– Не пойду! – согласилась Тоня.
Я – точнее, Эйнар, чьими глазами я смотрела на мир, – рухнул вниз. Он помчался по подвальному туннелю, вылетел в кухню и преодолел расстояние до холла в два шага.
– Ронан!
– Здесь! – отозвался он со второго этажа.
Издалека слабо доносились крики, грохот, рев пламени и хлопанье крыльев. Эйнар только раз выглянул в окно, убедился, что виверны пока над городом и усадьба их не интересует. Я же мысленно задержалась, чтобы получше рассмотреть крылатых созданий.
Ящеры с шипастыми хвостами и перепончатыми крыльями были примерно с корову. Издалека я не сумела определить их более точный размер. Быстро прикинув на пальцах, я насчитала семь виверн и столько же всадников – последние были одеты в черные развевающиеся одежды.
Эйнар уже был наверху. Ронан собрал детей в одной комнате, у каждого в руках был узелок с вещами. Малышки трогали друг друга за косички, улыбались: их не волновали взрослые проблемы. Забава кусала кончики пальцев, с ужасом глядя в окна. Парни выглядели жутко обеспокоенными. Витька и Вовка порывались пойти в город и «надавать там этим ящерам как следует», а Ярик наматывал круги.
– Да заткнитесь вы! – прикрикнул он на Вову и Витю.
Те обиженно засопели.
– Тоня в башне, – бросил Эйнар Ронану, повернулся к детям. – Малышня, стройным шагом идем за мной. Не отставать, не бежать вперед, никаких «я забыла куклу». Ясно?
Все семеро уставились на него в легкой панике.
– У нас нет куков, – пропищала Оля и скуксилась. – Хочу кукву!
Забава подхватила ее на руки. Витька взял на руки Свету, Вова – Лилю.
– Забава, – обратился Эйнар к девушке. – Иди позади.
Она с готовностью кивнула. Никто не понимал, что происходит, но эти дети уже давно привыкли, что иногда ситуация требует немедленного решения, а не болтовни.
Воспоминание Эйнара сменилось, теперь все они, включая Ронана и Тоню, пытались разместиться на кровати, в кресле и на диване. Через окно отчетливо слышался ровный гул голосов: на площади буянила толпа.
Эйнар прихватил из кладовой первое, что попалось под руку, – коробку печенья, и малышня довольно хрустела им. Десница рассказал в общих чертах, что за звери над городом и почему нельзя вернуться в усадьбу. Малюткам было все равно, Забава плакала, а мальчишки приняли новость с хмурой решимостью.
– Мы только что узнали о другом мире, – пробормотал Витька. – Вряд ли кто-то захочет назад.
– Интересно же, – поддакнул Вовка.
– Что будет с городом? – Забава всхлипнула, слезы катились по ее щекам ручьями. – Эти ящерицы огнем дышат! Там же сгорит все, и Аглая неизвестно где!
– Я найду ее, – уверенно сказал Эйнар. – Но сначала отведу вас туда, где вы будете жить. У Давыдовых большой замок, сотни спален, необъятная территория вокруг, и на сотни километров вокруг ни души.
– Они нас примут? – разволновалась Забава.
– Не сомневайтесь, граф и графиня будут только рады. – Эйнар осекся и, подумав немного, сказал уже малышкам: – Там разводят оленей, их можно гладить.
– Ула! – вскричала Оля, а Света и Лиля захлопали в ладошки.
Воспоминание снова сменилось: Ронан выпал из воздуха посреди комнаты, держа в руках ворох каких-то тряпок. Потом стало понятно, что это теплая одежда для Тони, благо я успела купить ей пальто. Маг помог девочке одеться, Тоня охотно подставляла руки, засовывала их в рукава, приподнимала подбородок, когда Ронан завязывал на ее голове платок.
– Куда мы пойдем? – спросила она, заговорив впервые, наверное, за все это время.
В голосе, во взгляде чувствовалась вина: Тоня переживала, что беда в Клещин пришла из-за нее.
– Не могу сказать, – выдохнул Ронан. – Но ты должна быть сильной, хорошо? Там будет холодно, не будет кровати… – Маг качнул головой, словно прерывая самого себя. – Ты умница, и вдвоем мы справимся.
– Ты же владычица, – улыбнулась ей Забава. С той минуты, когда Эйнар сообщил им правду, дети по-другому смотрели на Тоню – с восхищением и даже немного с завистью в глазах. – А владычицы должны быть сильными и упрямыми. Ради своего народа.
– Ради своего народа! – повторила за ней Тоня, смешно вскинув кулачок вверх. – Пойдемте, дядя Ронан, я готова.
– Рон! – Эйнар схватил его за локоть. Их глаза встретились. – Защищай ее ценой собственной жизни.
– Клянусь.
– Идите вдоль левого крыла, там есть спуск в подземный ход. Он выведет вас за пределы города, а дальше… Дальше ты сам все знаешь.
Ронан кивнул. Взял Тоню на руки, дождался, пока Эйнар снимет печать с двери, и они исчезли в темном коридоре.
Следующее воспоминание дракона вновь вернуло меня в усадьбу, но уже ночью.
ГЛАВА 3
Полная луна заглядывала в окна, разливала по кухонному полу дорожки света. Эйнар ютился в углу за печкой, выжидая. Он прислушивался – из города больше не доносилось ни звука, все замерло, виверны улетели. Или где-то затаились?
Догадывался ли десница, что леди Тирен придет именно сегодня, или же наобум решил провести ночь в усадьбе, я не поняла. Если он упустит охотницу, она проникнет через подвальную брешь в его башню. Ронан с Тоней ушли, детей он отвел к Давыдовым, но охотницу все равно нельзя впустить в Элерию.
Если она вообще здесь, а не там осталась. Долгий путь домой наверняка отбил у нее всякое желание покидать родной мир – Эйнар об этом не подумал. Что же, получается, он зря тратит время?
В воспоминаниях Эйнара мне были доступны и некоторые его мысли – обрывочные, еле понятные, но из кусков можно было собрать одну, цельную. Он думал плюнуть на ожидание охотницы, бежать скорее в город и разыскивать меня – его соглядатаи наверняка знают, куда меня увели, нужно только до них добраться.
Если они еще живы…
Эйнар мысленно чертыхнулся, выпрямился во весь рост. Ноги затекли, десница принялся щипать их, тереть.
Благодаря небольшой заминке десница не столкнулся с леди Тирен лицом к лицу. Он вжался в стену. Охотница с волосами цвета расплавленного серебра, в мантии, развевающейся за ее спиной белоснежным пламенем, в мягких сапогах на такой тонкой подошве, что ее шаги не были слышны, юркнула в кухню и прямиком к двери в кладовую.
Он поймал ее на лестнице в подвал. Обхватил шею локтевым сгибом, прижал к себе. Леди Тирен медленно подняла руки.
– Знакомый запах. – Ее голос, как и голос Эйнара, напоминал звук разбивающегося хрусталя. – Мороз и мята… Ты всегда пахнешь как зубной порошок.
Леди Тирен усмехнулась, Эйнар не ослабил хватку.
– Отпусти, – попросила она, но не жалобно, а сухо. Даже слегка грубо. – Я здесь не одна, с минуты на минуту сюда явится моя армия.
– Армия твоего отца, – поправил ее десница.
– Неважно. Солдаты будут здесь, тебе не выжить. Я даю тебе шанс сбежать.
– На данный момент именно ты в невыгодном положении, – напомнил он ей, крепче стиснув шею. – Думаю, у нас есть несколько минут. Как ты нашла прореху?
Леди Тирен хрипло рассмеялась. Она все еще стояла спиной к Эйнару, держа руки поднятыми. Десница вдохнул ее запах – земляники с медом. Он был знаком с этой женщиной уже лет десять, и она тоже всегда пахла одинаково – как пирожное. Приторно сладко. Говорить ей об этом не стал.
– Хочешь потянуть время? Сам? – с издевкой спросила охотница. – Твое право. О прорехе в твоей башне я узнала давно. Попасть в нее не могла, пришлось тебя соблазнять… Эй, полегче!
Эйнар, зло скрипнув зубами, заставил себя чуть отпустить нежную шею леди Тирен – задохнется, вообще ничего не узнает от нее.
– Легче легкого было забраться к тебе в постель. Утром – ты помнишь тот день, не сомневаюсь, – я делала вид, что спала, а ты выпрыгнул в окно. Я успела подскочить к нему и увидеть, как ты исчезаешь прямо в воздухе. Дурой надо быть, чтобы не понять, как работает этот портал. Я думала, что портал, пока не воспользовалась им сама…
– Короче, – рыкнул Эйнар. – Брешь в Тихом океане как нашла?
– Добрый молодец подсказал, сам того не желая. Я уже потом выяснила, что Дин Торн известен тут каждому любопытному – всех волнует Темный континент, но именно Дин в него так и не попал. Чеканутые людишки в самом деле верят, что посреди океана есть остров, скрытый Тьмой. Так они называют брешь, если ты не знал. Дин был совершенно помешан на Темном континенте! Я спала с ним месяц, и все тридцать дней он выедал мне мозг на эту тему чайной ложечкой. В конце концов, мне удалось убедить его отправиться на этот континент… Рассказать в подробностях, как его раздавило мачтой, когда корабль выпал из прорехи в Элерии? Столько крови я в жизни не видела!
Виверн не было слышно, армию леди Тирен – тоже. Вокруг стояла густая тишина. Леди Тирен болтала охотно, ей на руку все вопросы Эйнара – она надеялась заболтать его, чтобы тот не заметил прибытия солдат. Она рассказал как попала в плен к горцам, как ее выдали замуж за их главного – престарелого, рыжего, совершенно отвратительного мужика. Леди Тирен пришлось несладко. Больше двух лет она искала возможность сбежать, но из клетки, будучи привязанной к той цепью, не так-то просто выбраться. Через два с половиной года ее горец-муж вспомнил, что женился, а брачной ночи не было. Пригласил леди Тирен в спальню, где она его благополучно прирезала ножом для сыра.
С улицы раздался свист. Эйнар зажал рот охотницы рукой, чтобы она не ответила, толкнул ее в подвал и закрыл за ними дверь.
– Ты угрожала будущей Владычице, – сказал десница. – И будешь казнена мной, не дожидаясь решения Совета. К моему разочарованию, они на твоей стороне.
– Ты девку-бастарда называешь Владычицей? – Леди Тирен хрюкнула от смеха, дернув головой и освобождаясь от ладони дракона на своих губах. – Да всем будет только лучше, если ее не станет.
– Она дочь моего брата, законная наследница Севера. Не тебе решать, жить ей или умереть.
Охотница притихла. Было в голосе Эйнара что-то холодное, стальное, такое, что заставило леди Тирен испуганно сжаться.
Миг – и от рук десницы пополз иней прямо по шее охотницы. Сковал ее рот, нос, все лицо, и двинулся вниз, пока не превратил женское тело в кусок льда. Под толстым, прозрачным слоем просматривались в ужасе распахнутые глаза, черные ресницы и алые губы. Пальцы, грудь, эмблема на груди – маленькая виверна.
Эйнар легонько толкнул «статую» в спину, она рухнула к подножию лестницы и со звоном рассыпалась на куски…
Воспоминания заволокло сияющей белизной. Я заморгала, привыкая к полумраку в спальне Эйнара. Сердце бешено колотилось, не желая верить тому, что я видела – разве можно вот так, в прямом смысле слова, разбить человека?!
– Жалеть будешь? – заинтересованно спросил Эйнар.
Я обескураженно мотнула головой. Не буду. Даже хорошо, что избавились от нее, но как нам это поможет, если за Тоней гоняется весь Магический Совет?
– Много магов в Совете? – Я откашлялась, прочищая горло.
– Больше, чем ты можешь представить. Главных – немного, они нам и нужны.
Я отвернулась к стене, чтобы Эйнар не видел моих слез. Вся сжалась, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Почувствовала, что десница встал с постели, на меня легло тяжелое одеяло, а он снова устроился рядом. Тепло от камина и пухового одеяла успокоило растерзанную душу. Слезы высохли, и я принялась думать.
Значит, в ту ночь, когда Эйнар сказал, что в Элерии началось какое-то волнение – он не уточнял, в какой именно части мира, – до столицы Севера дополз слух о бреши. Или нет? Неважно, мне все равно пока не узнать подробностей.
Дети у Давыдовых, а завтра и я к ним отправлюсь. Интересно, как живет графская семья в новом мире? Сохранили ли они доброе отношение ко всем людям, независимо от их положения в обществе? Детей же приняли, хотя могли отказаться. Или не могли? Эйнар, поди, приказал им выделить несколько комнат и еды, вот и все. Да нет, что я несу, конечно, они были рады помочь. Я, на удивление, еще верила в людей.
Что теперь станет с усадьбой? Леди Тирен наверняка рассказала отцу о бреши в подвале, вот только он и его солдаты все равно не смогут пройти через прореху, так как она ведет прямиком в комнату дракона. А на комнате драконье заклинание. Солдаты будут биться о земляную насыпь, или им удастся хоть ногу просунуть? Я немного повернула голову влево и скосила глаза на потолок. Если сверху высунется чья-нибудь нога, меня хватит удар.
Я размышляла обо всем подряд, лишь бы снова и снова не возвращаться мыслями к Тоне. Как она? Где? Ронан предупредил ее, что там холодно. Значит ли это, что они на севере? Не так-то далеко он ее увел, получается. Скучает ли она по мне, по детям? Конечно, скучает. Плачет ли?
Не должен пятилетний ребенок скрываться черт знает где и черт знает от кого.
«Тетя Аглая, смотри, какие туфельки подарила мне бабуля!» – зазвенел тоненький голосок девочки.
Ноздрей коснулся аромат полевых трав, принесенных порывом ветра. Я подняла рукой желто-черную голову подсолнечника, поцарапала одну семечку – она легко выпрыгнула из ячейки, упала мне на ладонь.
«Тетя Аглая! – Тоня подбежала ко мне, раскрасневшаяся, улыбающаяся. Она вытягивала то одну ногу, то другую, показывая обновку. – Красивые, правда?»
Я заморгала, возвращая себя в спальню. Ребенок ростом мне едва ли по бедро, с наивными глазами и бесконечной добротой в сердце, сейчас где-то прячется. Я не могла об этом не думать, как бы ни старалась уговорить себя отвлечься.
– Я скучаю по ней, – прошептала я каменной стене.
– Понимаю, – отозвался Эйнар. – И я. Тоня – все, что осталось от моей семьи.
– Ронан сумеет ее сберечь?
Я села и повернулась к деснице. Было странно видеть его в постели рядом, так что я немного отодвинулась к стене, будто таким образом кровать между нами разъединится. Он лежал на спине, заложив руки под голову, сверлил пустым взглядом потолок. Тоже ждал, что оттуда свесится нога?
– Сумеет. – Уверенный ответ, ни капли сомнения.
– А когда мы ее увидим?
– Надеюсь, что скоро. Я отведу тебя к Давыдовым, потом пролечу над парочкой городов – этого будет достаточно, чтобы газеты срочно опубликовали новость о драконе. Останется только подождать, когда Мировой Совет отзовет короля Запада из вашего мира и сообщит ему обо мне. Думаю, это займет от силы несколько недель, может, меньше.
– Им лететь до океана, – напоминала я. – Потом здесь, от гор до… А куда он прилетит, собственно? Не к графу ведь?
– На Север. Совет теперь расположился в этом замке, так что к ним он и отправится.
– А что потом?
Эйнар улыбнулся, посмотрел мне в глаза.
– Ложись спать. Я не стану раскрывать весь свой план, хотя бы потому, что сам его еще не до конца продумал.
Ничуть не успокоило! Я сползла на подушки, забралась под одеяло. За окном занимался оранжевый рассвет, на сон осталось не так много времени. Я еще ни разу не видела площадь перед замком из этого окна – каждый раз бывала здесь исключительно в темное время суток.
Эйнар вздохнул, когда я выпуталась из одеяла и подскочила к окошку. Не сказать, что от увиденного захватило дух, но я впечатлилась. Дракон уже показывал мне столицу в своих воспоминаниях, и все же те виды я созерцала не сама, а его глазами.
Каменные здания с острыми пиками, широкая полукруглая площадь, в центре которой установлено какое-то возвышение. Меня смущала деревянная конструкция с металлическим лезвием – названия ей я не знала, но догадаться, для чего она, нетрудно. Я поежилась.
В одном из окон дома напротив кто-то ходил. По площади тоже сновали люди, в основном бесцельно. Они прогуливались от одного конца до другого, время от времени что-то выкрикивая. Я не расслышала слов, отворила створку и высунула голову.
– В усадьбу собралась? – удивленно спросил Эйнар.
– Нет. Хочу послушать, о чем кричат те горожане.
– Одно и то же: свободы!
Я хмуро уставилась на десницу. Он объяснил:
– Им неважно, о чем просить, лишь бы просить. Когда начался бунт после заключения Киллиана под стражу, там хотя бы понятно было, что им нужно – сначала его свободы. Следующие шесть лет горожане требовали казни правителя, после того как узнали, за что его посадили.
