Страница 4 из 9
– Спасибо, обойдусь, – буркнул некромант, завязывая шнурок в крепкий бантик.
– Дим, а что у нас не так с Анатолием Фёдоровичем Кони?
Его величество обернулся. Увидев в руках Воеводина досье на адвоката, мысленно стукнул себя по лбу.
Зачем он документы сюда притащил?! Совсем замотался.
Проигнорировав вопрос, Дмитрий попросил:
– Отнеси папку в мой кабинет и запри в сейфе.
– Слушаюсь, ваше величество, – сухо ответил Максим. Вытянувшись по стойке смирно, поинтересовался: – Ещё будут какие-нибудь указания?
– Да не злись ты, – государь поморщился. Поднявшись с кровати, подошёл к Максиму, веско произнёс: – Я верю тебе, как себе самому. Ты увешан артефактами от ментального воздействия. Однако их сложно, но можно взломать и залезть в твою голову. Печать молчания, как на Нарышкина, накладывать не стану. Даже не проси. Должен же понимать, что с нею шансов выжить у тебя не будет. Так что оставайся пока в неведенье.
– Становишься параноиком, государь, – понимающе изрёк Воеводин.
– Не мы такие, жизнь такая, – отшутился Рюрикович.
– Куда собрался в таком виде, можно не спрашивать?
Государь хлопнул верного товарища по плечу:
– Вернусь самое позднее утром. Если кому-то понадоблюсь, что делать – знаешь.
– Знаю, – со вздохом согласился Воеводин.
Начертав в воздухе символы, Дмитрий открыл туманный тоннель и направился к зеленоватой дымке.
– Оберегает меня, как юную деву, – долетел в спину некроманта недовольный голос воина.
«Не тебя, друг, а жену. Ты идёшь прицепом», – подумал Димитрий Иоаннович, исчезая в портале.
Глава 4
Ритмично тикали часы. Я сидела за кухонным столом и с мрачным видом жевала. На сей раз сыр с мёдом. С тех пор, как на улице стемнело, со мной творилось что-то необъяснимое.
Нет, у меня не возникло желания продегустировать землю или погрызть штукатурку. Просто очень хотела есть. Зверский аппетит не уняли ни яблоки, ни семь расстегаев с мясом. Понадеявшись, что нормальная еда поможет, превзошла в кулинарии саму себя: приготовила и первое, и второе. Но не тут-то было. После глубокой тарелки наваристого борща со сметаной и жареной картошки с мясом мой голод остался при мне.
Хотела бы думать, что с едой что-то не так. Да вот только ужинали-то мы с Николаем вместе. Тот поначалу отказывался, уверял, что негоже слугам сидеть за одним столом с господами. Сумела переубедить. В итоге час назад сытый и довольный дворецкий ушёл ночевать в домик прислуги.
Закрыв за стариком входную дверь на новенький замок, я вернулась на кухню и совершила конкретный набег на холодильник. Наелась до отвала! Однако пятнадцать минут назад живот вновь жалобно заурчал, и опять пришлось есть.
Это какой-то дурдом.
Отрезая очередной кусок сыра, я угрюмо спросила Або:
«У всех беременных одарённых такая безумная тяга к еде?»
Наблюдающий за мной со спинки стула тушканчик, пошевелил громадными ушами. И внезапно признался:
«Нет. И что с тобой происходит, пока не могу понять».
Великолепно. Похоже, опять во что-то вляпалась.
Щедро обмакнув шмат сыра в мёд, запихала в рот целиком. Старательно пережёвывая, я скрестила руки на груди, нахмурилась. Дурное предчувствие активизировалось, в голову полезли плохие мысли.
– Приятного аппетита, – послышался знакомый бархатистый голос.
Резко обернулась: Рюрикович стоял в дверях. Высокий, статный и, надо признать, чертовски привлекательный.
Почему он одет как спецназовец? Ему так удобно, или есть другая причина?
Кивнув вместо приветствия, я быстренько дожевала-проглотила. Попив воды из стакана, повернулась к усевшемуся на стул некроманту.
– Вкусно? – указав смеющимися глазами на мою еду, Дима подпёр щеку кулаком.
– Сойдёт. Но есть уже надоело, – ответив, я не сдержала обречённого вздоха и в который раз потянулась за ножом.
– Ты стала постоянно испытывать голод? – ошарашил вопросом некромант.
Я стремительно повернулась к Рюриковичу:
– Ты знаешь, что со мной?
– Давай кое-что проверим, – уклонился от ответа его величество.
С невозмутимым видом взяв со стола колюще-режущее оружие, ловко пересадил меня к себе на колени. Почувствовав, как сильная ладонь скользнула на живот, замерла. В кухне повисла тишина. Я абсолютно не понимала, что затеял Димитрий Иоаннович.
Ну и? Что всё это значит?
Уговорив саму себя подождать с расспросами, я устроилась на коленях мужа поудобнее, положила голову ему на грудь. Тот пах чем-то непонятным и очень приятным. Самым наглым образом наслаждаясь ароматом, вдруг обнаружила – зверский аппетит пропал.
– Как ты это сделал? Я больше не хочу есть. Совсем, – ошарашенно уставилась на Рюриковича.
– Значит, сработало.
Император России легонько коснулся губами моих губ, прижал к себе покрепче. Не отнимая руки от живота, тихо заговорил:
– Полгода назад я начал утрачивать то, что человека делает человеком – эмоции. Хотел хоть как-то оттянуть момент превращения в высшую нежить. С трудом, но вспомнил место, о котором остались самые светлые воспоминания. Оказалось, что оно в Угличе. Матушка часто возила меня туда в детстве, – некромант с затаённой печалью во взгляде улыбнулся. – Погулял по знакомым тропинкам, постоял у озера. Полегчало. Перед тем как я ушёл, настоятель храма передал письмо от моей матери. Он хранил его без малого восемнадцать лет.
В голосе некроманта было столько любви и нежности к собственной матери, что у меня ком встал в горле. Не желая невольно разрушить эту непривычную атмосферу откровения, я сидела недвижимо, боясь шелохнуться.
– Честно признаться, тогда не понял, для чего мне информация о том, как протекала беременность матери. Но сейчас всё встало на свои места. Мать надеялась, что сумею выжить и если вдруг выберу в спутницы жизни ведьму – смогу помочь беременной жене.
Что?!
Я настолько растерялась, что была способна лишь хлопать ресницами.
– Ведьмы вынашивают ребёнка шесть месяцев. Так же, как и другие дети одарённых, я родился спустя полгода после первой брачной ночи родителей. Но от императора ведьма понесла не сразу. Её беременность длилась не двадцать шесть недель, а девять.
– Как у собак, – пробормотала я изумлённо.
– Или как у волков, – Дима хмыкнул. – С момента зачатия и вплоть до родов мать испытывала зверский голод. Ела без конца, но не помогало. И лишь когда брала чужую жизненную силу, ей становилось пусть немного, но легче.
Услышанное с трудом укладывалось в голове. Выходит, прямо сейчас Дмитрий влил в меня свою жизненную силу. Пусть так, но в отличие от императрицы Марии Фёдоровны я сейчас абсолютно не хочу есть. Даже больше – ощущаю себя обожравшимся пеликаном.
– Не сходится. Во-первых, я забеременела сразу. А во-вторых, у твоей матушки голод оставался, а у меня его уже нет. Совсем.
Дима мазнул губами по щеке, уткнулся носом в мои волосы. Спустя пару мгновений спокойно сообщил:
– Думаю, не ошибусь, предположив, что наш малыш не подтверждение моей мужской силы, а итог ритуала обмена силой. Что касается второго возражения. Я сейчас напрямую передавал жизненную силу не тебе, а ребёнку. Императрица подозревала, что это единственный способ избавиться от мучений. Но пересилить себя и обратиться за помощью к ненавистному супругу она так и не смогла.
Бедная женщина. Всё оказалось ещё хуже, чем я думала.
Непрошеная слеза скатилась по щеке. Я рвано вздохнула и неожиданно разревелась белугой. Его величество ласково поглаживал меня по голове, шёпотом признавался в любви и говорил всякие милые глупости.
Кое-как успокоившись, я лежала на груди мужа и хлюпала опухшим носом.
– До прихода адвоката осталось пятнадцать минут, – напомнил государь, прижимая меня к себе. – Саша, скажу честно. Мне будет гораздо спокойнее, если примешь моё предложение. Позволь увезти тебя подальше от людей. И лучше это сделать прямо сейчас.
Зашибись. Казалось, мы эту тему обсудили и закрыли. Выходит, что нет.
Моментально внутренне собравшись, я отстранилась от мужа. Встав с его колен, подошла к раковине, умылась ледяной водой. Вытерев лицо чистым кухонным полотенцем, повернулась к Рюриковичу. И сдержанно произнесла:
– Времени осталось действительно мало. Продолжим говорить друг другу правду?
Дмитрий смотрел на меня неотрывно, изучающе. Внезапно он сухо сообщил:
– Средь аристократов зреет заговор против действующей власти. Моя спецслужба ищет зачинщика, но пока все усилия тщетны. Существует вероятность, что этот предводитель обиженных и угнетённых постарается завербовать уникальную серебряную ведьму. Как император, я должен радоваться возможности поймать злодея на живца. Но как мужчина – тревожусь о своей супруге. Я искренне хочу тебя защитить, – государь поднялся, подошёл ко мне. Обняв, прошептал на ухо: – Саш, мне страшно вас потерять.
Ёкарный бабай.
Закусив губу, я уткнулась лбом в плечо мужа. Это признание разом расставило всё по местам. А через миг стало по-настоящему страшно. И за себя, и за ребёнка, и… за мужа.
Ну да. Проще всего сегодня же удрать, спрятаться, переждать. И тут возникает вопрос: а как жить-то дальше? Насколько знаю, против тех, кто у власти, постоянно плетутся интриги и заговоры. Вечно сидеть на узлах? При малейшей опасности хватать бэбика в охапку, бежать и прятаться? Да ну нахрен такую жизнь!
Подавшись назад, поймала взгляд супруга:
– Дим, мне очень приятны твои забота и беспокойство. Прекрасно тебя понимаю, но я остаюсь.
– Почему? – хрипло выдохнул государь.
Освободившись из кольца мужских рук, я прошлась по кухне, обдумывая ответ. Машинально сжевала позабытый листик капусты. Не потому, что захотелось есть – так, по инерции.
Безусловно, можно наплести с три короба. Мол, дико переживаю за мужа или воспылала праведной яростью и желаю помочь наказать заговорщика. А надо ли придумывать небылицы? Наш разговор впервые без второго дна. Раз говорим начистоту, то, может, так пусть и останется? Но не сделаю ли хуже? Вдруг разозлиться и отправит куда подальше?
Сомневаясь, поискала глазами Або. Тот обнаружился под столом в углу. Наклонившись, достала ушастика. Очевидно, чувствуя мой эмоциональный раздрай, тот посоветовал:
«Будь искренна. Начни уже доверять ему».
«Попробую».
Я встала напротив мужа. Собравшись с духом, негромко промолвила:
– Могла бы сказать, что решила остаться из-за тебя или из-за интересов империи. Но это будет ложью. В первую очередь остаюсь из-за себя. В той, прошлой жизни, никогда не пасовала перед трудностями. Профессиональный спорт вырабатывает характер. Слабые духом не выигрывают. Я побеждала. Не стану утверждать, что ничего не боюсь. Страшит многое. Но не иметь возможности управлять своей жизнью для меня хуже горькой редьки. Ни бежать, ни прятаться от проблем не стану. Возможно, я полная идиотка, но иначе не умею. Да и не хочу.
– Спасибо за откровенность. Нечто подобное и предполагал, – на лице его величества не дрогнул ни один мускул. – Есть то, что я должен знать до встречи с Кони?
– Вроде нет, – я неуверенно пожала плечами.
– Тогда ступай, встречай гостя. Анатолий Фёдорович поднимается на террасу.
Откуда узнал? Хотя чего это я? Магия-шмагия, что б её. Когда уже, наконец, у меня появится время для обучения?
Про себя печально вздохнув, я кивнула государю и пошла прочь из кухни. Внезапно озарило воспоминание. Обернувшись, сказала не задумываясь:
– В твоей комнате, ну там, в академии, – я неопределённо махнула рукой, – видела рисунки красивой женщины. Кто она?
– Моя мать, – ровным тоном ответил Дмитрий. – Рисуя её портреты, я мог чувствовать и оставался человеком.
Очешуеть.
Развернувшись словно робот, я потопала в холл. В голове творилась сущая сумятица, а вот на сердце потеплело. Почему так? Кто ж его знает.
Громкий стук разлетелся по воздуху. Ускорившись, я направилась к входной двери.
Глава 5
Десятью минутами ранее. Кони.
Анатолий Фёдорович сидел в машине. Совсем рядом возвышался дом Апраксиных. Адвокат смотрел на белеющее в темноте старинное здание и в стотысячный раз корил самого себя:
«Хотел помочь Саше, а в итоге подставил. Идиот! Напыщенный индюк!» – злясь на себя, он сжал кулаки.
Казалось бы, после того как расстались с Александрой, прошёл не один час и даже не два. Эмоции должны были утихнуть. Но нет. Злость и вина раздирали душу практикующего юриста, не давали покоя.
На самом деле Кони знал, почему так происходит. Он ведь изначально сомневался в невиновности Ольги Павловны. И всё же, желая одержать очередную громкую победу, солгал. Не кому-то, а себе. А после уверовал в собственную ложь. И вот результат.
«Графиня психически нездорова. Почему раньше не заметил? Скорее всего, она сидит на убойных препаратах. Это не оправдание. При желании мог бы догадаться. Я просто не хотел видеть».
Тяжело дыша, мужчина прижался затылком к подголовнику водительского кресла, смежил веки. Юрист понимал, на предстоящей встрече он просто обязан сохранять хладнокровие. Увы, привычные методы привести мысли в порядок помогали слабо.
«Что мешает использовать дар на себе? Ничего. Отчего раньше не вспомнил? Да потому, что самодовольный болван!» – раздражённо подумал менталист.
Вдох-выдох.
Сила сорвалась с пальцев Кони, мерцающим вихрем закружилась вокруг его головы, остужая разум, успокаивая.
