Вот он, момент – тот самый миг, ради которого он идёт по следу. Убийство. Но не простое, не беззащитной жертвы, а достойного противника, к тому же еще и мента. Не уничтожение, а противостояние. Мысль об этом прошла по спине лёгким током, пробежала приятной дрожью по загривку.
Он сильнее сжал цевьё автомата, ощутив холод металла в ладони. Палец на спусковом крючке лежал, казалось, расслабленно, но на деле был готов сорваться в долю секунды.
Леший двигался бесшумно, как тень. Каждый шаг нужно было делать медленно, но осторожность здесь была важнее скорости. Главное – не спугнуть. Главное – не дать уйти.
Не дать уйти.
Мысль билась в висках, становясь с каждым шагом настойчивее.
И вот в просвете между стволами мелькнула человеческая фигура.
Есть!
Леший стиснул зубы, чтобы не позволить себе даже тени улыбки. Казалось, что малейшее движение губ может выдать его, блеснуть где-то в листве и всё испортить. Он поднял автомат, вскинул его к плечу, наводя мушку.
Человек стоял за деревом, частично прикрытый стволом. Можно было чуть сместиться, взять под углом, чтобы достать наверняка. На нём была синяя джинсовая рубашка, и в просветах сквозь листья это пятно цвета резало глаз. На голове кепка. Да, это он – тот, кто выскочил из «Москвича».
Мент. Яровой.
Внутри всё сжалось от глухой злости.
Из-за тебя, сука, я своими руками прикончил своих людей! Пристрелил, как псов. Бешеных. Тварь. Настал час…
Леший медленно раздвинул ветки. Нагнулся, пролез на четвереньках чуть вперёд, чувствуя под ладонями влажную траву. Даже дыхание рефлекторно задержал – мозгом понимал, что на таком расстоянии его сопение всё равно не услышат, но инстинкт взял верх.
Он распрямился, скользнул на шаг вперёд. Уже можно было разглядеть, что человек стоит к нему полубоком, привалившись спиной к дереву. Притаился. Кепка сливается с цветом коры. В руках у него – палка, какая-то дубина. Стоит, будто выжидает чего-то, но не двигается. Ха! Палка…
Пойти поглумиться? – на секунду мелькнула мысль. Посмотреть, как он будет отмахиваться палкой…
Нет. Сначала прострелю плечо, чтоб не рванул. А то под шумок метнётся в бурелом – ищи его потом там.
Леший чуть поправил хват, прицелился в плечо… и тут же отверг собственный замысел:
А ну его к чёрту. В голову стрелять буду. Наверняка.
Он перевёл автомат в режим одиночных выстрелов. Левую щёку чуть вжало в приклад, палец плавно потянул спуск. Сердце и дыхание замедлились, весь мир сжался в узкий отрезок между мушкой и намеченной точкой.
Бах!
Выстрел разнёсся в тишине леса оглушительно. Леший ясно увидел, как пуля вошла в висок, как мягко прорезала кость, выкрашивая с противоположной стороны черепа кроваво-костяную крошку. Осколки и брызги ушли в сторону.
И тут в голове холодной змейкой скользнуло: что за хрень?..
Человек не упал. Он медленно повернулся лицом к Лешему. Сердце киллера ухнуло куда-то вниз.
Глава 2
За несколько минут до описываемых событий
Я уже слышал, как за спиной в кустах ломятся мои преследователи. Слышал хруст веток и, казалось, даже их тяжёлое дыхание сквозь собственный гул в висках. Оставалось совсем немного – и они догонят. Нужно было срочно что-то менять, иначе в этой охоте я стану добычей.
Я свернул с тропы, где трава по колено. Несколько раз прошёл туда-сюда по одному и тому же месту, утаптывая и обозначая след. Сентябрьская трава послушно ложилась под подошвами, не топорщась, будто сама мне помогала.
Впереди, на краю небольшой полянки, я заметил раскидистую берёзу. Ствол толстый, с длинными низкими суками – как раз то, что нужно. Довёл свой «след» прямо к ней, чтобы выглядело так, будто я пошёл дальше по прямой, а сам, ухватившись за сучья, начал карабкаться вверх.
Каждое движение отзывалось в колене тупой, вязкой болью. Нога ныла, сустав будто налился свинцом. Кровь уже не сочилась, и это хорошо. Приходилось перебирать руками медленно, прижимаясь к шершавой коре, чтобы не оступиться и не рухнуть вниз. На ладонях уже чувствовались занозы и ссадины, но останавливаться было нельзя.
Ветки дрожали подо мной, когда я, наконец, устроился выше, в густой кроне. Здесь, среди листьев, можно было затаиться и выждать…
Долго сидеть не пришлось – кусты впереди зашевелились, и из просвета между стволами показался один из тех, кто меня гнал. Белобрысый, в модном пиджаке, с пистолетом в руках.
– Где ты, сука?! – крикнул он, почти так же, как раньше, когда шёл по моему следу, уверенный, что загоняет меня в угол.
Он остановился, увидел мои примятые следы в траве и пошёл по ним, водя стволом пистолета из стороны в сторону. Лица я толком не видел – мешали ветки, но по тяжёлому, торопливому сопению было понятно: он уже мысленно празднует победу, считает, что загнал меня.
И вдруг он резко замер, когда дошел до того места, где след оборвался. Голова дёрнулась, глаза заметались. До него дошло, что что-то не так, что след – прямой, слишком уж явный. Но поздно.
Я снарядом сорвался вниз, спрыгнув с ветки, и приземлился прямо на него. Удар всей массой получился тяжёлый – я почувствовал, как под моим весом у него хрустнули рёбра. Прижал к земле, одновременно вцепившись в руку с пистолетом. Белобрысый захрипел, дёрнулся, но пистолет уже выскользнул у него из пальцев.
Я подхватил оружие и ударил рукоятью по затылку. Он обмяк, отключился, но дыхание было – жив, просто вырубился.
Я быстро стащил его на тропу, стянул пиджак, скинул с себя джинсовую рубашку и натянул её на него. Сверху – свою кепку, чтобы не было видно светлых волос. Похож, издалека можно принять за меня.
Пока возился, по привычке проверил пиджак – в боковом кармане телефон. Забрал. Пригодится: пробью звонки, узнаю, с кем связан и откуда взялся. Внутренний карман приятно удивил – кожаная обложка с золотым тиснением: МВД России. Ишь ты. Раскрыл. Оперуполномоченный, ГУВД Москвы.
– Вот это поворот… – пробормотал я, глядя на его фото в капитанских погонах: ксива выглядела вполне себе настоящей. – Ну что, оборотень, потом выясним, кто тебя сюда пригласил.
Вместо своей рубашки на себя я натянул его пиджак, сунул в карман его ксиву и телефон. Прислонил его бессознательное тело к дереву, приподнял, притянул его же брючным ремнём за подмышки, закрепив у ствола. Издалека должно казаться, что он стоит, пусть и в немного кургузой позе – прячется или кого-то ждёт.
Сам я отступил в чащу, сел на корточки. Проверил трофейный «Вальтер» – три патрона. Хватит. Теперь оставалось дождаться второго.
* * *
Я не знал, куда подевался второй. Главное, чтобы он не прошёл мимо приманки. Поэтому похрустел ветками – раз, другой, специально пошумел, чтобы подтянуть его сюда. Потом отошёл чуть вглубь чащи и затаился, стараясь даже дышать тише. Прислушался. Тишина.
Похрустел ещё раз. Тоже ничего. Уже подумал, что второй, который с автоматом, проскочил куда-то мимо, как вдруг – бах! – прогремел одиночный выстрел.
Ага! Ловушка сработала!
Из-за кустов я видел, как пуля выкрошила висок привязанного белобрысого. Теперь он точно сдох, падла.
Голова его резко завалилась набок, и даже мне стало не по себе. Мелькнуло странное чувство, будто он с простреленной головой повернулся и глянул на того, кто в него выстрелил. И сам бы так не придумал, а удачно вышло.
Я среагировал сразу. Запомнил направление звука. Выстрел был из глубины леса, дистанция средняя. Похоже, тот, кто стрелял, сам опешил – от такого выстрела жертва должна падать, а тут она осталась «стоять». Это давало мне несколько секунд.
Поднял пистолет, задержал дыхание, выровнял мушку.
Бах! – выстрел.
В кустах дёрнулась и осела тёмная фигура. Я точно попал, но куда – не разобрать. Через мгновение фигура рывком вскочила и метнулась в сторону, ломая ветки.
– Чёрт… – выдохнул я. – Бегучий, гад.
Надо идти за ним, но я не сразу набрал ход, сначала присмотрелся. Он бежал, придерживая левую руку и волоча автомат, значит, пуля зашла в плечо. И тогда я прицелился и выстрелил – бах! – угодил в ногу. Тот рухнул, стукнулся о корень, но автомат не выпустил.
Нужно было добить, пока не пришёл в себя и не дал очередь в ответ. Три, два – патрон оставался один. Дыхание сбито, сердце колотится, колено ноет. Враг лежал, поджимая ногу, ствол всё ещё в руках.
Я вдохнул и рванул вперёд, пытаясь сократить дистанцию. В этот момент автомат ожил – короткая очередь полоснула воздух, срезав ветки рядом. Я рухнул на землю, перекатился за куст. Высунулся, целясь.
Бах! – мой последний выстрел. Почти одновременно он дал ответку. Пули прошли мимо, но и я, похоже, не попал.
Все… Я пустой. Дальше стрелять нечем. Нужно уходить. Хрен с ним, против автомата с голыми руками не попрешь. Но я его неплохо подырявил. Если он останется там, истечёт кровью. А если нет – всё равно найду и дело закончу, но уже по-другому.
* * *
Я отошёл глубже в чащу, сделал широкий крюк, чтобы не попасть под автоматную очередь раненого. Тот мог быть уже на исходе сил, а мог и ждать, пока я подставлюсь. Неизвестно, сколько у него патронов, и не факт, что мои попадания сделали его совсем беспомощным. Да, надеюсь, что они серьёзные и он скоро сдохнет… Но надежда – это одно, а расчёт – другое. Как говорится, надейся на лучшее, а готовься к войне. Или там как-то иначе эта пословица звучит – неважно.
Вернулся к дороге. «Москвич» так и остался стоять, но стартер даже не отозвался. Жаль…
Рядом – зелёный внедорожник, тот самый, на котором они приехали. Двигатель работал, тихо тарахтел, тёплый выхлоп отдавал в лицо запахом бензина. Отлично. На нём будет куда безопаснее, чем на Кузьмичевской колымаге. Если меня и засекли, то точно не по лицу, а по этому 412-му бежевому «Москвичу» – редкость на современных дорогах, бросается в глаза сразу.
– Потерпи, дружок, – сказал я, проводя ладонью по крылу старого «Москвича». – Вытащу я тебя потом, отремонтирую…
Я сел в джип, включил передачу и вырулил в сторону города. Машина шла уверенно, проглатывая ухабы, но двигатель ревел чуть громче, чем хотелось бы.
В дороге набрал Руслана.
– Ну что там, докладывай, – сказал я, – как обстановка?
– Да пока всё тихо, – отозвался он.
По голосу я понял, что Грач где-то на улице.
– ОМОН ещё не подъехал?
– Нет, – ответил Руслан. – Я тут у следственного комитета стою, припарковался. Вижу вход, крыльцо, но особого движения нет.
– Ладно, я уже в пути, скоро приеду, можешь сниматься с поста. Из посёлка я ушёл.
– Всё нормально? Что-то движок у тебя ревёт сильно.
– Да это трофейный «танк», – усмехнулся я.
– Тебя всё-таки достали?
– Почти, – ответил я. – Один остался в лесу.
– В лесу?
– Ага. Загнали они меня туда. Одного я положил, двухсотый, правда, не своими руками добил, а второго зацепил.
– Так чего ты второго не добил?
– Патроны кончились. А он, сволочь, с автоматом залёг. Лезть туда с пистолетом – глупость.
– Понято. Может, вернёмся, добьём, а перед этим ещё и раскрутим, кто его послал?
– Думал об этом, но риск сейчас слишком большой. Если Бульдог собирается прочёсывать дачный массив, то после стрельбы там уже скоро будет куча спецназовцев. К тому же, все стволы я оставил – на даче зарыты.
– Один «ИЖ», который ты давал, остался.
– Ну, против автомата с одним пистолетом – сомнительное удовольствие. Нет, сейчас у меня другой план. Ты езжай домой, спасибо, что прикрывал.
– Ладно.
– И ещё… на пятом километре, у поворота, там в лесочке, «Москвич» мой стоит. Как будет возможность – вызови эвакуатор, забери его. Жалко машинку, всё-таки Кузьмичевская.
– Подожди… Кузьмич сам тебе разрешил на ней ездить?
Я бы даже рассмеялся, если б сейчас хватало на это сил.
– Не просто разрешил – продал.
– Как продал? Он же клялся, что никому её не продаст.
– За хорошую цену продал. Сейчас всё продаётся, Руслан.
– Ну-ну…
– Ладно, отбой. Жди меня дома. Как одно дельце проверну – подъеду.
* * *
Я подкатил к зданию Следственного комитета, уже издалека заметив, что к обочине притёрся невзрачный автобус со спецназом. Боковые окна – наглухо тонированные, за рулём – мужик в камуфляже.
Из здания показался Бульдог. Построения не было, никто из автобуса наружу не вышел. Следак сам забрался внутрь, и дверь за ними плотно закрылась. Ясно – пошёл проводить инструктаж.
Минут через пять он появился снова и теперь направился к служебной машине следственного комитета. Водителя в ней не оказалось, так что сел он за руль явно сам. Сплавил водилу, как я и думал.
Автобус тронулся первым, Бульдог чуть выждал и покатил следом. Я пристроился за ним.
Перед следующим светофором мы втроём выстроились в линию: впереди автобус, за ним Бульдог, ну а я – между ними. Я сделал вид, что замешкался, притормозил и остановился раньше, чем загорелся красный, отрезав машину Бульдога от автобуса.
Он тут же посигналил – думал, что перед ним просто какой-то тупой водятел. Я щёлкнул кнопокой аварийки, выскочил наружу и, пряча руку под пиджаком, в три прыжка оказался у его двери.
Рывком открыл, плюхнулся на переднее сиденье, показал пистолет. Он был пустой, но Сметанин этого знать не мог.
Он вытаращился на меня, как на привидение. Явно не ожидал такой прыти, не думал меня увидеть здесь. Я наклонился ближе, ткнул стволом в рёбра:
