Женщина достала ключи и отомкнула один за другим два замка.
Странно немного. Хватило бы и одного, наверное. Однако на двери прежде была еще и задвижка, Саша видел следы от крепления. Кого там запирали?
Комната была маленькая, но с большим окном.
– Все нужное есть: диван раскладной, кресло, шкаф, полка вон висит, если что, для книг. Стол.
Все это Саша видел и сам. На полу лежал лысый палас когда-то красного цвета. Окно украшали занавески в цветочек. Обои были сине-серые, темные, что визуально делало и без того небольшую комнату еще меньше.
Саша долго осматривался, хотя на это хватило бы и минуты. Подошел к шкафу, открыл дверцы. Сосед по старой квартире, Витек, говорил, надо подольше смотреть. Хозяева могут начать нервничать, вдруг что плохое всплывет (а без плохого не бывает, где кран течет, где батареи плохо греют), могут взять и снизить цену.
В точности с мудрым замечанием Витька хозяйка облизнула губы, моргнула и произнесла:
– Стиральная машина рабочая. Холодильник почти новый, большой. Микроволновка есть.
Про цену не заикнулась.
Саша решил, что хватит ее мариновать, объявил, что все его устраивает, он готов снять комнату. Хозяйка спрятала деньги, которые Саша заплатил за месяц вперед плюс залог, гарантирующий сохранность мебели и техники.
– С соседом своим познакомишься скоро.
Она хотела сказать что-то еще, но, видимо, передумала. Ушла.
Соседа своего Саша увидел только через день. Как позже выяснилось, он ночевал примерно три раза в неделю, постоянно брал ночные дежурства. Виделись Антон и Саша не так уж часто, что полностью устраивало Сашу. Антон оказался худым неразговорчивым парнем с густой шевелюрой и тонкогубым ртом.
– В ванной срач не разводи, – предупредил он Сашу, – плиту за собой мой.
– Я аккуратный, не беспокойся.
– Мою посуду не трогай. – Антон открыл навесной шкаф. – Видишь, две полки. Верхняя моя. Нижняя твоя. Мою посуду не бери, я брезгливый.
– Хорошо, я понял, – сказал Саша, впечатлённый дружелюбием соседа. Подружиться с таким вряд ли получится. Да и ни к чему.
В первое время жилось Саше неплохо. Он уходил на работу рано, приходил поздно, готовил незамысловатую еду, ужинал на кухне (чаще всего будучи в квартире один), потом принимал душ и шел спать. Отсыпался, впервые за долгое время наслаждаясь покоем и одиночеством.
Потом, видимо, выспался, потому что примерно через неделю проснулся среди ночи. Что-то разбудило его. Шорох. Словно птица царапала острым коготком жердочку.
Или кто-то скребся. Кто-то, у кого длинные, давно не стриженные ногти.
Почему это пришло ему в голову? Саша и сам не знал. Лежал, прислушивался, пытаясь понять, откуда доносится звук, но все стихло, и он заснул.
С той ночи начались странности. Кому расскажи – не поверят. Покрутят пальцем у виска, мол, пить надо меньше. Но Саша не пил, он не соврал хозяйке. От алкоголя у него болела голова и портилось настроение.
И он был уверен, что ему не мерещится.
Однажды возвращался домой позднее обычного. Было уже совсем темно, подходя к своему подъезду, Саша поднял глаза, взглянул на окна и обомлел. В его комнате горел свет! Неужели забыл погасить? Это было самое логичное объяснение, но неверное по двум причинам.
Саша давно приучился проверять все электроприборы и лампочки, он знал себя: не мог уйти на весь день и не проверить! Вторая причина заключалась в том, что горел не старомодный светильник-колпак под потолком, а ночник. Свет гораздо более тусклый, слабый.
Загвоздка была в том, что никакого ночника в комнате не имелось.
Он потер глаза рукой. Отвернулся, поморгал. Когда повернулся обратно, окно было темным, как положено, и это напугало еще сильнее. Оптическая иллюзия? Галлюцинации?
Но Саша был уверен в том, что видел. В квартиру он заходил с опаской. Антон на сей раз был дома, и Саша на всякий случай спросил:
– Ты в мою комнату не заходил?
Тот посмотрел внимательным, цепким взглядом, а потом проговорил с оттенком жалости:
– Ключ только у тебя. А вскрывать я не стал бы – чего там ловить? Или я про тебя чего-то не знаю, ты подпольный миллионер?
– Нет, я… Мне показалось, там свет горел.
Это звучало глупо, и Антон не удостоил соседа ответом. Повернулся и ушел к себе.
О происшествии можно было бы забыть, но через день Саша снова увидел тусклый свет в своей пустой комнате, только на этот раз оказалось еще хуже. Он увидел за занавеской силуэт. Возле окна стоял человек. Кажется, женщина. Полная, в балахоне или чем-то вроде него.
Поначалу Саша решил, что это хозяйка, и, возмущенный, с чего это она входит к нему без разрешения, открыл дверь квартиры, приготовившись высказать ей все, что думает на этот счет.
Но ругаться было не с кем. Антон на ночном дежурстве, никаких следов хозяйки квартире. Воры? Саша включил свет в темной прихожей и, не снимая обуви, ринулся в свою комнату, твердо решив поймать незваного гостя.
Распахнул дверь. Ударил по выключателю. Яркий свет вспыхнул под потолком (вовсе не тот тусклый, оставляющий комнату в полумраке).
Никого. Пусто.
«Но ведь она была! Женщина».
Саше почудился странный запах – затхлый, лекарственный. Так пахнет в больничных палатах, и это снова навело на мысли о медике Антоне. Может, сосед его разыгрывает?
Впрочем, запах рассеялся, как и не было ничего.
Той же ночью произошло непонятное.
Саша проснулся от глухого удара. Открыл глаза. Лежал он лицом к стене и чувствовал, что за спиной в комнате кто-то есть. Непередаваемое, сложно поддающееся логическому обоснованию ощущение. Не дыхание, не посторонний звук, но… Словно мурашки ползают по спине: кто-то смотрит тебе в затылок. Вот-вот коснется, шепнет на ухо, тронет за плечо. Это было настолько жутко и необъяснимо, что Саша заставлял себя не кричать, не паниковать. Собрав волю в кулак, как пишут в романах, он резко развернулся и сел.
Никого. Конечно же, он был один.
Что-то заскреблось, завозилось в углу, судя по звуку, царапая дерево, и Сашино сердце снова встрепенулось.
«Соседи! Это соседи. Стены картонные», – сказал он себе.
Это было не очень убедительно, снова заснуть ему удалось далеко не сразу, хотя звуки прекратились.
На работе на следующий день никак не получалось сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к тому, что произошло вчера вечером и ночью. Марина, бывшая девушка, с которой они встречались на первом курсе, благополучно расстались и умудрились сохранить дружеские отношения, по рекомендации которой Сашу взяли в эту фирму, спросила за обедом:
– Ты чего пришибленный такой? Бурная ночь?
– Вроде того. – Он подумал и решил, что Марине можно сказать правду.
Выслушав короткий сумбурный рассказ, она повертела вилку в руке и проговорила:
– Полтергейст, наверное. Нехорошая квартира. Я в такое верю. Мы с Костиком даже как-то были в доме с привидениями. – Костиком звали Марининого мужа. – Он ничего, а я почувствовала. Вот прямо в точности то, о чем ты говоришь. Присутствие потустороннего.
– И что мне теперь делать?
– Ничего. Не обращай внимания. Может, отстанет.
Но Марина ошиблась. Стало хуже.
Через день Саша пришел домой, открыл дверь, провалившись в темноту, словно в яму. На окно, пока шел, не смотрел. Специально, чтобы не увидеть ничего лишнего и потом не мучиться вопросами. Он хотел включить свет в прихожей, но услышал голос.
Никаких иных вариантов – в квартире кто-то был. Саша на цыпочках подкрался к двери своей комнаты. Голос раздавался изнутри! Кто-то ходил по комнате – шаркал подошвами, волоча ноги, шагал тяжело и вместе с тем неуверенно, касаясь рукой стен.
Саша слышал голос – глухое, невнятное бормотание, перемежавшееся хихиканьем и смехом, в котором слышалось все, что угодно – безумие, злоба, хныканье, но только не веселье, не радость.
«Кто там?»
Ужас от услышанного был белым, слепым, нерассуждающим.
Стараясь двигаться бесшумно, Саша отступил обратно к входной двери. Бежать отсюда. Не возвращаться. Он хотел выйти из квартиры, но телефон взорвался звонком.
– Слушай, Санек, я уже к подъезду подхожу, вспомнил…
«Хозяйка сказала, что придет!» – подумал Саша, но Антон сказал другое:
– Молоко забыл купить, возвращаться в магазин не хочу, холод собачий. Без кофе с молоком просто не живу. У тебя молока нету случайно?
– Есть, – просипел Саша.
– Чего? Не слышу!
– Есть молоко, – громче проговорил Саша, все еще стоя в темноте.
Но аура страха уже отступила. Ее прогнал живой голос Антона, мелкие бытовые заботы, тот факт, что сегодня сосед будет ночевать рядом, через стенку. А значит…
Ничего это не значит, но все же как-то спокойнее.
Саша включил свет. За его дверью стало тихо, и, когда Саша решился открыть ее, в комнате никого не было. Только призрачный запах больничной палаты, лежачего больного, смерти и боли витал в воздухе, но вскоре исчез.
Антон вошел, стуча ботинками, откашливаясь, звеня ключами. Потом они по очереди ходили в ванную, ужинали. Антон пил кофе с молоком, и Саша думал, как ему вообще удается заснуть, вливая в себя такое количество кофеина. Около одиннадцати Саша выключил свет, думая о том, что надо бы купить ночник и спать при свете. Потому что оставаться в темноте страшно.
Но ведь он не ребенок! Только маленькие дети боятся темноты. Он один – никого больше. Саша прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Стал думать о хорошем. О том, как станет жить в собственной квартире, а не снимать сомнительные углы бог знает у кого.
Ему пришло на ум, что Антон ничего странного в квартире не замечал. Три года жил и не жаловался. Саша, наверное, тоже скоро привыкнет. С этой мыслью он и заснул.
Просыпаться по ночам уже вошло в привычку, хотя еще две недели назад Саша ничего подобного за собой не замечал. Он лежал на спине, уже проснувшись, но еще не открывая глаз. В комнате горел ночник…
… которого не было!
Оно находилось рядом. Саша слышал бормотание, хихиканье. Тело его заледенело.
«Лежать, делать вид, что спишь. Оно уйдет, уйдет!»
Что-то холодное коснулось его щеки, и Саша рефлекторно распахнул глаза.
Старуха склонилась над ним низко-низко. Синеватые губы кривились в усмешке, глаза смотрели прямо на Сашу. Заломы морщин, желтая кожа, неровно подстриженные седые волосы. На ней был длинный белый балахон с коротким рукавом, полное тело казалось рыхлым, как тесто. Комнату наполнил удушливый запах мочи, лекарств, несвежего белья, немытого тела.
Поймав Сашин взгляд, кошмарная старуха отпрянула от Саши, а потом стала пятиться прочь от дивана.
Допятившись до старого скрипучего шкафа, дверца которого была открыта, жуткое создание все так же, спиной вперед, забралось внутрь. Дверь со скрипом закрылась сама собой.
Все стихло и одновременно с этим стало темно, призрачный ночник погас. Снаружи проникал свет луны, фонарей, и Саша видел очертания мебели, понимал, что снова один.
Внезапно из шкафа послышались скрежет и царапанье. Мерзкая старуха скреблась, возилась в своем убежище, и это стало для Саши пресловутой последней каплей, тем, чего он уже не сумел вынести.
Завопил, выскочил из постели и бросился к двери. Распахнув ее, вывалился в коридор, заметался, зажег везде свет, потряс ручку двери комнаты соседа, шарахнулся на кухню.
– Ты чего орёшь?
Встрепанный, заспанный Антон высунулся из своей комнаты, как крот из норы, подслеповато щурясь.
– Она там! Старуха! – выпалил Саша.
Голова кружилась, во рту было сухо, ему казалось, он сейчас разрыдается от ужаса.
– Где? У тебя? Ты пустил кого-то?
Антон ничего не мог понять.
Саша постарался успокоиться, говорить более связно и четко. Иначе Антон решит, что он псих. Хотя, похоже, он и так уже решил.
– В моей комнате что-то не то. Я часто слышал шаги, видел разное. И запах там бывает иногда. А сейчас… Я проснулся, а она… В шкафу.
Антон, не слушая, пошел к нему в комнату. Некоторое время его не было, потом он крикнул:
– Иди сюда, дурик. Нет никого.
Саша потащился на его зов. Антон стоял посреди комнаты, уперев руки в боки.
– Сам смотри.
Саша видел, но подошел к шкафу и распахнул дверцы, весь внутренне подобравшись. Полки, вешалки. Антон пошарил руками по стенке.
– Как видишь, никакого потайного лаза или прохода в преисподнюю.
– Я видел ее, – уже вполне твердо сказал Саша. – Мне не померещилось.
– Успокоительное тебе надо пропить. Курсом. Как медик говорю.
