Наверное, именно об этом говорила Нумаути.
И вот что еще изменилось. С тех пор как я стала заниматься кастеллой и частенько стоять на кухне, я начала готовить себе и ужины. По сравнению с такой задачей, как испечь вкусную кастеллу, порезать и потушить овощи с мясом было простецкой и понятной затеей. А рисоварка сама готовила вкусный рис. То, что оставалось от ужина, я складывала в маленький контейнер, делала онигири, ими и перекусывала на обед. Увидев это, Кирияма страшно изумился. Да и я сама удивилась. Ведь всего за несколько дней и физически, и морально я стала гораздо бодрее.
На седьмой день, стоя на кухне, я поняла, что на этот раз у меня получится.
Моя лучшая попытка, результат всех прежних удач и неудач.
Я подняла крышку и наконец с удовлетворением кивнула. А затем громко сказала:
– Пышная и желтая кастелла выглянула наружу.
Как и в книжке, я оторвала кусочек от кастеллы прямо со сковородки и положила его в рот.
Пышный и вкусный кусочек.
У меня получилось. Кастелла, при виде которой все животные в лесу округлили бы глаза от удивления.
Подступили слезы. А затем я решила.
Теперь я точно…
Я точно буду хорошо себя кормить.
Когда я поделилась с Кириямой кусочком кастеллы, он восхищенно воскликнул: «Круто!» – и я была искренне рада его словам.
Я хотела увидеть, как он улыбается. Хотела поблагодарить его за онигири. Когда я поняла, что старалась ради этого, в груди что-то ёкнуло.
И еще один человек.
Перед возвращением домой в раздевалке со шкафчиками я угостила Нумаути кастеллой, поблагодарив ее за недавнее происшествие.
– Я попробовала сделать кастеллу, как в книжке «Гури и Гура».
Услышав это, Нумаути рассмеялась.
– «Гури и Гура»! Я в детстве тоже очень любила эту историю и много раз ее читала.
– Да? В вашем детстве?
Заметив мое удивление, Нумаути, подтрунивая надо мной, изобразила недовольство:
– Ну знаете ли! У меня тоже было детство.
Так-то оно так. Хотя я с трудом это представляю.
Какой же огромной силой обладают книжные хиты. Гури и Гура воспитали несколько поколений читателей, хотя сами совсем не изменились за эти годы.
Нумаути смотрела вдаль, словно предавалась в тот момент воспоминаниям.
– Мне нравилось в этой книжке, что все там идет не по плану.
– Разве?
Я наклонила голову с недоумением, а Нумаути кивнула:
– Да. Яйцо такое большое и гладкое, что его никак не утащить, и такое твердое, что не разбить. А кастрюля не влезает в рюкзачок. Им приходится сталкиваться со сложными задачками – одна за другой.
Когда я говорила с Кириямой про эту книжку, он сказал: «А, та самая, в которой животные собираются в лесу, чтобы вместе поесть пирог». Такая короткая история, а воспоминания о ней у всех разные. Занятно.
Нумаути оживленно продолжила:
– И вот они совещаются, что делать: давай так, нет, давай так. Помогают друг другу. Мне это очень нравится.
А затем, обернувшись ко мне, она сказала:
– Так и на работе, просто нужно помогать друг другу.
В среду, когда у меня был выходной, я отправилась в библиотеку в районном общественном центре, чтобы вернуть книги. Прошло ровно две недели.
Сковородочка из войлока на шнурке, продернутом через металлическое колечко, теперь висела на моей сумке. Для меня она стала чем-то вроде талисмана.
В библиотеке я вернула книги Нодзоми-тян, а затем прошла в глубину зала к Комати.
Как и в первый раз, Комати сидела между ширмой и L-образной стойкой, занимая собой все пространство, и ловко орудовала иголкой.
Из раза в раз. Из раза в раз. Очередная войлочная поделка на глазах приобретала форму.
Когда я подошла прямо к ней, Комати прекратила работу и посмотрела на меня. Я поклонилась:
– Большое вам спасибо. И за «Гури и Гура», и за сковородочку… Вы научили меня очень важному.
– О чем вы?
Комати с непонимающим видом наклонила голову.
– Я ничего такого не сделала. Вы просто сами нашли то, в чем нуждались.
Комати говорила, как и прежде, ровным тоном.
Указав на коробку из-под печенья, я сказала:
– Это очень вкусное печенье.
И тогда Комати вдруг зарделась и радостно подтвердила мои слова:
– Я очень его люблю. Такое вкусное. Оно делает людей счастливыми.
Я несколько раз кивнула.
Мне было пора.
Выйдя из библиотеки, я отправилась в учебный класс на компьютерный урок.
Я чувствую себя так, будто оказалась в лесу.
Я не знаю, что я умею, что хочу делать, – ничего этого не знаю. Но мне не нужно торопиться, не обязательно расти прямо сейчас.
Наводя порядок в своей жизни, делая то, что могу, я начну с того, до чего можно дотянуться. Буду выполнять это постепенно. Как Гури и Гура, которые собирали желуди и каштаны в лесу.
Ведь я не знаю, когда на моем пути встретится огромное-преогромное яйцо.
Глава 2. Рё, тридцать пять лет, бухгалтер в компании по производству мебели
Первой была ложечка.
Небольшая, серебряная, плоский конец ручки в форме тюльпана.
Что-то привлекло меня в этой ложке на полке полутемного магазина и заставило взять ее в руки. Приглядевшись, я обнаружил гравировку на ручке в виде овечки. Судя по размеру – чайная ложка. Так и не вернув ее на место, я огляделся по сторонам.
Небольшой магазинчик был забит до отказа всякими старинными штучками. Часы на цепочке, подсвечники, стеклянные флаконы, энтомологические коллекции, какие-то кости, винты и гвозди, ключи. Помутневшие от времени предметы очень долго были скрыты от глаз, а теперь лежали, подсвеченные лампочками без плафонов.
Я тогда еще был старшеклассником. Утром, перед тем как уйти из дому, немного повздорил с мамой, поэтому после окончания уроков не хотел возвращаться. Выйдя на одну остановку раньше, я болтался без дела и зашел в этот магазин.
Он располагался среди жилых домов в районе на окраине Канагавы, вдали от шумных торговых улиц. Над входом висела табличка с иероглифами, а под ними с самого края было подписано латинскими буквами: ENMOKUYA. Магазин «Энмокуя». Судя по тем товарам, которые я увидел через стеклянную дверь, это была антикварная лавка.
За кассой стоял мужчина средних лет с вытянутым лицом, на нем была вязаная шапка. Я решил, что он владелец магазина. Так часто бывает, что вокруг хозяев таких лавок царит какая-то особая атмосфера. Должно быть, я его не слишком заинтересовал как покупатель. Все время, что я там провел, он занимался сборкой часов и ремонтом музыкальной шкатулки.
Пока я ходил по магазину с ложкой в руках, она нагрелась от моих пальцев. Держать ее было приятно. Сделав круг по залу, я в результате купил ее за тысячу пятьсот иен. Я не слишком разбирался в ценах, но для старшеклассника покупка ложки за такую сумму была роскошью. Однако и вернуть ее на полку я не смог – не хотелось выпускать из рук.
Когда я расплачивался на кассе, владелец магазина в вязаной шапке сказал мне:
– Чистое серебро. Сделано в Англии.
– А какого времени эта ложка? – спросил я.
Тогда он надел очки, перевернул старинную вещицу и прищурился.
– 1905 год.
Я подумал, что это написано на оборотной стороне. Однако, когда посмотрел сам, обнаружил лишь гравировку с буквами и значками – всего четыре элемента. Никаких цифр не оказалось.
– А как вы узнали?
– Хе-хе.
Хозяин магазина засмеялся. Он не ответил на мой вопрос, но выражение его лица мне понравилось – у него была очень хорошая улыбка.
Сразу становилось ясно, насколько он любит антиквариат. Насколько он уверен в своем экспертном мнении. Я тогда решил, что он выглядит круто. Очень.
Дома я рассматривал ложку и рисовал разные картины в своем воображении. Нулевые годы XX века в Англии, кто и как тогда ей пользовался, что ел.
Возможно, какая-то английская дама пила послеобеденный чай из кружки с этой ложкой. Или ласковая мама кормила с нее своего малыша. Мальчик вырос, стал толстым дядей, но всегда бережно хранил ложечку как воспоминание. Или эта ложка была так любима в семье, что три сестрички вечно отбирали ее друг у друга, или же…
Я не мог остановить полет фантазии. Мне не надоедало рассматривать ложку и придумывать истории.
С тех пор я стал время от времени наведываться в антикварный магазин «Энмокуя».
Владельца звали Эбигава. Осенью и зимой он носил теплую вязаную шапку из шерсти, а летом и весной – тонкую трикотажную из хлопка или льна. Видимо, ему нравились шапки.
На свои скромные карманные расходы я купил несколько вещичек. Мне было неудобно перед Эбигавой, но иногда я просто рассматривал полки, ничего не приобретая. Как только я оказывался в лавке, сразу забывал о повседневных делах. О проблемах в школе, о замечаниях мамы, о беспокойстве за будущее. Какими бы тяжелыми ни казались дни, стоило мне открыть дверь, как там меня ждал фантастический мир.
Постепенно я стал заговаривать с Эбигавой и постоянными покупателями, изучать историю и терминологию антиквариата.
То, что клеймо на ложке называется hallmark, я тоже узнал от Эбигавы. Я около года ходил в магазин, когда он наконец рассказал мне об этом. Четыре знака обозначали производителя, пробу, сертификат проверки и год создания.
– Вот, смотри, в прямоугольной рамке буква n. Это означает, что предмет был произведен в 1905 году.
То есть предмет можно было атрибутировать не при помощи цифр, а при помощи алфавита и расположения рамочек вокруг букв. Наверное, это особый шик для англичан – использовать не просто цифры, а вот такую изящную систему обозначений.
– Я думаю, изображение овцы – это герб. Но не целиком, а только его часть.
После его слов ложка стала казаться мне еще более ценной. Это не просто симпатичная картинка. В этой ложке можно прочувствовать достоинство целой династии.
Какой же невероятно огромный мир тут скрывался! Погрузившись в него, я проникся глубоким уважением к Эбигаве.
Но сейчас его магазина больше нет.
Как-то раз после уроков я привычно отправился в лавку, но на дверях обнаружил объявление: «Магазин прекратил работу». И на этом наше знакомство с Эбигавой оборвалось.
За последние восемнадцать лет в помещении магазина открывали салон красоты, булочную, а теперь на его месте организована маленькая парковка для пяти машин.
И я больше не могу оказаться по ту сторону двери.
Я часто думал о том, чтобы когда-нибудь самому открыть магазин.
Даже сейчас, когда мне уже тридцать пять, я все еще храню эту надежду в сердце.
Когда-нибудь я накоплю денег, брошу работу в фирме, найду подходящее место, подберу ассортимент антикварных товаров. Когда-нибудь, когда-нибудь…
Но когда же наступит это самое «когда-нибудь»?
Окончив университет, я уехал из дома, снял квартиру в городе и устроился работать в бухгалтерию компании по производству мебели. Это небольшая фирма. Мы не занимаемся дизайнерской мебелью, как раз наоборот – недорогой и доступной, на которую неизменный спрос, поэтому работа в фирме вполне стабильна.
Чуть правее от меня расположен стол начальника отдела Табути. Повернувшись, он посмотрел на меня и спросил:
– И как это работает?
Недавно всем сотрудникам установили новую программу – видимо, он не понимает, как ей пользоваться. Каждый раз, когда у него что-то не получается, он консультируется со мной.
