Чернильная ночная тьма опустилась на Акаланте, словно плотный полог, и мгновенно заволокла все, так что Джиад перестала различать даже лицо Лилайна, лежащего у нее на коленях. Каррас крепко спал, но грудь его вздымалась ровно, а пульс на запястье бился глубоко и сильно. Вода приносила обрывки разговоров, и Джиад напряженно вслушивалась в них, пытаясь уловить, не вернулся ли Алестар. Рядом переговаривались гвардейцы, негромко ругая некстати погасшую туарру и воду, что с наступлением ночи стала значительно холоднее…
– Ири-на Камриталь, – окликнула Джиад брата Леавары, – как скоро мы сможем вернуться во дворец?
– Не знаю, каи-на, – виновато ответил тот. – Толчки еще возможны, и лучше переждать их в чистой воде. Вы чего-нибудь желаете?
– У меня там Жи остался, – вздохнула Джиад. – Бедняга был закрыт в комнате, и вряд ли его кто-то выпустил. Перепугался, наверное…
– Отправить кого-нибудь из слуг? – предложил Камриталь, но Джиад поспешно откликнулась:
– Нет, не надо! Я бы лучше сплавала сама, если можно.
– Неужели вам совсем не жаль наши головы, которые оторвет его величество? – усмехнулся, судя по голосу, гвардеец. – Не беспокойтесь, каи-на, сейчас найду кого-нибудь пошустрее. Заодно и перекусить вам прихватят.
Джиад почувствовала движение воды от его хвоста и уже открыла рот, чтобы отказаться, но тут в воде раздался долгий мощный гул, и иреназе вокруг радостно загомонили.
– Тревога закончилась, – подтвердил ее надежду Семариль. – Жрецы оповещают, что угроза миновала! Наверное, скоро вернется его величество, благословите его, Трое!
В голосе иреназе звучала столь искренняя и почтительная благодарность, что Джиад снова подумала, как важен Алестар для своего города. И о том, что до сих пор не найдена ни Карриша, ядовитой колючкой притаившаяся где-то поблизости, ни те, кто насылал на Алестара, тогда еще принца, Дыхание Бездны и сирен. Тьма окутывает Акаланте, и не ночная, а порожденная чьей-то ненавистью и безрассудным желанием гибели для всего города. И в этой тьме одинаково слепы и Джиад со всем ее опытом стража, и иреназе, знающие в своих владениях каждый камушек. Но кто сказал, что во тьме нельзя сражаться? Только бы уловить хоть малейший след врага! Там, где бессильны глаза, следует положиться на другие чувства. И на разум…
– Поищу свежую туарру, – сообщил Камриталь и все-таки уплыл, а Джиад погладила волосы Лилайна, успокаиваясь тяжестью его тела и дыханием.
– Значит, больше толчков не будет? – спросила она, и устроившаяся рядом Санлия отозвалась:
– Если и будут, то совсем слабые. Усмиренный вулкан затихает неохотно, иногда глубинные боги ворочаются во сне еще несколько дней и даже недель. Но если тревогу отменили, значит, жрецы уверены в безопасности. Сегодня ночью мы будем спать в своих постелях, каи-на.
«Еще бы эта постель была сухой, – с недостойным стража унынием подумала Джиад. – Впрочем, что толку мечтать о несбыточном? Если бы Акаланте лежало на суше, а у его жителей были ноги, все было бы совершенно иначе».
– Как вы думаете, – спросила она, – Великой Волны не случилось?
– Не должно бы, – ответил вместо Санлии Семариль. – В открытом море она почти незаметна, но кое-кто из иреназе подплывает близко к берегу, чтобы набрать прибрежных раковин. Будь хоть малейшая возможность, что на побережье обрушится гнев глубинных, жрецы предупредили бы об этом всех, имеющих уши. Наши сигналы разносятся быстро, вода сама передает их каждой каплей и колебаниями волн.
У Джиад немного отлегло от сердца. Простые рыбаки и мореходы не заслуживают подобной беды, да и белокрылые корабли, виденные ею в порту, слишком прекрасны, чтобы погибнуть от слепой беспощадной стихии. Корабли… Неужели скоро один из них унесет ее домой? Путь в Арубу гораздо быстрее по морю!
– Ну вот, можно возвращаться, – бодро сказал подплывший с туаррой в руках Камриталь. – Только давайте еще чуть-чуть подождем, чтобы не попасть в самую давку.
Вокруг в самом деле бурлило радостное оживление, иреназе нетерпеливо шевелили хвостами, то всплывая наверх, то опускаясь, как люди ходили бы туда-сюда. Камриталь кого-то окликнул, и пара иреназе торопливо подплыла к ним, низко поклонившись Джиад. В неярком, но вполне достаточном свете туарры она разглядела коротко остриженные волосы и точно такие же простые туники, как носили все дворцовые слуги.
– Понесете раненого человека, – распорядился Камриталь. – Со всей возможной осторожностью! Странно, почему вокруг ни одного целителя?
Джиад это тоже весьма интересовало. Допустим, лекарь не вспомнил о Лилайне, когда толчок случился, но потом? Он что же, бросил беспомощного подопечного на милость случая? Как-то непохоже на молодого целителя, показавшегося Джиад искренне преданным своему ремеслу.
– Говорят, каи-на, – отозвался один из дворцовых служителей, – за рынком обрушился один из старых кварталов. Те, кто там жил, отказались покидать свои дома. Испугались, что их разграбят, и понадеялись, что толчков больше не будет.
– Так ведь их и не было, – недоуменно сказала Джиад. – Толчок был всего один, разве нет?
Иреназе посмотрели на нее с не меньшим недоумением, причем все: и слуги, и гвардейцы, и даже Санлия. Она-то и спохватилась первой.
– Вы действительно не заметили? – спросила она удивленно. – Как странно! Неужели человеческое тело так нечувствительно под водой? Сильный толчок был всего один, это верно, однако после него прокатилось еще три затухающих. Последний – совсем слабый, вот его-то жрецы измерили и определили, что больше сокращений земной плоти не будет.
– Понятно, – сказала Джиад, в который раз понимая, как люди отличаются от иреназе, что бы там ни говорил Виалас. – Значит, в тех кварталах кто-то пострадал?
– Две-три дюжины жителей, – сказал тот же слуга. – Безумцы, разве можно думать об имуществе, когда Мать Море спорит с глубинными богами? Первый толчок старые дома перенесли, вот они и решили, что обойдется. А следом пошли мелкие колебания… Все целители там, помогают раненым.
– Да будет к ним милостива Мать Море, – вздохнула Санлия. – С повреждениями от упавших камней очень тяжело справиться.
– Пожалуйста, Санлия, – попросила Джиад. – Вы не согласитесь побыть с моим другом эту ночь? Я бы сделала это сама, но ничего не понимаю в ваших лекарствах. Да и ухаживать за раненым под водой не умею.
– Конечно, каи-на, – просияла суаланка. – Мне это будет в радость! И если позволите, я покажу, как правильно его нести. Господа гвардейцы, мне нужна пара самых длинных лоуров, какие сможете найти, и несколько кусков ткани. Даже туники подойдут.
Наблюдая, как Санлия умело мастерит подобие носилок, Джиад убедилась, что суаланка и вправду знает свое дело. Настоящие носилки под водой были бы бесполезны, но она ловко и старательно уложила спящего Лилайна между шестами и спеленала его принесенными туниками, привязав их к лоурам. Ни одна перевязь, насколько могла видеть Джиад, не сдавливала раны, но теперь нести Карраса было куда легче. Похоже, Санлия и вправду прошла хорошую школу, помогая своему отцу.
Дождавшись, пока большинство иреназе вернутся во дворец, они тоже отправились в путь, показавшийся Джиад гораздо короче. Странно, ведь в этот раз она и ее спутники не торопились! Наверное, это страх тогда замедлил для них течение времени.
– Не беспокойтесь, каи-на, – сказала ей Санлия, когда Лилайна внесли в ту же комнату и уложили на ложе. – Отдыхайте спокойно, я не отплыву от него ни на дюжину гребков. Ухаживать за ранеными я умею, да и опасности никакой нет. Позвольте только сказать целителям, если они появятся, что это ваш приказ.
– Позволяю, – решительно сказала Джиад и обернулась к одному из слуг. – Принесешь ири-на Санлии горячей тинкалы, ужин и все, что ей может понадобиться.
– Да, каи-на, – почтительно поклонился иреназе, а Санлия кивнула и благодарно улыбнулась.
Джиад еще раз посмотрела на безмятежно спящего Лилайна. Может, и стоило остаться рядом с ним, но какой от этого был бы толк? Она нужна Каррасу бодрой, здоровой и, желательно, понимающей, что здесь происходит. И Жи! Она снова совсем забыла о рыбеныше, бессовестная!..
– Ох, ничего себе… – выдохнул через несколько минут Камриталь, открывший для нее дверь спальни. – А ваш любимец времени не терял.
Семариль из-за его спины согласно хмыкнул и вполголоса помянул отродье глубинных.
– Он не виноват! – возмутилась Джиад, растерянно глядя на комнату, где было перевернуто и разодрано решительно все.
Разве что с кроватью салру не справился, но сдвинул ее с места и превратил покрывало с подушками в клочья, уныло плавающие по спальне. Опрокинутый столик, рассыпавшиеся по полу тарелки, к счастью, не разбитые, потому что медленно падали в воде… Виновник беспорядка, лихорадочно мечущийся у дальней стены, оглушительно свистнул и, словно выпущенный из катапульты снаряд, метнулся к Джиад, уткнувшись мордой ей в живот.
– Ну что ты, малыш, что ты… – виновато сказала Джиад, едва переведя дыхание после увесистого удара, и обняла морду салру руками.
«Малыш» длиной уже почти со взрослого салту, только гораздо тоньше, жалобно посвистывал, наверняка рассказывая, как ему было страшно…
– Я пришлю слуг, чтобы убрали, – сказал Камриталь, едва сдерживая смех.
– Не надо, – попросила Джиад. – Это слишком долго, а я, признаться, устала. Пусть просто принесут покрывало. Уборка, еда, тинкала – все завтра!
– Как прикажете, каи-на, – поклонился гвардеец.
Она едва дождалась служанку с новой постелью. День уже казался бесконечным, и больше всего Джиад хотелось лечь – и проснуться уже утром. Да, еще массаж неплохо бы, но не искать же в едва успокоившемся дворце тех, кто может это сделать?
Она заползла под покрывало, уже привыкнув к мягкой и насквозь мокрой тяжести здешних постелей. Все равно так теплее и уютнее… В клетке успокоенно и мирно посвистывал Жи, убедившийся, что хозяйка никуда на самом деле не делась и вернулась за бедной маленькой беззащитной рыбкой… Зубищи уже с палец… Вот еще забота, как он перенесет ее настоящее исчезновение? Хоть бы привык к Алестару! Интересно, рыжий уже вернулся? Завтра, все завтра…
Что-то тяжелое и плотное окутало ее ноги, не давая ими двинуть. Обхватило плечи и грудь! Джиад рывком вскинулась и поняла, что уснула! А разбудило ее… Точнее – разбудил! Вот он, извольте видеть, посапывает рядом и даже не шевельнулся, когда она сбросила тяжелый хвост, обвивший ее колени. Ну не зараза ли?! Что он вообще здесь делает? Запечатление разорвано, у них нет никакой необходимости спать вместе. Ни малейшей! Но их рыжее чешуйчатое величество прильнуло во сне так плотно, что между их с Джиад телами лезвие ножа просунуть было бы сложно.
Она решительно высвободилась из объятий, зло думая, что это уж слишком. У него есть собственная спальня! Уж наверняка удобнее этой! И даже в отсутствие невесты хватает наложниц, готовых согреть его величеству ложе. Можно было просто не трогать ее?!
Алестар, лежащий на боку, дернулся – и открыл темные в слабом свете туарры глаза. Ошалело уставился на кипящую возмущением Джиад, что едва сдерживала желание высказать много интересного. И вдруг виновато сказал:
– Я снова приплыл к тебе? Прости… Перепутал. Устал с этим вулканом, как гоночный салту, да еще и совет…
– Какой совет? – выдохнула Джиад вместо приготовленной раздраженной тирады.
Осознание происходящего окатило ее горячей волной стыда. Он действительно не хотел? Ну да, ведь они же спали вместе последние несколько недель, рыжий за это время ни разу не ночевал в собственной спальне. Он там давно уже не ночевал, по правде говоря! И это как же надо было устать, чтобы из последних сил приплыть сюда, позабыв дорогу в свои покои? «Ну, например, усмирив вулкан, – беспощадно сказала ей совесть. – Ты ведь помнишь, чего ему это стоило в прошлый раз? А он еще про совет какой-то твердит. Малкавис, да неужели его еще хватило на разговоры с советниками? Зачем?!»
– Это не я, – помолчав, отозвался Алестар совершенно бесцветным от усталости голосом. – Это Суалана, забери их глубинные. Суалана украла Маритэль и прислала ультиматум. Джи, давай я тебе утром расскажу? Язык не шевелится…
– Конечно, ваше величество, – тихо сказала Джиад. – Мне тоже вам нужно многое рассказать. Утром. Все – утром.
– Прости, что побеспокоил, – еще через несколько мгновений тишины сказал Алестар, и Джиад поняла, что он собирался с силами даже для этих слов. – Я сейчас… уплыву.
– Куда? – безнадежно спросила Джиад. – Ну куда вы прямо сейчас поплывете? Спите. Подумаешь, еще один раз. Это ничего не значит, правда. Я бы сама…
Да, она бы могла сама найти себе новую спальню. Вызвать слуг, приказать им… И завтра весь дворец будет гудеть сплетнями, даже те, кто еще не заметил пропажу браслета с ее руки, такого уж точно не пропустят. Алестару и так достаточно забот. Нет, она ведь права: еще одна ночь ничего не значит. А утром… будет видно!
Рыжий уже спал. Вряд ли он услышал даже ее последние слова, и Джиад тихо опустилась рядом, стараясь отодвинуться, чтобы между ними осталось побольше места. Это было не так уж легко: Алестар расположился как раз посередине кровати, и пространства у любого ее края оказалось ровно столько, чтобы поместиться вплотную к иреназе. Еще этот его хвост! Разложил на полкровати, павлин подводный…
Поерзав, Джиад отвоевала край одеяла и просунула его между собой и Алестаром. Легла, закутавшись в остаток меха. И опять едва не зашипела, как разозленная кобра. Алестар, стоило ей оказаться рядом, придвинулся, не просыпаясь, сгреб ее в объятия и опять закинул хвост ей на ноги, умудрившись просунуть его под одеяло. Да что же это такое!
Вид у его величества при этом мгновенно стал умиротворенный и довольный настолько, что лишь ровное дыхание убедило Джиад, что рыжий это не нарочно. Привык, наверное! Ну, если она ему во сне прищемит хвостовой плавник – сам виноват!
Она заставила себя лежать спокойно, понимая, что если опять высвободится – Алестар сразу проснется. Не стоит его мучить. Вон, скулы заострились, а под глазами – темные тени… Ладно, ей не трудно провести рядом еще одну ночь, последнюю. А потом пусть ищет себе другую подушку для объятий. Что он там говорил про Суалану?
Джиад честно попыталась осознать новость про Маритэль, но мысли уплывали, тяжелые и ленивые. Рука Алестара на ее плече не мешала, как и хвост, но Джиад все равно приказала себе проснуться как можно раньше, чтобы осторожно покинуть постель и избежать неизбежной утренней неловкости. Разбудить себя в нужное время – самое простое из того, что умеет храмовый страж. Она никогда не просыпала даже в годы учебы, не говоря уж о службе. Успокоив себя этим, она закрыла глаза и расслабилась, соскальзывая в сон. Завтра… все завтра…
А завтра началось с того, что она проспала!
ГЛАВА 6. Чаши весов
Мелкий песок, выгоревший на яростном солнце до белизны, был удобен, как самое роскошное ложе. Джиад лежала на боку, расслабленно вытянувшись, не чувствуя ни одного камешка или колючей песчинки, и не могла даже пошевелиться в жаркой истоме, наполнившей ее полностью, до кончиков пальцев на руках и ногах. Да и не желала, нежась в удивительном чувстве безопасности, греющей душу так же, как солнечные лучи – соскучившееся по ним тело. Она не знала, кто обнимает ее со спины, но чутье утверждало, что этим рукам можно доверять.
А может, ей просто отчаянно хотелось поверить? Самый острый клинок нуждается в передышке, чтобы снова быть заточенным, и самому прочному щиту нужно время отдохнуть от ударов… Тот, кто лежал сзади, прижался теснее, и Джиад сквозь тягучее сладкое марево сна почувствовала, как ласковые пальцы перебирают ее отросшие волосы и осторожными движениями касаются шеи и плеч.
Она почти уже решила повернуться, но почему-то медлила, вслушиваясь в плеск волн рядом и далекие крики чаек. Ветер, ревниво соперничающий с чужой рукой за право погладить ее волосы, пах морской солью и водорослями, и Джиад замерла, ловя мгновение, точно зная, что стоит обернуться – и тихое теплое счастье покоя рассыплется мириадами песчинок, словно крепость из песка, попавшая под прилив.
А потом рука, перебирающая ее волосы, исчезла, и Джиад услышала далекий голос…
– Прошу прощения, ваше величество! Если бы я знал, что вы еще отдыхаете, ни за что не осмелился бы потревожить. Право, мне очень жаль. Мой пациент хотел увидеть вашу избранную, и я решил, что…
– Достаточно, господин лекарь, – прозвучал второй голос, очень знакомый, и Джиад окончательно вынырнула из марева сна, еще не в силах говорить, но уже понимая, что происходит нечто неправильное. – Вы были правы, нет никаких причин для беспокойства.
Она рывком села на постели, едва не всплыв, – помешало только тяжелое одеяло – и глянула в сузившиеся и потемневшие глаза Карраса. Алахасец еще пару мгновений не отводил взгляд, потом окинул им Джиад и лежащего рядом Алестара и с издевательской любезностью добавил:
– Я тоже прошу прощения. Кажется, мы не вовремя, но это легко исправить. С вашего позволения…
Невис, растерянно замерев за его плечом, недоуменно смотрел то на Карраса, то на Джиад, то на Алестара, до сих пор укрытого с ней одним одеялом. Малкавис, какая же глупость! Оправдываться – противно, а главное, совершенно бессмысленно! Ну кто на месте Лилайна поверил бы, что…
– Не позволю, – холодно уронил Алестар, тоже посмотрев Каррасу в глаза, и Джиад почти услышала, как лязгнули, встретившись, чуть изогнутая алахасская сабля и прямой лоур. – Ири-на Невис, раз уж наш гость добрался сюда, он сможет пробыть в этой комнате еще некоторое время?
– Да, конечно, ваше величество, – поспешно отозвался старый целитель. – Сегодня ему гораздо лучше! Удивительно крепкое здоровье. Только следует принять пищу…
– Отличная мысль, – согласился Алестар, все так же не отводя взгляда от алахасца. – Думаю, он позавтракает вместе с нами. А у вас, наверное, очень много дел?
– Д-да, ваше величество… Конечно.
Невис поклонился и выплыл из комнаты, у двери обернувшись и глянув на Джиад с таким извиняющимся лицом, что сразу стало ясно: никакие любезности с обеих сторон целителя в заблуждение не ввели.
– Лил…
Джиад набрала в грудь воды, еще не зная, что скажет и нужно ли говорить вообще. То есть нужно, разумеется, но что тут можно сказать?! Что вчера она не осталась ночевать в комнате Лилайна, чтобы они оба смогли выспаться? Что Алестар оказался в ее постели по чистой случайности? Что ничего не было и быть не могло? Да любые слова прозвучат глупой и трусливой ложью!
– Не оправдывайся, Джи, – негромко сказал Лилайн, отводя, наконец, взгляд от лица Алестара и снова глядя на нее. – Ты всегда решала сама. Я просто не понимаю… Но это неважно.
– Еще как важно! – отчаянно выдохнула Джиад, рывком дергая сковавшее их с Алестаром мокрое одеяло. – Ничего не было. Лил, я не стала бы тебе врать! Что угодно, только не ложь между нами. Если ты мне не веришь…
«Я не буду оправдываться, – подумала она, глядя в глаза того, кому была стольким обязана. Кого даже любила по-своему. И уж точно не предала бы ни словом, ни делом, ни слабостью плоти. – Не буду, слышишь?!»
– Если ты мне не веришь, – повторила она, чувствуя, что каждое слово дается с болью, а лицо лихорадочно горит, – значит, и говорить не о чем.
Она уронила ладонь на одеяло и стиснула пальцами мягкую ткань. Серебристая чешуя хвоста Алестара мерцала, оттеняя смуглую кожу ее ног – вчера Джиад легла, стянув штаны и оставшись в одной белой рубашке, едва доходящей до середины бедра. Теперь это выглядело… Да уж понятно – как! Одна постель и одно одеяло на двоих, полуобнаженная Джиад и Алестар почти без одежды.
А еще – все эти недели разлуки, когда долг и милосердие позвали ее в Акаланте, а Лилайн остался ждать и попал в плен к Торвальду. Все это сложилось воедино, придавив Джиад чудовищной тяжестью, так что амулет на груди показался бесполезным. Воздуха не хватало. Вот странно – его хватило бы для смертельного боя, но не для нескольких слов, самых важных и нужных сейчас, но никак не находившихся.
– Джи… – тихо сказал Лилайн, едва заметно подаваясь назад и старательно не опуская взгляда ниже ее лица – на шею и грудь в расстегнутом вороте рубашки и на голые ноги.
Всего одно слово, обрывок имени. Но в нем прозвучал уже почти вынесенный приговор, и в краткое мгновение, которое нужно было Лилайну, чтобы закончить, Джиад поняла, что простить сказанное им обоим будет нелегко, если вообще возможно. И нет здесь ни предателя с арбалетом, из-под выстрела которого можно оттолкнуть Лилайна, ни спасительной дороги к морю, которой без Карраса не случилось бы. Лишь дела не лгут, но их голос часто теряется за гневными или ядовитыми словами. А если слова кажутся бессмысленными – это еще хуже, потому что тогда рвется последняя нить, соединяющая души…
– Хватит, – резко и очень холодно уронил Алестар, и Джиад вздрогнула.
Каррас снова глянул на рыжего, еще сильнее сузив глаза, будто целился из арбалета.
– Хватит, я сказал. – Алестар раздраженно плеснул хвостом и, протянув руку, дернул рычаг вызова прислуги, а потом добавил: – Сядьте куда-нибудь. Я все равно собирался с вами сегодня поговорить, так почему бы не сейчас?
– Поговори-ить? – мягко и так тягуче уточнил Лилайн, что у Джиад прокатился холодок по спине.
Слишком хорошо она знала, что такой ласковый тон у алахасца появляется на пару мгновений раньше, чем из ножен вылетает сабля.
– Именно, – подчеркнуто безразличным тоном подтвердил Алестар. – Кстати, когда я, оказавшись на попечении целителей так себя веду и встаю раньше времени, меня обычно называют безмозглым мальком. Каи-на Джиад, как вы сами подтвердили, не обязана вам отчитываться. Но раз уж это все из-за меня, я, так и быть, объяснюсь.
Он снова плеснул хвостом, изогнув его и свесив с постели, так что ее дальний край оказался свободен, и продолжил:
– Вчера у меня был тот еще день. Утром я получил известие, что караван моей невесты, плывущий с ее родины, бесследно пропал. Днем началось извержение вулкана, и мне пришлось его усмирять. Это удовольствие разве что злейшему врагу пожелаешь! А ночью, когда я добрался до дворца, мечтая забраться в щель поглубже и сдохнуть, явился посол наших заклятых возлюбленных соседей, мурена их сожри. И сообщил, что моя будущая супруга у них. И поэтому они предлагают мне новый брачный договор. А заодно такой выгодный союз, что я лучше сам на берег выкинусь. Ну или в тот вулкан залезу, пока он совсем не уснул.
Он помолчал, глядя на Карраса, а потом с явным отвращением добавил:
