Алестар кивнул Лорассу, подтверждая сказанное, и советник торопливо уплыл.
– С какой стати, амо-на? – поинтересовался Алестар у Герласа, разрываясь между благодарностью предусмотрительному жрецу и досадой на его бесцеремонность.
– С той, что без меня вы не справитесь, – отрезал служитель глубинных богов. – Вам ведь уже доложили, что вода у вулкана полна ядовитых испарений? О да, храм Троих умеет красиво говорить о милости богов, раздавать утешения и варить зелья в чистеньких пещерах. Но когда нужно лезть в кипящую грязь и отраву, от их жрецов никакой пользы! Этим с начала времен занимаемся мы, не боясь испачкать руки и обжечь плавники. Как вы думаете, тир-на, кто ремонтирует проложенные под городом трубы, чистит горячие источники и забившиеся сливы для отходов? Кто затыкает уходящие в Бездну щели, из которых сочится дыхание глубинных? Те, кого никто не замечает, пока все в порядке!
– Я помню о вашем служении и чту его, амо-на Герлас, – очень сдержанно сказал Алестар. – Но…
– Но вы собрались поплыть к вулкану и надышаться ядовитой дряни, – подхватил жрец таким ехидным голосом, что еще неизвестно, где отравы было больше. – А между тем, в моем храме давным-давно придуманы средства защиты!
– От глубинных испарений? – вскинулся Эргиан с неподдельным азартным интересом. – У вас тоже?
– Что значит «тоже»? – сварливо хмыкнул Герлас. – Это еще вопрос, кто придумал их раньше. Не забывайте, юноша, что истинный город-прародитель иреназе – это Акаланте, все остальные созданы теми, кто покинул родину…
– Амо-на Герлас! – непочтительно прервал Алестар. – Урок истории – это прекрасно, только не ко времени. У вас есть что-то, способное защитить нас от отравы?
– Разумеется! – самодовольно отозвался Герлас и подозвал жестом молодого жреца в темной храмовой тунике, забрав у него большой, чем-то туго набитый мешок. – Но это тайна, которую я не имею права раскрывать непосвященным. И не смотрите с такой насмешкой, юноша, – ткнул он пальцем в Эргиана. – Мне прекрасно известно о тех несовершенных примитивных устройствах, которыми пользуются ваши охотники за редкими веществами, спускаясь в Бездну. Два-три часа дыхания и простенькие фильтры! Пф… Впрочем, полагаю, у ваших жрецов тоже имеется что-то помощнее… Но это неважно. Если вы хотите подобраться к вулкану, тир-на, – снова повернулся он к Алестару, – вам придется взять меня с собой. Никому другому я тайны храма не доверю.
– Это опасно, – угрюмо предупредил Алестар, и Герлас опять фыркнул, закатив глаза и на мгновение став удивительно похожим на кариандца.
– Ваше величество, – тихо сказал Эргиан Алестару на ухо, когда жрец отвлекся на подведенного ему салту, – что бы вы сейчас дали за Сердце моря? Не целое! – поспешно добавил он, встретив взгляд рывком обернувшегося к нему Алестара. – Осколок! Но достаточно большой, чтобы послужить проводником вашей воли…
– Эргиан! – выдохнул Алестар с яростным изумлением. – У вас есть частичка Сердца, и вы собираетесь торговаться? Сейчас?!
– Да, а что? – удивился кариандец. – Самое время, я считаю! Разве вас не учили, что продавать нужно то, в чем у покупателя больше всего нужда? С осколком Сердца вы сможете найти точку резонанса гораздо быстрее, да и кровь использовать не понадобится. Я уж не говорю о сохранении тайны.
– Ваше величество, так мы отправляемся? – поинтересовался Герлас, усевшись в седло своего салту и перехватывая поданный ему лоур.
Мешок с таинственной защитой от глубинного яда он прикрепил к седлу, и Алестар закусил губу, понимая, что решать надо быстро. Что кариандец попросит за осколок? И откуда он у него? Впрочем, второе можно выяснить позже, сейчас главное заполучить драгоценную частицу Сердца.
– Что вы хотите? – тихо спросил он, махнув, чтобы подвели ожидающих неподалеку салту.
Серый опередил остальных, почти волоком притащив за собой парнишку из прислуги, и радостно ткнулся носом в ладонь хозяину. Алестар почесал сморщенную морду, складки на носу и чувствительное местечко между глазами, салту игриво боднул его в бок и потерся мордой о живот.
– А что вы дадите? – прищурился кариандец, принимая повод салту от своего начальника охраны, почтительно поклонившегося Алестару.
– Что угодно, – теряя терпение, процедил Алестар, одним движением оказываясь в седле Серого, и тут же поправился, вспомнив, с кем имеет дело: – В разумных пределах, конечно.
– О, какое ценное уточнение! – насмешливо фыркнул Эргиан. – Мои наблюдения показывают, что пределы разумного у всех разные, тир-на. У некоторых они и вовсе отсутствуют, причем это зачастую те, у кого с разумом все в порядке. Ладно, что угодно – это как раз подходящая цена! И я даже соглашусь оставить определение пределов на ваше усмотрение и чувство чести. Слово короля?
Где-то в этих хитросплетениях точно крылся подвох. Чтобы Эргиан был искренен? Да скорее Старший Брат успокоится без всякого вмешательства. Но если кариандец признает, что Алестар сам определит разумность платы, значит, она не будет непомерно велика? Ведь не враг же Алестар себе? Но все-таки, что может понадобиться глубиннику? В любом случае, придется это отдать. Усмирить вулкан – важнее всего, да и притворяться, что Сердце моря не похищено, с осколком будет гораздо проще.
– Слово короля, – кивнул он, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы отплывший на несколько взмахов Герлас, нетерпеливо дергающий поводом своего салту, их не расслышал. Благо, шума вокруг от покинувших дворец иреназе было предостаточно. – Любая ваша просьба, которую я смогу исполнить без урона своей чести и ущерба для Акаланте.
– Хорошее определение, мне нравится, – одобрил Эргиан, весело блеснув светло-серыми глазами, и протянул что-то круглое, тревожно сверкнувшее ало-багровым огоньком.
Словно огромная капля крови застыла в золотой оправе. Перстень… Алестар взял его из пальцев кариандца, чувствуя холод металла, ничуть не согретого ладонью глубинника. Глянул на широкий массивный ободок, золотые лапки оправы… Узнавание пронзило резкой болью, хотя он видел этот перстень всего один раз в жизни и несколько мгновений… У той скалы, где они с Джиад встретились на беду друг другу…
– Перстень Аусдрангов, – сказал он одними губами, удивляясь, как вообще может ими шевелить.
Боль, поднимающаяся откуда-то изнутри, наполнила его, обернувшись ледяной тоской, раскаленным стыдом, мучительным осознанием того, что случилось, когда он первый и единственный раз взял эту вещь в руки.
– Откуда?!
– Ваша жрица-страж попросила передать, – с абсолютно невозмутимым лицом сообщил Эргиан, и Алестар снова закусил губу, теперь уже изнутри, но до вкуса крови, чтобы прийти в себя.
Джиад нашла перстень?! Но… Да неважно – где! Расскажет потом! Алестар глянул на глубинного принца, изнывая от бешенства, и очень ровно, с подчеркнутым спокойствием спросил:
– Она попросила передать эту вещь мне? А вы мне ее продали?
– Вот именно! – возмутительно безмятежно сообщил Эргиан. – А почему бы и нет, если вы на это согласились? Слово короля – честь моря. Не так ли, мой дорогой будущий родич?
– И… что вы хотите? Дорогой… родич…
Злость на себя и кариандца кипела, рвалась наружу, и он едва сдерживал ее, чувствуя бессилие и от этого злясь еще сильнее. Надо же было оказаться таким дурнем! Безмозглой медузой… Пообещать любое желание этому хитрому, подлому, гнусному маару! Да чтоб ему! И ведь даже на поединок не вызвать! Посол – лицо неприкосновенное, притом Эргиан сейчас нужен как никогда! Да и что решит поединок, если Алестар сам виноват?!
Герлас уже извертелся в седле, ожидая их, и присоединившийся к нему охранник кариандца смотрел с тревогой, да и гвардейцы явно почувствовали неладное, насторожившись. Алестар сжал свободной рукой повод Серого, и чуткий к настроению хозяина салту забеспокоился, оглядываясь по сторонам, скаля страшные зубы, а Эргиан все так же насмешливо и беззаботно улыбался. Потом чуть наклонился в седле, глянув Алестару прямо в лицо, и таинственным шепотом сообщил:
– Понятия не имею… дорогой родич. Но не сомневайтесь, непременно что-нибудь придумаю. Если, конечно, мы оба вернемся с сегодняшней прогулки. Теперь у меня появилась еще одна веская причина на ней выжить и убедиться, что выжили вы.
Скрипнув зубами, Алестар тряхнул повод Серого, натянул его, а потом отпустил, и салту радостно прянул с места. Вперед и вверх! Дальше, быстрее, на пределе возможной скорости!
Опомнился Алестар лишь спустя несколько минут, когда и дворец, и сопровождение остались далеко позади. Придержал зверя, не остановив совсем и мрачно пообещав себе, что никому не будет объяснять причину. К счастью, никто его спрашивать и не стал, просто догнали и поплыли рядом, пристроившись кто в хвост, кто по бокам, и Алестар уже спокойнее тронул повод и направил Серого в нужную сторону, следя, чтоб не отстали ни Герлас на крупном, но не слишком резвом салту, ни гвардейцы, у которых звери были хороши, но слишком молоды и потому пугливы.
Эргиан и вовсе держался позади, хотя его салту единственный мог бы потягаться с Серым в скорости. «Вот же маару хитрохвостый! – подумал Алестар, успокаиваясь и уже не без раздраженного восхищения. – Ну почему мне никогда не попадался такой соперник на Арене?! Милостью Троих клянусь, его бы я не то что не убрал, как Торвальда, – чешуйке бы с него не дал упасть! Ах, как бы мы сражались за Золотой Жемчуг! И почему у меня никогда не было такого… друга?»
Слово возникло в его сознании так неожиданно, что Алестар не сразу понял, о чем именно сожалеет. Друг… Отец всегда внушал ему, что принц, а затем и король может иметь лишь подданных, чтобы оставаться справедливым и беспристрастным. Да, Алестару позволялась дружба с Эруви и Кассией, были в их кругу и знатные юноши… Но никто из них никогда не оказывался даже на равных, не говоря уж о том, чтобы насмешливо дергать гордость Алестара за хвост, как это постоянно делал Эргиан. Его свита всегда следовала за ним и делала то, чего хотел принц!
Отправиться на Арену или в город? Устроиться в библиотеке или поплыть в открытое море за скальный хребет? Подкрасться к человеческой лодке и порезать сети? Сплавать в далекую дикую бухту, куда ночью причаливают человеческие корабли с товаром, и напугать матросов? Алестар придумывал новые и новые забавы, а друзья либо разделяли их, либо отговаривали, упирая на опасность, и он обычно соглашался, понимая, что они слабее и не такие ловкие, волны не так их слушаются, и с прибоем им справиться труднее.
О да, он всегда и на всех смотрел свысока! И никто во всем Акаланте не позволял себе превзойти его! Не поэтому ли его так тянуло на Арену, что там оставалась хотя бы видимость честной борьбы? И на охоту – чтобы уж окончательно исключить даже мысль о том, что соперники поддаются, и он, Алестар, не лучший всадник Акаланте! Дикие салту не знают почтения к королевской крови, эта победа точно не обманет. И если уж снимать чешую с сердца до конца, не потому ли он так безоглядно и мучительно утонул в любви к Джиад, что страж была первой, кто не покорился ему, а начал сопротивляться? И оказалась отважнее, сильнее духом и благороднее…
Стоило подумать о ней, и Алестар снова ощутил то сладкое, мучительно откровенное чувство, которое наполняло его при взгляде на Джиад, звуках ее голоса, воспоминании о вкусе ее кожи… Любовь к Джиад так долго пронизывала его, прорастая в душе и теле, что стала неотъемлемой частью всего его существа, и Алестар беспомощно и безнадежно гнал мысль, что с ним случится, когда жрица вернется наверх… С Эргианом ничего подобного не было, да и быть, разумеется, не могло, но почему-то Алестару отчаянно хотелось превзойти его! Доказать, но не слабость кариандца, а свою силу! И потом предложить разделить победу на двоих, потому что единственный, кто может оценить тебя по-настоящему, – это достойный соперник! Или друг…
«Неужели отец был прав? – растерянно подумал Алестар, перекладывая повод в одну руку, а второй сжимая в ладони холодное тяжелое золото перстня. – И король обречен на одиночество? Жена должна быть послушной и воспитанной, подданные – покорными, враги – усмиренными… И для дружбы здесь попросту нет места? А как же тогда Руалль? Он был верен отцу много лет! Хотя… будь он другом по-настоящему, разве поверил бы чьей-то ядовитой лжи, что Алестар хочет Кассию любой ценой, даже если это смертельно опасно? Друг пришел бы к его отцу и спросил, правда ли это. И ничего из всей случившейся мерзости и жути попросту бы не произошло. Но Руалль был подданным больше, чем другом, и выбрал измену там, где на верность не хватило сил. Как бы поступил Эргиан?»
Он оглянулся на глубинника, приникшего к телу своего салту, и заколебался, не позвать ли его? Но на такой скорости они все равно не смогут поговорить, да и о чем? У него нет никаких прав на откровенность кариандца, и тот только что дал это понять. Очень изящно и, главное, доходчиво!
Алестар стиснул зубы. Ладно, это он Эргиану еще припомнит. Один выигранный круг – это не вся Гонка! И все-таки, что же такого нужно глубиннику, что он рискнул расположением короля Акаланте? Не может ведь не понимать, что слишком чувствительно задел самолюбие Алестара!
Они выплыли уже далеко за пределы населенной части Акаланте, и Алестар, отбросив посторонние мысли, снова попытался сосредоточиться на перстне. Осколок Сердца Моря в нем молчал, но кровь Алестара чувствовала его, как медленно пульсирующий сгусток тепла, разительно контрастирующий с холодом металла. Не в этом ли секрет того, что в первый раз Алестар не почувствовал осколок? Могла ли выкованная людьми оправа скрыть живой огонь Сердца моря, пригасить его, усыпить на долгие десятилетия, даже века? И как его тогда пробудить?! Ах, если бы перстень попал к нему в руки хоть на день раньше! Хоть на несколько часов! Но по всему выходит, что Джиад получила его в тот краткий промежуток, когда они расстались после известия о похищении Маритэль. Иначе жрица отдала бы перстень сама, а не передавала его с кариандцем! Все-таки это связано с ее земным возлюбленным… Ладно, неважно! Отзовись же ты, проклятая каменюка!
Алестару на миг показалось, что камень отозвался вспышкой самой настоящей обиды, и он обрадовался, но осколок тут же упрямо затих. А равнина, на другом конце которой высились Три Брата, уже расстилалась далеко внизу, и Алестару хватило одного взгляда на помутневшую воду, чтобы содрогнуться от мрачного предчувствия. Дыхание глубинных заполнило придонный слой так плотно, что камней и водорослей уже не было видно. И чем дальше вперед, тем тяжелее был этот смертоносный прилив, идущий пока лишь по дну, но еще одно сотрясение – и слои перемешаются, отрава поднимется вверх, и все, кто попадет в ядовитое облако, неминуемо погибнут.
Он остановил салту и оглянулся на хмурого, тяжело дышащего Герласа. Столь быстрый путь дался немолодому жрецу с явным трудом, но Герлас держался, даже метал раздраженные взгляды на спутников и, разумеется, на самого Алестара. Похоже, его это бодрило не хуже тинкалы.
Алестар глянул вверх на неумолимо темнеющее далекое небо. Еще час будет что-то видно, потом плыть в темноте станет не просто опасно, а самоубийственно. Они не смогут разглядеть мощный выброс отравы, который поднимется выше основного слоя.
– Амо-на Герлас, сколько у вас этих устройств для защиты? – спросил он жреца, с отвращением разглядывающего воду внизу и наверняка думающего о том же самом.
– Три, – мрачно бросил Герлас. – И одно из них для меня, учтите это сразу.
– Амо-на, позвольте мне… – подал голос молодой жрец, так и увязавшийся с ними от самого дворца, но поймал взгляд своего начальника и замолчал на полуслове.
– Три… – повторил Алестар.
Значит, дальше плыть им с Эргианом и Герласу. Немолодому и явно теряющему силы. Насколько хватит упрямства жреца? И насколько хватит воздуха в этих таинственных устройствах, о которых он даже не подозревал до нынешнего дня. Не дело принца разбираться, чем там пользуются служители глубинных богов для чистки мусорных шахт!
– Фильтры на черном угле или на белом? – деловито спросил Эргиан, одним махом превращая последнюю мысль Алестара в очередную глупость. – Ваше величество, не смотрите на меня так! Я же говорил, что у нас королевская семья спускается в Бездну! Не всем Мать Море посылает косяки салту, кое-кому приходится доставать пропитание из глубин.
– На белом, – с отвращением буркнул Герлас. – И тройная прослойка из сагарры. Куда плывет этот мир, если тир-на знают такие вещи?
– Действительно, – невозмутимо согласился Эргиан, бросив на Алестара лукавый взгляд. – И не говорите! Вот не умел бы я ничего сложнее, чем заплести косу, сидел бы сейчас в безопасном месте и лишился такого прекрасного развлечения в столь дивной компании. Даже не знаю, жалеть или радоваться… А вы что скажете, ваше величество?
Алестар молча пожал плечами. Всякая злость на кариандца исчезла, потому что глупо всерьез ненавидеть того, с кем сейчас вместе сунешься в пасть глубинных богов. Как-то в одной из книг о путешествии Исковиаля он прочитал земную пословицу, услышанную знаменитым странником от человека. Мол, истинная отвага и верность проверяются огнем, водой и медными трубами. Смысла этих слов Алестар тогда не понял, да и сейчас они остались мутными. Огня под водой нет, зато самой воды имеется сколько угодно. Про медные трубы – это и вовсе что-то непонятное, совсем человеческое. Надо спросить у Джиад, что ли.
Но похожая пословица у иреназе была. В ней говорилось, что храбрость проверяется штормом, а стойкость – штилем, но истинный огонь водой не погасить. Эту пословицу Алестар тоже не любил. Разве вода не сильнее любого огня? Сейчас, глядя на темный клуб над вулканом, едва виднеющимся сквозь отравленную воду, он начинал понимать…
– Чем погасить огонь, который не боится воды? – сказал он тихо, не рассчитывая на ответ, но ему отозвался голос Эргиана, такой же спокойный и задумчивый:
– Другим огнем, разумеется. Думаю, тот, который горит в нас самих, вполне подойдет.
ГЛАВА 5. Добрые соседи
– Что ж, показывайте свою защиту от яда, амо-на Герлас, – промолвил Алестар, глубоко вдохнув и выдохнув неприятно пахнущую воду.
Герлас молча развязал мешок, прикрепленный к седлу, и достал странное устройство, напоминающее голову глубоководной рыбины. Вытянутый нос и огромные выпученные глаза, блеснувшие в последних лучах солнца. Вот эти ремешки наверняка для крепления?
– Тайны вашего храма, значит? – ехидно сказал Эргиан, протягивая руку к устройству. – А мне рассказывали, что сплошную маску с линзами для глаз придумали как раз в Карианде…
Герлас что-то неразборчиво фыркнул, из чего Алестар заключил, что глубинник наверняка прав, только признать это жрецу не позволяет гордость. Эргиан натянул кожаный мешочек маски на голову, передвинул так, что круглые искусственные глазища оказались на нужном месте, и плотно затянул горловину вокруг основания шеи. Алестар старательно смотрел, а потом попытался повторить.
– Позвольте мне, ваше величество, – поправил его маску Герлас. – Ну-ка, вдохните.
Линзы оказались тонкими и прозрачными, они почти не искажали мир вокруг, но Алестар все равно чувствовал себя странно и непривычно, словно вместо салту попытался оседлать огромного маару. Совершенно иные ощущения! Как в этом дышать? И разговаривать…
Он осторожно втянул воду сквозь «нос» маски, жабры, оказавшиеся выше горловины, слегка защипало, но примеси в воде больше не чувствовались.
– Внутри фильтры, которые задерживают яд, – хмуро сказал Герлас, держа свою маску в руке. – Но их не хватит надолго. Как только прокладка пропитается отравой насквозь, она сама станет смертельно опасна. Так что следует поторопиться, тир-на. Доплываем до вулкана, делаем, что нужно, и возвращаемся. Если почувствуете, что голова кружится, немедленно задержите дыхание и всплывайте наверх. О нас не думайте, слышите?
Алестар попробовал представить, как бросит спутников в отравленной глубине, и его передернуло.
– Амо-на прав, – сказал Эргиан. Голос его звучал сквозь маску глухо, но разборчиво. – Мы должны все время следить друг за другом. Потому и плывем втроем. Но это наше дело, а ваше – вулкан.
Вулкан… Алестар посмотрел на клубящуюся вдали громаду, остро чувствуя свое бессилие, и решительно кивнул, радуясь, что сквозь маску никто не разглядит его лицо. Не хватало еще показаться испуганным.
Он махнул рукой гвардейцам охраны, и те торопливо подплыли ближе. Растянув шнур на горловине, Алестар приподнял маску и велел:
– Двое останутся здесь, еще двое – наверх и ждите на поверхности. Если кто-то из нас всплывет и будет звать на помощь, вы услышите. Оставайтесь там, пока…
Салту под ним вздыбился, и Алестар с трудом его удержал. Словно огромная рука толкнула его, рядом завизжал испуганный зверь кого-то из гвардейцев… Эргиан крутнулся со своим салту на месте, но тоже не дал ему сорваться, а вот салту Герласа забил хвостом в совершеннейшем ужасе. Проклятье… Это был не такой мощный удар как тот, первый, но рядом с источником он показался даже сильнее.
– Бесполезно! – крикнул Эргиан, тоже успевший сорвать маску. – Нас раскидает, и звери не удержатся. Нужно плыть быстрее.
Алестар кивнул, оглянулся на Герласа. Тот что-то кричал, с трудом держась в седле, но Алестар чувствовал, что другие глубинные толчки неминуемы. Жрец просто не сможет управлять зверем, а пересаживать его на другого – поздно. Да и смысла нет. Из всех салту только у его Серого и зверя Эргиана достаточно выучки. Опять обстоятельства толкают его довериться глубиннику!
– Помогите амо-на и ждите нас! – рявкнул он гвардейцам и махнул Эргиану, снова натягивая маску.
Глубинник кивнул и хлестнул салту лоуром, сорвавшись с места ровно в тот же миг, что и Алестар, словно они оба услышали гонг к началу гонок.
«Что же он все-таки потребует за перстень? – мелькнула неуместная мысль, а потом Алестар понял, что мысль очень даже своевременна. – Перстень!»
Кольцо Аусдрангов сидело на пальце так плотно и удобно, что Алестар про него попросту забыл. Рыба безмозглая!
Он пригнулся к салту и попытался дотянуться до осколка Сердца сознанием, как делал это с настоящей реликвией. Кольцо упрямо молчало. Может, следует вытащить осколок из оправы? Ну да, без инструментов и посреди моря! Алестар стиснул зубы, исступленно пытаясь придумать хоть что-то. Вода вокруг становилась все мутнее, и он запоздало забеспокоился, как же в ней смогут дышать салту, но Серый, хоть и сбавил скорость, упрямо плыл вперед, и зверь Эргиана не отставал.
«Выберемся, обязательно надо будет погонять с ним на Арене…»
Отбросив пока попытки сладить с неподдающимся осколком, Алестар окинул взглядом стремительно мутнеющую воду внизу. Чтобы отыскать точку резонанса, зрение вовсе не нужно, достаточно того же чувства, что позволяет королевской крови настроиться на Сердце моря. Однако нужная точка все никак не находилась. Глухо! Пусто! И только нарастает на пределе слышимости тяжелая мрачная дрожь… Удар!
Сильный или нет – Алестар не понял. Тонко взвизгнул Серый, но с пути не уклонился, только замедлился. Вода сгустилась, превратилась в мутную взвесь – и Алестар едва удержал порыв сорвать маску и всплыть наверх. Завертел головой, пытаясь найти кариандца – но тот вынырнул из мутного облака рядом. На миг их салту оказались рядом, и Эргиан тут же осадил своего зверя.
– Мы не подберемся близко! – закричал Алестар и тронул маску. – Даже с этим! Если только бросить салту!
Эргиан несколько мгновений смотрел в сторону еще далекого вулкана, тоже оценивая расстояние, потом помотал головой. Ну да, далеко! Сами они доплыть не успеют, а салту либо надышатся этой дрянью, либо взбесятся от страха. Ну и что делать? Да как тут можно сделать хоть что-то?! Он не справится. В этот раз – ни за что. Это неправильное извержение, оно просто не должно случиться, никакие временные карты вулканов о нем не предупреждали!
Алестар сжал кулаки, невольно натянув повод, но Серый, обычно чувствительный к малейшим движениям, этого даже не заметил. Салту так и плыли к вулкану, но слишком медленно… Где же этот клятый резонанс? Маска вдруг стала душной, давящей, и Алестар испугался, что час уже прошел или жрец неправильно рассчитал время. Он поднял руку и уже потянул за край – но опомнился. Нельзя! Это смерть… А равнина внизу уже стала заметно выгибаться вверх, поднимаясь пологим склоном к самому жерлу. Жерло… склоны… Что-то билось в сознании Алестара, какая-то мысль, которую он никак не мог ухватить, и спешка этому не помогала, совсем наоборот.
– Это неправильное извержение! – крикнул он, и Эргиан рывком повернулся к нему.
Лица глубинника под маской не было видно, однако он тоже должен был понимать, что счет идет на минуты.
– Почему? – донесла вода его глухой крик.
– Его нет на временных картах! – закричал Алестар. – Значит, колебания не просчитаны! Это не извержение!
Мысль выглядела откровенно дурацкой, вот и Эргиан вскинулся, свободной рукой указав на жерло и ухитрившись выразить: мол, а что же это?
– Волна! – снова крикнул Алестар, борясь с невыносимым желанием снять маску. – Точка резонанса далеко! А это волна колебаний. Сотрясение где-то там! Очень далеко!
Он махнул рукой вдаль, в сторону хребта гор, извилисто уходящего в сторону Суаланы. И расположенного за ней и немного в стороне Карианда.
Словно во сне он увидел, как Эргиан тоже поднимает руку к маске, будто собираясь ее снять – и бессильно роняет. И как через пару немыслимо долгих мгновений кивает. Ну да, резонанс. Только не тот, что пронизывает земные слои снизу вверх, а продольный. Видимо, там, вдали, Великая Бездна все-таки зашевелилась… Нет, нельзя сейчас думать об этом! Карианду Алестар помочь ничем не может, ему бы удержать свой кусок дна, пляшущий, как испуганный салту. А как? Если источник подземных волн недоступен! Думай же, думай…
Он в отчаянии снова глянул на склон. Потом – на далекое небо, уже не различимое сквозь слой потемневшей воды. Минуты. А вскоре – и мгновения! Что-то такое говорил жрец глубинных про свою работу! Про кипящую грязь… Дыхание глубинных сейчас просачивается через щели в скалистом дне. Бьет наверх упругими тугими струями…
