Страница 6 из 7
– Если по башке попадет и шлем выдержит, – пояснил Ласточкин. – Удар все равно будет мощнейший – может шею сломать. А так вся инерция в тело уйдет, максимум сотрясение получишь.
Мой ровесник, которому достался шлем стандартного образца, тем временем набивал разгрузку рожками, проверял выданный ему укороченный Калашников и тоскливо смотрел на ящик с гранатами, брать которые ему запретили. Маленький Рембо собирается на войну.
– Когда войдем, несколько секунд будет темно, – предупредил Ласточкина Тимофей.
– Инструктировали, – кивнул не утруждающий себя переодеванием генерал и спросил Илью. – Тебя?
– Инструктировали, товарищ генерал! Держать объект за руку, быть готовым ко всему в любой момент.
– Молодец, – припечатал его Ласточкин.
Подпрыгнув от радости, Илья приложил руку к шлему:
– Служу Российской Федерации!
А почему мне никто не рассказывал, что у нас есть свои Биллы и Джимы? Уверен, когда американские оборотни были помоложе, они точно так же реагировали на похвалу командира. Приняв от солдатика сопровождения электронный сенсорный планшет – снова секретная технология! – генерал потыкал в него пальцем и показал мне карту с красной отметкой в двухстах километрах от Иркутска.
– Запомнил, – кивнул я.
– Не подведи, – нервно хлопнул он меня по бронированному плечу и объявил. – Минутная готовность. Я останусь контролировать операцию в месте прибытия. После этого переходите под оперативное командование полковника Клюева.
– Есть, – отозвался за нас всех Тимофей.
– Тебе же шпионов ловить положено, – заметил я.
– Это тоже в расписании есть, – с улыбкой подмигнул он мне.
Подбадривает.
– Цепь, – велел генерал.
Я встал рядом с пробоем, взяв в одну ладонь Гриши, в другую – Тимофея. Илья озадаченно посмотрел на генерала.
– За нее берись, – помог я, кивнув на жука‑дипломата.
– Пять, – начал отсчет Ласточкин. – Четыре…
Пробой выплюнул нас на огороженный бетонными плитами заасфальтированный пяточек. Отмахнувшись от забежавшего к нам через проем в плитах военного, генерал махнул идти за ним, и мы вышли на плац. К большой логистике мне не привыкать, но увиденное все равно поражало. Под ночным небом, в свете фар и прожекторов, прямо перед нами стояла скрепленная жесткими сцепками колонна на два десятка «Градов» – совсем не отличается от тех, что я видел в интернете в прошлой жизни. Правее колонны – построившиеся ровными шеренгами солдаты. Над головой летали грузовые вертолеты, выгружая танки в дальнем конце плаца. Страшный грохот не помешал услышать генерала:
– В головную лезь!
Со мной в кабину забрались Гриша и Тимофей. Илье места не хватило, поэтому его сунули во вторую машину. Пока бетонные плиты вокруг пробоя растаскивали «БТРами», сидящий на переднем сиденье, вооруженный коротким Калашниковым военный обернулся и поднял на лоб балаклаву. Лет сорок, подбородок порос короткой щетиной, мясистый нос покрыт красными прожилками, глаза смотрят с привычным для вояк притворным спокойствием:
– Полковник Клюев, – представившись, достал из висящей на поясе сумки планшет и показал мне. – Вот сюда.
– Лучше мне сесть спереди и помогать водителю крутить руль – там же темно будет, – поделился я наработанным опытом.
– Лучше, – подтвердил Тимофей.
Я пересел вперед, полковник дал «отмашку» по рации, и мы въехали в пробой, выбравшись из него на лесной опушке. Машины расцепили, выстроили в шеренгу, и командиры расчетов принялись колдовать над ноутбуками. Кабину при стрельбах по технике безопасности нужно покидать – по крайней мере мне – поэтому наша группа отошла на указанные полковником три десятка метров и уселся прямо на землю – бронепластина на заднице неплохо заменяет стул.
Рядом со мной приземлился Илья:
– Раньше сложно было, – с видом бывалого ветерана поведал он мне. – Вручную надо было наводить, математикой, – сорвал травинку и с видимым удовольствием сунул в рот. – А щас – в компьютер координаты написал, оно по спутнику… – потыкал пальцем в небо. – …Само навелось и само жахнуло.
– Удобно, – признал я.
Как в играх, только «юниты» настоящие.
– Щас отстреляемся, – продолжил он. – Узкоглазым пару батальонов обнулим – они тупые, кучкуются. Тебе бы истребители переносить уметь! – мечтательно зажмурился и взялся за воображаемый штурвал самолета. – Прикинь: по тылам, за линией ПВО отработать!
– Было бы здорово, – согласился я. – Или тупо бомбы прямо из портала с неба кидать.
– ФАБы! – радостно покивал он.
– Теоретически можно попробовать провести вертолет. В небе порталов хватает, вылететь, сбросить и вернуться.
– Обсуждалось, – кивнул Тимофей. – Риск того не стоит.
– А дроны не применяют? – спросил я. – Помнишь, мы в Нью‑Йорке склад таких нашли? Я рассказывал, что можно…
– Я передавал, – отмахнулся он. – Пока нет.
– Дроны? – заинтересовался Илья. – Это из кредита американского?
– А есть американский кредит? – спросил я.
– Сдался нам этот кредит, – фыркнул КГБшник. – Это если два‑три года боев большой интенсивности, а это, – указал на «Грады». – На неделю максимум.
Набравшись смелости, я задал давно отгоняемый вопрос:
– Много потерь?
Повернувшись ко мне, Тимофей грустно усмехнулся:
– Сам‑то как думаешь?
* * *
Вернувшись на плац, полковник и моя группа пересели в другую колонну и повторили маневр еще раз, выбрав в качестве «пусковой площадки» рисовое поле.
После этого я провел в леса и горы две большие группы солдат, стараясь не думать о том, что их билет – в один конец. Следующий переход – с конвоем на два груженных обогащенным ураном, очень специальных грузовика на планету жуков.
Та же залитая солнышком уютная полянка, на ней – Сеннит и держащая на плечах три комплекта пространственных врат, замаскированная под людей, бригада из четырех жуков. Мы покинули транспорт – останется здесь – и полковник с завидным (первый раз здесь, видимо хорошо инструктировали) спокойствием отработал представительские функции:
– Человечество благодарит тебя за помощь, Сеннит.
– Я в любой момент готова поучаствовать в деле объединения человечества любым согласованным с вашими лидерами способом, – намекнула она так, что даже я понял.
– Я передам ваши слава командованию, – пообещал Клюев, и мы через пробой переместились на окраины Комсомольска‑на Амуре.
Город готовится к обороне, с северо‑востока доносились артиллерийские канонады, в небо летели очереди зенитных ракет, над головой взрыкивали движки проносящихся в сторону боя истребителей, улицы и окна домов зияли темнотой – электричество выключено. На месте нас встретила толпа стариков, женщин и детей – их через врата эвакуировать и будут, заменяя солдатами и техникой.
Пока жуки‑инженеры настраивали врата, мой малолетний консультант по боевым действиям – Илья – поведал:
– Сейчас гражданских выведем, забросим спецназ, и весь город превратится в одну большую огневую точку. В каждом здании по снайперу, на каждой улице мины, в домах – растяжки. У нас принцип «гибкой обороны» в приказах прописан: город будем держать столько, сколько получится, а потом войска отойдут к Благовещенску.
– А зачем япошкам в города заходить? – спросил я. – Если тут так опасно?
– Можно заблокировать и пойти дальше, – кивнул пацан. – Но вражеская группировка в тылу – это вредно.
– А почему тогда вот это все с кораблей и авиацией с землей не сравнять? – указал я на погруженный в тревожный полумрак город.
– С авиацией, например, не выйдет, – важно заявил Илья. – Потому что у нас – лучшее в мире ПВО и своя авиация не хуже. В первые сутки боев четыре сотни с хвостиком японских самолетов посбивали. Теперь дальше Кюсю летать боятся – ракеты «воздух‑земля» и оттуда пускать можно, но их ПВО не пропускает. А корабли, – ухмыльнулся. – Прямо в японских доках перебили, у нас РЭБ такое, что прямо со спутника все, что на земле отрубается, включая ПВО. Видишь, как наши летают? – указал на небо.
– Много и часто, – кивнул я.
– Потому что вместо ПВО зенитки древние, в них электроники нет, но и по истребителю попасть только если все самурайские предки под руку ворожат можно.
– Серьезно? – спросил я Тимофея.
– Серьезно, – кивнул он. – Это у нас война XXI века со всеми причитающимися, а у них – как в прошлую войну.
– А зачем они тогда лезут?
– А они знали? – хмыкнул КГБшник. – Азиаты! – развел руками с таким видом, будто это все объясняет. – Вот генштаб приказ отдал, все пошло не по плану: флот обнулился, авиация, десанты кровью умываются, но Императору на блюдечке понесут донесения о том, что Владивосток и Николаевск‑на‑Амуре взяли – теперь все побережье там один простреливаемый плацдарм. Баржи с пополнением без прикрытия войска с Сахалина перебрасывать не могут, но пытаются – кто‑то вплавь да догребет до наших берегов. Мы этот плацдарм за сутки‑двое обнулим, но Императору про это только через неделю скажут: с других фронтов сводки тоже поступают, вот под ними неудачи здесь и похоронят.
– Владивосток и Николаевск не эвакуировали? – спросил я.
– Кого успели, – покачал головой Тимофей.
Инженеры‑жуки закончили, мы перекинули их на другую базу, плац которой был заставлен палатками, где расположили приемную арку. Как только пошли беженцы, мы переместились в предместья Хабаровска, повторив процедуру. Третья портальная пара предназначалась Благовещенску.
– Мы японцам компьютеры генштаба подломили в начале, – похвастался проникшийся специфической атмосферой нашей группки полковник Клюев. – Изначальный план был отсечь у нас все, что восточнее Читы. Потом, после того, как показали япошкам, что просто не будет, взломали еще раз – осетра урезали, решили хотя бы Амур внутренней японской рекой сделать, а все, что сверху захватят использовать для торга на переговорах. Хер им – сейчас наступление остановим и пойдем в контратаку, минимум до Сеула, и через Монголию – до Пекина. Мы‑то два больших города потеряли, а по Японии сейчас флот с авиацией чуть ли не прямой наводкой работают – останавливать и противодействовать нечем. Нормальная страна бы уже мира просила, а эти по убежищам сидят, рассказывают друг другу как ненавидят гайдзинов.
– А третий раз компьютеры взламывать будем? – спросил я.
Жалко простых япошек, а особенно жаль покоренные ими народы, но соотечественников жалко несоизмеримо больше. Нафига к нам полезли? Сами виноваты!
– А нечего взламывать, – злорадно гоготнул полковник. – Нету ни электричества, ни связи нормально – только рации древние, аналоговые, которые на случай ядерного конфликта разрабатывали. Электромагнитные снаряды и без ядерной компоненты имеются, вот ими на вторые сутки отработали: сидит теперь узкоглазый генштаб при лучине, с линейками и картами бумажными, делают вид, что контролируют ситуацию. Смотри, – он достал планшет, потыкал в него и показал. – Ночной вид со спутника на Японские владения.
– Темень, – кивнул я.
– Добро пожаловать в средневековье! – шутканул Илья.
Что ж, выглядит как максимально унизительное для противника избиение. Действительно, зачем боевые жуки в этой ситуации? Неделя, вторая, третья – как скоро оккупированные японцами народы начнут возмущаться и поднимать оккупантов на вилы? Главное – не думать о том, что происходит в оккупированных япошками городах: история хорошо показывает, насколько у самураев от вседозволенности и чувства собственной исключительность слетают тормоза.
Глава 6
Операция продолжалась уже девятый час. Оборотень‑Илья держался молодцом, оборотень‑Сергей – тоже. Пиромант‑Тимофей держался похуже, но его спасала спецподготовка, и, наверное, железная воля. Полковник Клюев, будучи самым обычным человеком, создавал ощущение двужильного: как и положено нормальному командиру, он ходил, разговаривал и думал больше всех вместе взятых, что просто не могло не вызывать уважение.
Очередная порция «Градов» взмыла в небо, и мы вернулись на базу. Местное время приближалось к обеду, с серого, затянутого тучами неба лил дождь. Полковник скомандовал двадцатиминутный «перекур», и мы переместились за стол под натянутый тент. За издаваемым базой шумом стук дождевых капель по брезенту почти не был слышен. Мы расселись, и в «шатер» вошел генерал Ласточкин в сопровождении держащего коробку и повесившего на спину бачок военного.
– Сидите, – отмахнулся генерал от подскочивших было служивых. – Держишься? – спросил меня.
– Свеж и бодр, – ответил я чистую правду.
Симбионт и не так может.
– Молодец, – похвалил Ласточкин.
– Все молодцы, – отмахнулся я.
– Все молодцы, – согласился он. – Накрывай, – велел «носильщику».
Тот бахнул на стол коробку, вынул из нее запаянные в зеленую пленку брикеты и раздал нам.
– Эталон–5! – обрадовался Илья печати на упаковке.
Хороший сухпай, видимо. Пока мы распечатывали рационы, повар снял со спины бачок, отцепил закрепленные на нем алюминиевые кружки и налил нам чаю. Так, консервный нож, консервы…
– Сгущенка! – обрадовался Илья. – Фарш сосисочный, – следующая банка вызвала меньше энтузиазма. – Сало, – смирился еще с одной. – Суп варить не на чем, да и не успеем, – отложил брикет концентрата. – Печеночный паштет, на галеты мазать самое оно, – прокомментировал последнюю банку, открыл ее, распечатал пачку галет и намазал, косясь на три отложенных прямоугольника с надписью «шоколад».
На десерт оставил.
Я решил начать с сосисочного фарша. Здравствуй, «мясной продукт механической обвалки категории „бэ“», ты нашел меня и в этом мире! Отключив вкусовые рецепторы, при помощи пары галет вычистил баночку и открыл паштет.
Генерал тем временем недовольно косился на часы, но питаться нам не мешал.
– А у тебя сало или тушенка? – спросил меня Илья.
Я посмотрел.
– Тушенка.
– Давай я тебе сало и фарш, а ты мне – тушенку? – предложил он.
– Давай, – согласился я на обмен.
Биомасса есть биомасса – гастрономического удовольствия от сухпайка все равно никакого.
Довольный пацан произвел обмен и тут же принялся поглощать неплохие куски мяса из банки. Я открыл сало – да, это жир со специями. Видимо, по принципу «не выбрасывать же» упаковывают. Питательная ценность, однако, сомнений не вызывает – голодный солдат такое съест и будет доволен.
– Интересно, а чем япошки питаются? – спросил закончивший с основными блюдами Илья.
– Это мы скоро узнаем, – ухмыльнулся Тимофей, достал из висящей на поясе сумки‑планшета бумажку и показал генералу.
– Ох уж эти операции КГБ, – горько вздохнул тот. – Вань, организуй звонок министру обороны, – попросил «повара». – Через полторы минуты.
