Два поворота, будто запутать хотят, старые гаражи, два барака и… Я вижу завод. Черный, как душа Борзова. У полуразрушенного фундамента еще виднеется грязно-серый кирпич. Четыре трубы покрыты сажей.
– Завод, – отвечает Ян.
От страшного зрелища не могу отвести взгляда.
– Он же нерабочий. Там был взрыв, пожар…
Образ мамы приходит, какой я запомнила ее в последний день.
– Это земля, Лика. Да и завод можно восстановить, нужно только знать как, – все трое переглядываются и замолкают.
Рафаэль выходит первым. За ним Камиль. Последним – Ян. Он обходит машину и открывает дверь с моей стороны.
– Выходи.
Качаю головой. Он цветы мне присылал, платье, в котором и сижу, а теперь… Убьет?
– Не заставляй меня применять силу.
Глава 9. Лика
– Не заставляй меня применять силу.
Первое мгновение ежусь. Верю, что Борзов говорит это не чтобы припугнуть.
До меня потихоньку начинает доходить: я на отшибе города, с парнями, преступления которых отмажет вся местная власть. Они живут только своими принципами и верой, где добра нет, а зло родное и привычное.
– Никто тебя убивать не собирается, Лика, – говорит Ян и хватает меня за руку.
Рефлекторно вырываю, но Борзов схватил цепко. Он вытягивает меня из танка, и ногами приземляюсь на гравийную крупную крошку. Из-за каблуков пошатываюсь.
Рафаэль уверенно ведет всех вперед. Это мрачное место ему явно знакомо. Камиль, не глядя на дорогу, читает что-то в телефоне и, посмеиваясь, бешеным темпом вбивает ответ.
Ян идет прямо передо мной. Он будто вообще не испытывает никаких эмоций.
Эти трое дрались недавно! Там была кровь, выстрелы, нож, людское месиво… Как можно оставаться такими спокойными, в чем-то расчетливыми и холодными?
Раф выбирает место, где лежат бетонные перекрытия, и выкладывает на них антисептики, бинты, вату.
Шурша гравием, оборачиваюсь. Отсюда открывается широкий вид на завод и прилегающую заброшенную территорию. Все как на ладони.
К горлу подступает тошнота из-за запаха гари. Пожар был давно, но я продолжаю ощущать пленку на стенках гортани.
И почему мы здесь? Странный выбор места, как и странен сам вечер и вообще встречи с Борзовым.
– Они еще вернутся? – спрашиваю братьев про неких московских. Город гудит слухами.
– Конечно. Такие земли не могут стоять без дела…
Камиль сбрасывает кожанку. На его боку кровавый след, и кровь продолжает сочиться, расползаясь. По лицу парня и не скажешь, что он сильно ранен. В больницу бы, но о таком бандитам не заикаются.
Пячусь от открывшейся картинки и попадаю в лапы самому хищному из Борзовых.
Ян кладет руки мне на плечи. Спиной чувствую его грудную клетку, каждое глубокое дыхание и стук жестокого сердца.
Бандит – робот, если при виде всего, оно не сбилось со своего темпа.
– Поможешь? – шепчет и сжимает мои плечи.
Камиль усмехается.
Помочь с чем?…
– Я сам не достану.
Парень отходит и снимает с себя верхнюю одежду. Сильно зажмуриваюсь. Его тело все – все! – исписано татуировками. Живого места нет. Конечно, он не будет бояться боли. Такое количество ударов острой иглы вытерпеть!
Слева у ребер несколько ран: мелкие-мелкие царапины. Уверена, Ян их даже не чувствует.
Робкими маленькими шагами дохожу до Камиля и беру из его рук антисептик и вату. Права отказать в помощи нет, и это читаю во взгляде всех трех Борзовых.
Ян облокотился о бетон и смотрит на то, как я несколько капель проливаю на гравий. Ругаюсь. Меня трясет, и уже не от холода. Когда дотрагиваюсь до кожи парня, слышу шипение.
Его лицо близко, чувствую, как он оценивающе смотрит на меня. Тяжело, иссушающее. За километр можно испытывать на себе свинцовость этого взгляда.
– Ты вкусно пахнешь, – говорит неожиданно. Я же просто чувствую запах антисептика, грязной дороги и все еще гари.
Поблагодарить за комплимент? Он вывез меня сюда и заставил обрабатывать раны. Для скромного «спасибо» слишком много «но».
– И это не духи, – сильный вдох, и Ян еще приближается. Становится теснее. Пряди его волос щекочут.
– Готово, – наспех закручиваю крышку антисептика. Не знаю, куда вату деть. Выкинуть? Неправильно как-то.
Борзов выхватывает окровавленную вату и выкидывает в траву. Ладони кладет мне на поясницу и притягивает к себе. Стою между его разведенных ног и упираюсь ладонями в грудь. Как отталкиваю.
Эта близость пугает, накрывает черным маревом. Гипнотический взгляд скользит по моим губам и движется к шее. Бьющая бешеным пульсом жилка надрывается.
Ян тянется ко мне. И чувствую… Его туалетную воду и табак. Горькая сладость, собирающая слюну во рту.
– О московских никому не говори. Ты ничего не видела, ничего не знаешь. Лица их забудь, – говорит четко.
Поворачиваюсь лицом к Камилю и Рафаэлю. Умудрилась забыть, что братья рядом. Смотрят до тесного страха в солнечном сплетении.
– Если бы не ты, мне бы не пришлось ничего видеть и знать.
– Ошибаешься. Все так, как должно быть… – произносит цинично.
Ян поднимается, вынуждена отпрянуть.
Ничего не понимаю… Сурово смотрю в спину Борзову, но задать все мучающие меня вопросы не поворачивается язык.
– Отвези ее, – не просит, а приказывает Ян Рафаэлю, – и, Лика, любого парня рядом с тобой удавлю. Помни, когда будешь выходить на улицу.
Борзов смотрит долго из-под нахмуренных бровей и упавшей на лоб челки. В полумраке выглядит сущим дьяволом. Черты лица не помогает сгладить даже фонарь в ста метрах от нас.
Это своего рода наставление?
Пропускаю два вдоха и, дождавшись, пока Ян отойдет от меня на безопасное настроение, бросаю вслед:
– Не смей со мной так разговаривать… – громко, уверенно, безумно.
Все внутренности в кипящем масле зашкварчали от секундного взгляда Яна. Но на этом все. Один Борзов скрылся за заброшенными гаражами – и что там делать? – другой подтолкнул в направлении машины.
– Пучеглазая, не играй с огнем. Ты, блядь, не долбаный, факир, – недовольно говорит Раф.
До машины спускаюсь, прихрамывая. Левая пятка натерта, потому что дорожная пыль при ходьбе попала на кожу. Обнимаю себя руками, ведь я прилично подмерзла. Снизу постоянно дует болотным холодом.
– Почему я? – спрашиваю Рафа, стоило мне сесть в машину, – в городе полно девчонок.
– Ну, значит, ты отличаешься от всех.
– И чем же?
Раф прочесывает нижнюю губу зубами и отвечать не спешит. А я впервые за последние дни почувствовала, что можно узнать ответы на нужные вопросы.
Без ведома Яна, никто из его братьев и пальцем меня не тронет. И, кажется, я права.
– Имеешь то, что не имеют другие…
Опускаю глаза на сложенные в замок руки.
– Загадками говоришь, – отворачиваю к окну. Короткая беседа закончилась.
Мы проезжаем тот же путь, что и в начале. Ужасная, просто отвратительная дорога, одичавшие места, которые раньше были территорией завода, и заброшенные склады.
Когда количество Борзовых уменьшилось, на тело опускается капля спокойствия.
К моему дому Раф подвозит, когда наступила глубокая ночь. Свет во всех домах выключен, только в моей комнате горит.
Дедушка…
– Лика, без глупостей, – предупреждает Рафаэль. – Московские и рядом не стоят с тем, во что может превратиться Ян, если его приказы не выполняются.
– Значит, там, у завода, это был приказ? И с чего я должна его слушаться? – разрывает от эмоций. Со мной еще никто не разговаривал таким тоном. – Он мне никто, – готова была прокричать, но вышел хриплый полушепот.
– Затем, что ты теперь принадлежишь ему. Об этом знают все уже как.... – смотрит на часы с равнодушием и на лице, и в голосе и поднимает глаза, – три часа. До встречи.
Раф поднимает стеклоподъемник и срывается с места с пробуксовкой. Сейчас узнаю в его танке ту машину, что облила меня с ног до головы.
Все было подстроено. Мне не оставили выбора с той минуты, как Ян остановился у института в тот день.
Глава 10. Лика
Центральная площадь города заполнена палатками с едой и людьми. Не протолкнуться.
На выстроенной высокой сцене о чем-то вещает мэр. Речь, написанная кем-то, заученная и довольно пресная.
– Ну все ясно. Идем к светлому будущему на наших же плечах, – вольно переводит Анж.
В ее руке аппетитный бургер. Подруга проглатывает его, не жуя.
А у меня при взгляде на Базара пропадает аппетит. И не потому, что он в этом дорогом костюме выглядит, как откормленная свинья. Ненароком вспоминаю тот вечер недельной давности.
Кровь, выстрелы, смех. Борзовы…
Я не видела Яна это время и начала думать, что мне все приснилось. У института никто не встречает, у подъезда не стережет. Тихо.
– Ты свой не будешь доедать? – косится на мой откусанный бургер.
– Хочешь? Я лучше пойду куплю воды.
Никакой воды, конечно, покупать не собираюсь. Она здесь бешеных денег стоит.
Отхожу от Анж на край площади и даю себе передышку от вечной толкучки.
Смеркается, и в честь Дня города запланирован салют. Еще больше народа стекается, чтобы посмотреть.
– Прокатимся? – слышу над головой. Слева и справа зажимают.
Можно было бы позвать на помощь, крикнуть, но я онемела от страха. Остается мотать головой.
Телефон вибрирует в заднем кармане, но я не в силах его достать.
Передо мной возникает тот рыжий, чьи волосы сейчас кажутся языками пламени. А сам он исчадием ада с характерной бледностью и худосочностью. Его тонкие губы изогнуты в злорадном оскале.
– Сама пойдешь? Или помочь? – чужаки смеются и переглядываются.
Рука одного хватает меня за предплечье выше локтя и ведет в сторону, на соседнюю улицу, где совсем-совсем темно и пустынно. Все сейчас либо дома, либо на площади. Помощи ждать неоткуда.
Цепляюсь за что-то ногой, чуть не падаю. Едва иду. Напугана до предела.
