Страница 4 из 5
Регина потрясённо наблюдала за тем, как Изольда прошла вместе с Макаровым до своей кафедры, а потом захлопала в ладоши, привлекая внимание студентов. Все уже собрались, прекрасно зная, что Изольда очень не любит тех, кто опаздывает, так что всякий шум, хотя он и был достаточно небольшим, в аудитории тут же стих.
– Ребята, хочу вам представить нового студента. Он будет учиться с вами с этого дня. Это Макаров Виктор. Виктор, расскажи, пожалуйста, группе, что-нибудь о себе.
Регина запомнила Макарова стеснительным пареньком, который обычно больше отмалчивался, чем болтал о чём-то, но тут он, к ее удивлению, развернувшись к аудитории, дружелюбно улыбнулся и сказал:
– Здравствуйте, товарищи! Как уже сказала Изольда Васильевна, я буду учиться с вами. Раньше я был студентом экономического факультета Московского государственного университета, но решил перевестись к вам сюда, в МГИМО, чтобы изучить языки и, возможно, тоже задуматься в будущем о карьере дипломата.
Опасаясь, что взгляд Вити упадёт на неё и он её тут же узнает, Регина наклонила голову. Хотя, впрочем, что ей дадут эти увёртки? Невозможно, чтобы, даже несмотря на небольшие изменения её внешности, Макаров, обучаясь с ней в одной группе, не узнал её. Фамилия-то у неё прежняя осталась, как и имя.
Даже если она сегодня притаится, и не пойдет выступать с подготовленным докладом, это ее не спасет. Достаточно будет в следующий раз быть вызванной преподавательницей, и Макаров, даже если сразу её и не узнал, услышав про Регину Быстрову, конечно же, тогда уже точно её узнает без малейших сомнений.
А что будет дальше? Как вообще это произошло? Какого чёрта Витьке вдруг захотелось учиться именно здесь, на втором курсе с ней? Может ли это быть какой-то ловушкой, организованной для неё тем же самым Ивлевым?
Макаров тем временем сел на указанное преподавательницей место, и занятия начались. Минут пять Регина вообще не слышала ничего вокруг себя, пытаясь понять, что же происходит, и посматривая мельком на Макарова, который сидел метрах в двадцати от неё, слегка сбоку, на втором ряду.
Изольда Васильевна уже перешла на английский – во время своих занятий она русский язык не использовала. Затем немножко пришедшая в себя Регина услышала, как она вызывает Макарова по той самой теме, по которой она сама хотела вызваться выступить и по которой так тщательно готовилась.
«Понятное дело», – подумала она. – «Изольда хочет проверить, достаточны ли знания Макарова». Это явно также было интересно всем остальным студентам, поскольку в аудитории тут же стихли даже незначительные шёпотки на задних рядах. Конечно, всем было интересно, знает ли английский язык парень, который не учился до этого в языковом вузе.
Макаров безмятежно встал и начал рассказывать про Continuous Perfect на английском языке, да с таким безупречным акцентом, что минимум половина аудитории, судя по лицам, испытала острое чувство зависти. Такой акцент был только у тех, кто окончил лучшие языковые школы Москвы или жил с родителями-дипломатами за рубежом, в англоязычных странах, где и выучил так язык.
«Ну да, батя же у Макарова – первый замминистра иностранных дел», – несколько запоздало вспомнила Регина. «А может быть, этим всё и объясняется, почему он всё же здесь оказался? Тогда в этом нет никакой западни для меня, это просто злосчастное совпадение, которые случаются».
Но теперь самое важное – как он на неё отреагирует, узнав, что она вместе с ним учится. Потому что если он разболтает всё обо мне, то с моей репутацией в группе будет полностью покончено. Можно будет даже больше не пытаться завоёвывать расположение других ребят, нужно будет просто тихонько ходить на занятия серой мышкой да пытаться произвести хорошее впечатление на преподавателей, надеясь, что они всё же не узнают от студентов о её прошлом…
Нет, у неё нет другого выхода, как попытаться с Витькой переговорить и попросить молчать, как она уже сделала это с Ивлевым. Мало ли, снова прокатит.
Глава 4
Москва, квартира Алироевых
С того дня, когда Поля обнаружила, что из-за своей забывчивости оставила почтовый ящик сына переполненным, она регулярно забирала всю корреспонденцию каждые три дня.
И вот, спустившись сегодня к ящику, она обнаружила среди газет очень даже знакомый ей конвертик. Именно в таких были те приглашения на приемы в посольства, что раньше пришли.
«Надеюсь, это приглашение будет на попозже, когда Паша уже в Москве будет», – подумала она.
Прихватив конверт и газеты с собой, дома, как и велел Паша, распаковала конверт, мало ли там что срочное. На столе оказалось приглашение в посольство ГДР на завтрашний вечер…
«Эх, жаль, всё же, что Паша не сможет посетить прием, надо позвонить немцам, сказать, что его не будет», – Поля уже поднесла руку к аппарату, чтобы набрать тот самый номер, что был указан на приглашении, как вдруг вспомнила слова Тараса, что дипломатам в принципе не так важно, чтобы пришёл именно тот, кто был приглашён. Им гораздо важнее, чтобы гостей было полно, и они вели себя прилично.
«Завтра в шесть вечера, – прикинула она, – с Ахмадом можно договориться, чтобы он прямо в посольство с работы приехал».
Один только вопрос – кто с ребёночком моим посидит? Хотя тоже без проблем. Анну с Загитом можно попросить, они на двоих шестерых детей подняли, несколько часов за моим присмотрят. Тем более подрос уже… Оставался только самый главный вопрос, а точнее сразу три – платье, туфли и сумочка.
К счастью, благодаря длительной дружбе с Никифоровной, платьев у Поли хватало, да большинство из них импортных. А за эти несколько месяцев ей ещё и удалось похудеть до своих прежних размеров, к полному своему восторгу, сама не ожидала. Так что она тут же бросилась разбирать гардероб и примерять платья, в поисках подходящего, а затем обувь искать, и прикидывать, где причёску сделать.
Туфли она у Галии возьмёт те самые, в которых та ходила на недавний японский приём… Хвасталась, что многие женщины из Советского Союза от её туфель глаз не отводили. И сумочка у нее маленькая есть к этим туфлям подходящая, тоже дома лежит…
А затем Аполлинария вспомнила, что и адрес того парикмахера, которого Галия перед приёмом посещала, у неё же тоже имеется. Записывала куда-то, надо будет поискать и точно найдет. Записи всяких полезных вещей она никогда не выбрасывала. Надо будет сегодня же вечером к ней и сбегать, договориться, чтобы перед самым приёмом сделали причёску, а иначе растрепаться может.
Только Аннушка так с работы рано не придёт… Ну, авось повезёт, и у Загита этот день свободен будет. Он же длинные смены дежурит. Ну, если нет, то часик посидеть кого-то всегда найти можно будет с ребёнком. Не каждый день ведь шанс выпадает в иностранное посольство сходить, так что причина очень уважительная.
Аполлинария хотела позвонить Ахмаду на работу, порадовать его своей задумкой, но потом решила обождать, вспомнив предостережение Тараса, что все эти вещи поменьше обсуждать надо что на людях, что по телефону.
Вот придёт домой, тогда его и порадую своей сообразительностью. Что же, это в самом деле другие люди ходят на приёмы, а они от такой возможности просто так возьмут и откажутся… Есть всё же какая-то польза от Тараса.
Костюм у Ахмада, галстук, туфли чёрные – всё у него в полном порядке, готовился же к работе в министерстве. С этой стороны никаких проблем не ожидается, и причёска у него тоже в порядке.
Ему вообще по поводу, как одеться и собраться в посольство, волноваться нет нужды. «Хорошо же мужикам», – вздохнула Аполлинария.
***
Москва, МГИМО
Витя Макаров готовился к тому, что в группе, в которую он придет учиться, смогут разузнать о том, что его отец – первый заместитель министра иностранных дел. Это, кстати, была одна из причин, почему он так упорно раньше отказывался идти учиться в МГИМО.
Человек по натуре скромный, избегающий лишнего внимания, он боялся того, что, обучаясь в профильном вузе, где готовят дипломатов, станет окружён кучей льстецов. Которые будут пытаться с ним подружиться или хотя бы примазаться к нему в надежде на то, что его отец после окончания вуза поможет им занять лакомые позиции в МИДе и посольствах за рубежом.
Именно отец, кстати, когда он был помладше, сам, видимо, не подумав о последствиях такого разговора, заложил в него этот страх. Ему тогда было всего четырнадцать лет, а он принялся рассказывать ему, как важно избегать льстецов во время учебы в МГИМО. Именно после того разговора у него появились первые сомнения о том, стоит ли ему вообще идти в это самое МГИМО…
Правда, он не ожидал, что его раскусят сразу же после первой пары. Поэтому когда какая-то смутно чем-то знакомая девушка с короткой стрижкой уверенно подхватила его под руку – он даже сказал бы, нагло подхватила – и потащила его в сторону от всех в коридоре, он сильно ошалел. Быстро что-то началось…
Это что, вот теперь всегда так будет? – недовольно подумал Витя, но вырываться не стал. Девушка всё же, выглядело бы это очень комично, если бы он на глазах у всех устроил бы схватку с ней в коридоре.
А затем нахальная девица развернулась к нему, и он понял, почему та показалась ему знакомой. Перед ним стояла Регина Быстрова собственной персоной. Просто короткая стрижка настолько сильно изменила ее, что поначалу Виктор даже и не догадался, что это его бывшая печально известная однокурсница из МГУ.
– Регина? – удивлённо спросил он, выпучив на нее глаза.
– Да, это я, – ответила та, выдав какую-то явно вымученную улыбку. – Могу я попросить тебя, как мужчину, не рассказывать никому о том, что мы вместе с тобой в МГУ раньше учились? Ты же не из тех, кто будет марать имя девушки всякими сплетнями? Правда?
Несколько секунд Витька пытался переварить сам тот факт, что та самая скандально известная Регина Быстрова будет учиться вместе с ним в МГИМО. Вовсе не таких знакомств он здесь искал, честно говоря. На этой же девушке, а вернее, шалаве, клейма ставить негде. Но как она с ним заговорила, прямо как в каком-то бульварном романе из XIX века!
– Регина, я не сплетник, конечно, – сказал он. – Но ты же тоже пойми, что сплетни – это недостоверная информация о человеке. А то, что я знаю о тебе, на сто процентов достоверно. Так что да, я нормальный мужчина, ложные слухи распускать не стану. Но уточни тогда, ты просишь от меня не сплетничать или не распространять достоверную информацию о твоём весьма специфическом прошлом в качестве содержанки богатых женатых мужчин, и организатора всяких печально закончившихся интриг против моего лучшего друга Павла Ивлева?
– Послушай, Витя, ты веришь в то, что человек может полностью исправиться после того, как в юности накосячил? – зачем-то взяв его за пуговицу, начала горячо говорить Регина. – Да, было такое. Ты прав, я много глупостей наделала, но сейчас я пытаюсь начать всё сначала в другом вузе. Витя, ты же не сволочь какая-то, которая не позволит человеку использовать второй шанс, который у него появился?
Голос её при этом подрагивал, а глаза заблестели. Витька, наверное, даже бы расчувствовался, если бы с его точки зрения такие, как Регина, просто-напросто не способны были исправиться. Они и с Пашкой Ивлевым не раз её обсуждали в самые горячие моменты её интриг против него. И сошлись в одном мнении, что таких только могила перевоспитать может. Так и будут всю молодость из постели одних женатых мужчин в постели других перепрыгивать. А потом всё это может для такой стратегии закономерно печально закончиться, когда больше никакой красоты и молодости вовсе не останется.
Но тут он начал думать совсем о другом. А как это, собственно говоря, Регина смогла после всего того, что с ней произошло, когда её вывели на чистую воду, из комсомола и МГУ выгнали, оказаться на втором курсе элитного факультета, где готовят будущих дипломатов Советского Союза? Ведь это же главное во всём, что с ней произошло, – тут же сообразил он. Сам он лично был уверен, что после всего того, что она сотворила, никогда её уже не увидит, что уедет она после отчисления из МГУ куда-нибудь подальше, где никто не знает про её позор. Но вот такого поворота он никак ожидать не мог.
Приняв его задумчивость за колебания, Регина вдруг прижалась к нему и зашептала хриплым голоском:
– Витя, если ты молчать будешь, я на всё готова. Повторяю, на всё…
Витьки почувствовал, что близость молодой красивой девушки и этот её хрипловатый голосок подействовали на него совершенно определённым образом, каким на него раньше только Маша действовала, когда он её в кои-то веки приобнимал или целовал в щёчку. Потрясённый этим открытием, он тут же оттолкнул девушку от себя и только потом сообразил, как это может выглядеть со стороны. Студенты же ведь разбрелись по всему коридору, далеко не все ушли после пары куда-нибудь по своим делам. Быстро осмотрелся – вроде пронесло. Никто на них не пялился…
Он торопливо сказал Регине подрагивающим от волнения голосом:
– Ты эти свои штучки брось! Мне от тебя вообще ничего не надо, поняла? Дай мне подумать хоть как следует. Навалилась на меня вот так внезапно, как призрак из прошлого. Просто сгинь с моих глаз и больше не попадайся на них как можно дольше. Договорились?
Надо с отцом посоветоваться, тут же решил Витька, шагая обратно к аудитории и потрясённо качая головой.
«Ничего себе новости», неожиданно для себя он повторил мысленно ту самую фразу, что от Лёхи Сандалова услышал, когда ему рассказал, что уходит из МГУ. Как-то застряла она у него в памяти, получается. Но все-таки, как же Регина смогла попасть сюда на учёбу?
***
Куба, Варадеро
Приехавшая утром со стрельбища «Волга» подхватила нас без всяких вопросов вместе с Дианой и с Фирдаусом.
Быстренько добрались до стрельбища. По приезду сразу подошёл к одному из инструкторов, единственному из всех говоривших на русском языке уточнить, будут ли проблемы, что сегодня нас четверо. Хуберто велел к этому инструктору обращаться по любым вопросам, когда его самого тут нет. А его как раз и не было.
Тот белозубо улыбнулся и мотнул головой. Затем добавил, что это вообще не проблема и что мы можем вчетвером хоть каждый день приезжать при желании.
Ну а дальше прошли на стрельбище. К моему удивлению, Диана тут же схватила автомат Калашникова. Нравится ей, похоже, именно этот автомат. Интересно даже, почему?
Правда, тут же вспомнил, что она в Италии с ним сотворила год с лишним назад, а потом еще и в Латинской Америке он ей пригодился, и все вопросы отпали…
А Галия вот вообще ни разу Калашников в руки не брала. Сказала, что она на него в школе достаточно насмотрелась. Либо снайперская винтовка, либо с десяток разных пистолетов – вот её главное увлечение на стрельбище.
Удачно, кстати, вышло, что мы к этой стрельбе подошли после того, как жена долго интенсивно плавала. Хорошо руки потренировала и укрепила.
Хотя, с другой стороны, и из-за того, что дети годовалые, и их таскать приходится часто, тоже не будешь обычной субтильной барышней, которая только чашечку кофе поднять-то и может.
Так что на вид моя жена достаточно хрупкая, а с силой у неё всё в полном порядке.
Фирдаус, пожав плечами, за мной пошёл, чтобы из снайперской винтовки стрелять. Глаза нашего инструктора, правда, в этот момент были обращены совсем не на меня, а на Диану, и смотрел он на неё с каким-то прямо-таки детским восхищением. Похоже, этот парень сохнет по красивым блондинкам со всей страстью своей романтичной кубинской души.
Да, теперь полностью понятно, что Диана сюда может приезжать, когда ей вдруг захочется, без всякого дополнительного разрешения со стороны Хуберто…
Каких-то эксцессов я со стороны инструктора абсолютно не опасался. Более чем уверен, учитывая принадлежность этого полигона, что дисциплина тут строжайшая, ничего лишнего этот инструктор себе позволить не способен. А смотреть – пусть смотрит. Ничего страшного. Диане не привыкать как красивой девушке.
Мне в этот раз предложили по движущейся мишени пострелять. Ясно, что не по живой, просто мишень тащили по особой системе верёвок с блоком.
Настрелялись мы за этот день в полное свое удовольствие.
Галия, уже наученная опытом, ничего со слишком большой отдачей в руки не брала. Так что обошлась без синяков.
А Диана, конечно, уехала с большим таким синяком на плече, но абсолютно не жаловалась, была проведенным временем полностью довольна.
Посмотрев на ее стрельбу и увидев невозмутимую реакцию на полученные синяки, инструктор совсем поплыл. С таким выражением лица провожал нас, что мне аж смешно стало. Словно всю жизнь думал, что идеальных женщин не бывает и тут вдруг встретил ее во плоти.
– Не зря сюда к вам приехали, – сказала Диана мне, когда ехали обратно в отель. – Океан и стрельбище – великолепное сочетание. Давай в таком режиме проведём следующие четыре дня.
– Только так: океан и стрельбище, никаких экскурсий куда-нибудь в ту же самую Гавану? – спросил Фирдаус, делая отчаянные глаза и пытаясь подать мне сигнал «sos». – Мы же никогда раньше не были на Кубе, и не факт, что снова сюда когда-нибудь приедем.
– Ой, да зачем эти экскурсии? – махнула рукой Диана. – После Рима, в котором здания, которым пару тысяч лет, чем нас в этой Гаване смогут на этом фоне удивить, сам подумай?
Ну, в принципе, если из такого подхода исходить, то Диана была совершенно права. На фоне Рима подавляющему большинству регионов мира удивить особо нечем. По Риму это верно, – я и свои собственные впечатления прекрасно помню по той же самой Колонне Траяна и другим архитектурным памятникам. Глядя на всё это, действительно чувствуешь, насколько скоротечна человеческая жизнь… Ну ладно, смысл мне философствовать на эту тему, учитывая, что с моей скоротечной жизнью всё обернулось чрезвычайно необычно и интересно.
Так что к расстройству Фирдауса мы с женой в целом Диану поддерживали. Таскаться часами по жаре на экскурсиях большой охоты не было.
На стрельбище мы в тот день достаточно долго задержались. Приехали сильно уставшие, примерно к половине второго.
Генерал с Валентиной Никаноровной тут же нам детей скинули и махнули в Гавану.
Нашли они, конечно, едва только спросив на рисепшене, целую кучу экскурсий. Местные жители, у которых имелись свои машины, были готовы в этом всегда помочь редким постояльцам гостиниц. Делились, скорее всего, с администратором на рисепшене. Ну так это дело обычное и понятное.
Так что всё, что нам осталось, – это пойти в ресторан, потом вернуться в номер, детей спать уложить, да поиграть потом в преферанс вчетвером в ожидании, пока жара спадёт.
После этого уже пошли на пляж.
Девушки отдельно купались. Мы с Фирдаусом – отдельно. Кто оставался на берегу, тот, само собой, за детьми присматривал.
Едва наши жены ушли купаться, как Фирдаус тут же затеял деловой разговор:
– Мы сюда, на Кубу, с Дианой отдыхать, конечно, приехали и вас навестить. Но ты же, наверное, понимаешь, что я, как бизнесмен, всегда пытаюсь рассмотреть какие‑то новые возможности.
Как считаешь, учитывая, что ты тут уже достаточно серьёзные контакты в этом государстве наладил с первыми лицами, может быть, есть смысл нам и здесь каким‑то бизнесом заняться? Может, сразу и подскажешь, если так, какие‑то направления?
Ну, чего-то такого я и ожидал, конечно. Уж больно задумчиво он на меня посматривал последние часы…
– Ну, что касается «Розы Россы», то ответ однозначно – нет. С учётом блокады любые бизнес‑контакты тут же привлекут к вам внимание американцев, которые начнут преследовать ваши заводы на территории Европы. «Роза Россе» такое специфическое внимание однозначно не нужно.
Но, если создать какую‑то фирму в той же самой Швейцарии… Главное – не используйте ту фирму, которую, как Диана рассказала, на себя в Швейцарии тоже зарегистрировала. Дело уж больно в этом плане специфическое. Надо, чтобы к ней точно ничего не вело. Нужен подставной человек.
Вот тогда по каким‑то направлениям, конечно, работать можно было бы и с Кубой.
Правда, тут главная проблема – по каким, Фирдаус?
Не будешь же ты оптом сахар‑сырец вывозить отсюда и продавать куда‑то, выдавая за продукцию другой страны, чтобы не возникало вопросов по санкциям. Я вот вообще не уверен, что у них есть лишние объёмы сахара‑сырца – они же его в СССР поставляют в обмен на советскую нефть.
Что тут у них ещё есть? Гаванские сигары.
Но лично я в целом такого рода бизнесы не люблю, где на здоровье людей наживаются – рак лёгких и десятки других болезней от интенсивного курения всё же это не шутка.
Но ты, конечно, если хочешь, можешь этим заниматься через швейцарскую фирму. Правда, тогда меня уже в этом табачном проекте двадцатью процентами не привлекай – на этом я деньги не готов зарабатывать. В общем, я лично не вижу, на чём бы ты мог серьёзные деньги сделать, продавая что‑то с Кубы.
У тебя ещё несколько дней будет – походи, посмотри, прикинь. Может быть, найдёшь сам для себя какую‑то нишу…
Мои слова Фирдауса все же не обескуражили. Так быстро сдаваться он не стал.
– Может быть, учитывая, что у них непростые отношения с США и их вассалами, сюда можно какое‑то оружие поставлять выгодно? – сказал он, явно не желая отказываться от вспыхнувшей у него в голове идеи заработать и на Кубе.
– Нет, Фирдаус, – усмехнулся я, – поверь, вот на этом ты точно ничего заработать не сможешь. Этим вопросом непосредственно Советский Союз занимается, потому что Гавана – ближайший союзник Москвы. Это означает, что уж что-что, а оружие, патроны, запчасти ко всему этому самому стреляющему и взрывающемуся сюда поставляют исправно, и, скорее всего, практически бесплатно.
Оформляется всё это, конечно, официально, в виде кубинского долга, но, поверь мне, в Москве прекрасно понимают, что долг этот взыскать никогда с Гаваны не получится…
