Страница 2 из 7
– Врёт! – прокомментировал сверху мужик. – Это «толчок».
Сам ты толчок!!! А если?
– Господин полицейский, он меня похитил и пытался изнасиловать! – завопил я. – Видите, даже шорты снял! Я мусор вышел вынести, а он мне раз – тряпку ко рту, и я очнулся у него дома. Ну сами подумайте – какой из меня вор? У меня даже мешка для добычи нет!
– Та‑а‑ак, – многозначительно протянул полицейский, посмотрев в окно второго этажа, откуда свисал Иван Анатольевич. – Коля, сходи вызови следователя и инспектора по делам несовершеннолетних. Гражданин Бирюков, вы не переживайте – следствие во всем разберется.
Напарник полицейского – этот потоньше и повыше – отправился разговаривать по рации, а оставшийся со мной достал ключи и снял наручники, напомнив:
– Не убегай.
– Не буду, – пообещал я, разминая запястья.
Справедливости ради – почти не болят, просто так положено. И тут до меня дошло – из богатого на снегопады и мороз ноября я попал в самое настоящее лето! Судя по цветочкам и деревьям – что‑то типа июля. Паническая атака начала возвращаться, и мне очень захотелось свернуться в позу эмбриона и завыть от отчаяния.
– Номер мамы или папы знаешь? – достал полицейский кнопочный – нифига себе раритет! – телефон из кармана брюк.
Это простое, понятное и привычное действие послужило якорем, за который мне удалось уцепиться и взять себя в руки.
– Да это сученок – неадекват! В Центр его везите, он сейчас толкнётся и лови его потом, – напомнил голос сверху.
– Следствие разберется, – напомнил ему в ответ полицейский.
– Помню, – запоздало ответил я.
– Диктуй, – велел он, разблокировав экран.
Я продиктовал.
– Набран несуществующий номер, – напускное добродушие тут же исчезло, и он смерил меня подозрительным взглядом, как бы показывая, насколько плохо врать и дал мне шанс исправиться. – Может головой ударился, забыл? Попробуй еще раз.
Я попробовал.
– Это тот же самый номер, – покачал он головой.
– Номер старшей сестры еще помню, но это в Швецию звонить придется, роуминг дорогой, – схватился я за последнюю соломинку.
– Роуминг у нас казенный, – не смутился он. – Только не Швеция, а Скандинавия. Чему вас только в школах нынче учат?
Скандинавия? Вроде была такая страна или нет? У меня с географией вообще не очень. Сейчас не важно!
Я продиктовал номер, и полицейский с укоризненной миной нажал кнопку громкой связи, дав мне послушать:
– Набран несуществующий номер.
– Портки‑то забери! – насмешливо прокомментировал Иван Анатольевич, и рядом на уцелевшие цветы приземлились шорты. – Товарищ милиционер, везите его в центр от греха подальше.
– Как звать‑то? – спросил надевающего шорты меня полицейский.
– Андрей, – ответил я и громко пропел. – Привет, Андрей! Ну обними меня скоре‑е‑ей! – после чего погрузился в истеричный, сдобренный слезами, смех.
Глава 2
В машине – полицейские снова надели на меня наручники – на меня накатила полная апатия. «Добродушный» остался меня караулить, а его напарник в сопровождении прибывшего следователя и женщины‑инспектора по делам несовершеннолетних (на меня только взглянула и тут же отдала приказ вызвать «Скорую» на всякий случай) сходили поговорить с долбанным Бирюковым. В чувство меня привело осознание собственной глупости – мое вранье о похищении с целью надругательства (у меня друг на юрфаке учится, нахватался от него) не выдерживает никакой критики. Нужно сознаться!
– Господин полицейский…
– Насмотрятся своего кино, – буркнул он, открывая толстый, почему‑то с квадратным экраном, ноутбук. – Не «полицейский», а «милиционер».
– Господин милиционер… – исправился я.
– Не «господин», а «товарищ», – снова поправил он.
«Товаришь» меня добил. Очевидно другой мир – хватит уже прыгать со стадии на стадию, нужно просто принять это как факт и робко надеяться на скорое возвращение домой. Если меня закинуло оттуда сюда, значит и наоборот может? А пока нужно постараться не угодить в лабораторию или тюрьму.
– …я про педофилию наврал, испугался. Простите.
Фыркнув в усы, он махнул рукой:
– Следствие разберется.
Экран ноута тем временем ожил, показал поразившее меня приветственное окно операционной системы «Астра 2022» – я что, еще и на год назад угодил? – и «добродушный» тачпадом выбрал ярлык с грозным названием «База данных МВД».
– Фамилия и имя‑отчество, – велел он мне, установив курсор в строку поиска.
– Сульянов, Андрей Иванович, – уныло ответил я.
Потому что в базе меня найдут едва ли.
– Уверен? – даванул меня взглядом милиционер.
– Уверен, – буркнул я.
– Дата и место рождения?
– 23.05.2006, Красноярский край, Березовский район, поселок Липки, улица Лесная, 15.
– Липки? – почему‑то напрягся он.
– Липки, – указал я рукой на предполагаемый Север.
Ноутбук загудел вентилятором, силясь отыскать меня в базе данных.
– А у вас тут вай‑фай? – спросил я.
– Что такое «вай‑фай»? – спросил он в ответ. – Я в ваших сленгах молодежных ни шиша не понимаю – говори как нормальный человек.
– Это когда Интернет беспроводной, – пояснил я.
– А, вроде слышал, – кивнул он. – Американцы вроде разрабатывают.
– А мы с ними враги? – осторожно спросил я.
Вместо ответа я получил совет:
– Ты амнезию не симулируй лучше, мы таким умным быстро память возвращаем. А ты паспорт‑то получал вообще? – увидев надпись «не найдено», спросил он.
– Получал, – уныло кивнул я.
– Тогда говори настоящее имя. Все равно узнаем, зачем время в пустую тратить? Или хочешь в КПЗ с бомжами посидеть, до выяснения? И не шути мне тут про Липки, а то возьму и действительно тебя туда отвезу.
А что там, в Липках? Ой, да какая разница!
– Не хочу, – всхлипнул я. – Дяденька милиционер, я не вру. Сидел дома, к коллоквиуму готовился, потом раз – лежу на полу в чужой квартире, Катька орет, этот – бьет, ворюгой называет. Я ничего не понимаю и мне очень страшно!
– Не реви! Надоел. И заканчивай со своими «дяденьками» – здоровый лоб же, блин! – раздраженно одернул меня милиционер. – Я‑то тебе верю, с «открывашками» и не такое бывает, но, если мы тебя в базе не найдем, не сможем связаться с твоими родственниками – будешь в спецприемнике сидеть, пока правду говорить не научишься.
– Другого имени у меня нет, – окончательно поник я.
– В участке посмотрят – там база лучше, – проявил он человечность. – Но если опять наврал – я смотрю, ты это дело любишь – не обессудь, будешь в тюрьме сидеть.
Мне конец – выдадут ватник, обреют налысо и заставят валить лес.
Из подъезда вышли милиционеры, и меня из «Лады» пересадили в микроавтобус‑«Газель». Рядом со мной села тетенька‑инспектор, молодая – лет двадцать пять – сложившая длинные черные волосы в «конский хвост» стройная некрасивая из‑за длинного горбатого носа дама, а напротив – следователь, сорокалетний, ни разу не посмотревший на меня прямо, толстый лысеющий мужик с носом‑картофелиной и навевающими мысли о больном сердце багровыми щеками. Пока инспектор со следователем вели меня в «Газель», «добродушный» успел отчитаться о ненахождении меня в базе, и они с напарником уехали работать где‑то еще. За патрульными тронулись и мы, повернув от двора направо.
Пейзаж в окне более‑менее привычный, но названия улиц и большая часть вывесок мне незнакомы – даже сетевуха оказалась «поддельной», совпадает только цветовая гамма, а название – «Семерочка».
– Значит тебя Андреем зовут? – нарушила молчание инспектор.
– Да, – кивнул я, не отрывая взгляда от окна.
Да почти то же самое! Даже вон тот рекламный щит с рекламой тарифа на телефон один в один как в моем времени, только телефон у улыбающейся модели кнопочный.
Тут что, технологическая отсталость лет на двадцать?
Стоп! Я ведь не успел ляпнуть о том, что из другого мира? Подумав, немного успокоился – не успел. И впредь об этом ни слова – меня же на молекулы разберут, буквально, в научных целях. Сами тоже могут такую версию придумать, но сами – не из первых уст, а я буду на все неудобные вопросы говорить «не знаю» и «извините».
– А меня Виктория Александровна. А почему тебя в базе не нашли? – спросила она.
– Я не знаю, – опробовал я новую модель поведения.
– Андрей, если будешь врать и запираться – я не смогу тебе помочь, – задушевным тоном предупредила она.
– Простите, но меня правда зовут Сульянов Андрей Иванович, маму мою зовут Сульянова Василиса Николаевна, она директор БСОШ № 41, ее телефон…
Следователь и инспектор записали все в блокнотики.
– Я сейчас позвоню сначала ей, потом – в школу, – поделилась планами Виктория Александровна, достав кнопочный телефон.
«Самсунг‑раскладушка»! У меня в далеком детстве такой был, с фонариком и ИК‑портом.
– Да, конечно, позвоните, пожалуйста, – попросил я.
Может мент просто пугал, специально перевирая цифры?
Стоп, я же уже смирился с тем, что попал в параллельный мир. А если тут есть копия моей мамы, копия сестры и копия меня? Какая жуть! А если мне придется дружить с самим собой? Да нафиг надо!
Инспектор тем временем безуспешно позвонила на мамин сотовый.
– Точно не ошибся? – показала мне экран.
– Все правильно, – вздохнул я.
Она выбрала номер из телефонной книги и позвонила диспетчеру, запросив номер БСОШ № 41. Немного подождав, записала ответ и набрала школу.
– Здравствуйте, из милиции беспокоят, инспектор по делам несовершеннолетних, – после небольшой паузы спросила у меня. – А ты в этой школе учишься?
– Нет, в пединституте имени Макаренко, – ответил я.
– Нет, не у ваших, – успокоила собеседника Виктория Александровна. – А вы не подскажите, как вашего директора зовут? Нет, никаких претензий у милиции к ней нет, просто сверяю данные в базе. «Не к ней, а к нему»? Мужчина, значит? Степан Георгиевич Лукин, правильно? Спасибо большое, до свидания.
Она отключилась и укоризненно посмотрела на меня.
– А он точно несовершеннолетний? – неприязненно спросил следователь. – Может с ним по‑другому поговорить, глядишь память и проснется.
– Да не вру я! – простонал я.
Сейчас еще и пытать начнут. А мне что, в угадайку теперь играть, надеясь, что в базе найдется кто‑то похожий с выдуманным мной именем?
– Давай в институт позвоним, – решила Виктория Александровна. – Какой факультет?
– Филологический, – буркнул я и отвернулся к окну.
Нет меня там. Меня вообще нигде нет!
– Что ж, ты у нас потенциальная «открывашка», – вздохнула она, убрав телефон. – В Центр тебя сдадим, а дальше не наши проблемы. Там из тебя быстро правду вытащат. Семен Иваныч, – переключилась на следователя. – На дачу на выходные поедешь?
Остаток пути я молча плакал, глядя на такие знакомые и одновременно совсем чужие улицы.
* * *
Обшарпанный, давно не беленный и покрытый по углам плесенью и паутиной потолок над головой. Вокруг – покрытые бетонной «теркой» стены. В углу – унитаз, прямо в который подает воду кран. В противоположном углу камеры стоит моя металлическая койка. Привинчена к полу! Лежать довольно мягко – мне выдали толстый матрас и чистенькое, белое накрахмаленное постельное белье с инвентарным номером. Укрываться надлежит колючим шерстяным одеялом. В камере тепло, поэтому им я почти не пользуюсь. Хорошо, что насекомых нет. Последнее «интересное» место камеры – железная дверь с двумя окошками: через верхнее со мной разговаривают, через нижнее подают завтрак, обед и ужин. Меню – ужасающее: на завтрак подают манную или рисовую размазню, на обед – жиденькие щи, ломоть черного хлеба и сильно разбавленное картофельное пюре с куском селедки. Ужин – лучше всего, потому что порой в тарелке с манной или рисовой (круг замкнулся) кашей можно найти половинку булочки с сахаром. Впрочем, говорить «порой» пока рано – ужинал я здесь пока всего три раза. Сейчас вот жду четвертый.
Металлическую кружку ублюдки в белых халатах и глазами мертвой рыбы милостиво дозволили оставить в камере.
«Объект № 762, встаньте вот сюда».
«Объект № 762, у вас есть аллергия на…»
