стеснение пока не дает мне шанса задать вопрос, надо ли мне здесь убираться, готовить… В фильмах обычно девушки так и делают, когда попадают в лапы хищных парней.
– Спальня одна? То есть кровать, где можно спать? – язык заплетается.
Ян садится на кожаный диван и закуривает.
Ужасная привычка.
– Да, Лика. У меня одна спальня и одна кровать.
– Где мне, в таком случае, ночевать?
И сколько по времени это займет? А как мне отсюда выбираться, если захочу прогуляться в городе? Чем здесь заниматься днем?
Множество вопросов.
– Если ты думаешь, что я джентльмен и уступлю свою постель, то ты ошибаешься. Как и насчет того, что пущу тебя спать куда-то, помимо моей постели, – говорит быстро, делая одну длинную затяжку и выпуская дым через ноздри. Монотонность, вкус и запах сигареты, плотный баритон – все вводит в транс.
– Такого уговора не было, – отворачиваюсь лицом к кухонному гарнитуру.
Смотреть на Яна – как смотреть на солнце в разгар дня без солнечных очков.
В груди воцаряется холод, вопреки выкипающей из вен крови. Такую замечательную ловушку выстроил Ян Борзов.
Замираю затвердевшим воском, когда шаги Яна отчетливо слышны позади. Их три.
Следом его покрытые рисунками ладони ложатся по обе стороны от меня на столешницу из искусственного камня, а тяжелое тело наседает со спины.
Чувствую себя старой пластиковой куклой со сломанными руками и ногами. В голове пустота.
Я знаю, что хочет Ян. И… Он получит это любой ценой. Нет, не силой. Это не в его стиле совсем, тут бандит как раз-таки благородный. Но все интриги выстроены так, что, полностью разбитой, ты под конец окажешься в его руках.
Назад пути нет. Они хладнокровно отрезаны.
– Ты все прекрасно понимаешь, Лика, – шепчет искусительно на ухо.
Вибрация его голоса задевает нужные струны под кожей, и я прикрываю глаза.
Этот старый гараж, где новые стены, полы, вся техника – самое безопасное сейчас место, и в то же время опаснее просто не существует. Враг уже не снаружи, а внутри. Внутри меня.
Рука Яна ложится мне на живот и спускается по бедру. Слегка надавливает. Другая рука мастерски обхватывает горло.
Проглатываю странные ощущения, возникшие во всем теле. Меня плавит, как свинец на адском пекле. Холодная неприступность обращается в податливую и жидкую субстанцию. Ян снова это делает со мной.
Когда пальцами Борзов дотрагивается до метки на моей шее, слегка напрягаюсь. Отметину начинает жечь.
– Поцелуй меня, – разворачивает резко.
Вбиваюсь поясницей в острый край.
– Поцелуй так, чтобы я ощутил все твои чувства ко мне.
– Думаешь, они есть?
– Разумеется, – самоуверенно ухмыляется.
Нехотя опускаю взгляд на его губы. Вру, я хотела посмотреть. В своем воображении уже целую и попадаю в какой-то водоворот из наслаждения и отвращения к себе.
Нельзя испытывать все, что испытываю. Раскраивает на мелкие кусочки.
– А если откажусь? Выгонишь? Не будешь защищать? Сдашь сам меня московским?
Ян остается безэмоциональным. И ответов ждать не следует.
Поднимаюсь на носочки, положив руки ему на плечи. Касаюсь его губ своими и останавливаюсь. С ног до головы охватывает судорога, потом нестерпимый жар.
Его губы с привкусом разочаровывающей горечи. Твердые, жесткие, убивающие во мне все чистое и невинное.
Отрываюсь и получаю укоряющий взгляд, от которого спешу увернуться.
– Будешь целовать до тех пор, пока я не скажу «стоп», Лика. Целуешь на отъебись. А я ненавижу халтуру, – грубит.
– Не буду, – отчаянно мотаю головой, – я не хочу тебя больше целовать!
Нарочито мягко Ян улыбается и поглаживает оставленную метку.
Я его… послушная марионетка.
Взгляд-клинок вспарывает изнутри, вытаскивает наружу мои чувства и страхи. Вместе со всем еще и скомканное желание… Поцеловать.
Горечь уж какая-то запретно манящая.
– Я жду, Лика.
Пальцы впускаю в волосы Яна. Ногтями скольжу по скальпу. Остервенело, одержимо, смело.
Накрываю его губы. Кончиком языка провожу по ним. Слизываю оставшийся никотин до вихрей в голове и необъяснимого трепета в животе. Не бабочки, но стремительное разрастание плюща под солнечным сплетением.
Царапаю. Хнычу. Хочу, чтобы отпустил. Прекратил эту пытку.
Но Борзов ни звука не издает. Стоит, не двигаясь.
– Так? – спрашиваю.
– … Нет.
Вновь целую. На этот раз проталкиваюсь языком в его рот. Теперь мне хочется его чувств. Чтобы показал, как надо.
Прижимаюсь телом, обжигаюсь. Горечь сменяется жаждой. Запах его парфюма, кожаной куртки и привычной гари действует наркотически.
– Я больше не могу, – говорю в слезах.
Теперь чувствую разъедающую соль.
– Еще, Лика.
Мотаю головой. Он издевается?
– Я. Больше. Не могу! – кричу. Вырваться пытаюсь, но Ян держит крепко, я будто связана канатами.
Борзов вжимает меня в себя и рукой накрывает затылок. Только вот поцелуя нет. Мы смотрим друг на друга как два разъяренных психа. В отличие от Яна мое состояние на поверхности, а у бандита скрыто в его серых, цвета мокрого бетона глазах. Сейчас они чернеют, в них сверкают молнии.
– Жду, – цедит сквозь зубы.
Сущий дьявол. Черты его лица резкие, грубые. Дыхание ошпаривает щеки. Отчего-то пульсирует оставленная им метка.
– Зачем ты это делаешь со мной?
– Нравится.
– Ты ненормальный, Ян. Безумный! – выкрикиваю, не задумываясь о последствиях.
Борзов оттягивает мои волосы, намотав их на свой кулак. Вынуждена сильнее запрокинуть голову и прогнуться в пояснице.
Простонав от отчаяния, в который раз накрываю его губы и целую варварски. Касаюсь его языка, углубляюсь. Оторвавшись, кусаю со всей дури.
