– Ага, можно.
Но налить кофе мы не успели. Дверь распахнулась, как всегда без стука. Только один человек смел вот так входить к Кобре.
Мордюков вошёл в кабинет, насвистывая «Смуглянку». Вид у него был довольный, как у кота, что воробышка схомякал.
– Ну что, товарищи, – широко развёл он руками, – всё хорошо, что хорошо кончается.
Он перевёл взгляд на меня:
– Ну, Яровой, ну даёшь. В следующий раз хоть предупреждай, против кого работаешь, а то мы тут седыми волосами обрастаем да с давлением мучаемся.
– Так получилось, Семён Алексеевич, – пожал я плечами.
– Получилось… – протянул он, присаживаясь на край стола и закатывая глаза к потолку. – Мы тут навыдумывали с три короба, мол, всё заранее спланировано, якобы такая хитрая оперативная комбинация. Иначе, сам понимаешь, общественность сожрала бы нас с потрохами. Это ж как, лучшего своего сотрудника в розыск по ошибке объявили! Ха! Совсем там с дубу рухнули, скажут. Так что спасибо тебе, что согласился на такую интерпретацию, так сказать.
– Да с меня не убудет, – усмехнулся я.
– Хотя, по-хорошему, мог бы с системы моральный вред стрясти.
– Вот ещё, – я отмахнулся. – Я сам – система. Чего ж я, сам на себя в суд буду подавать?
Шеф притянулся ко мне, легонько похлопал по плечу.
– Молодец ты, Максим Сергеевич. Вот нет больше таких молодых сотрудников. Ты, гляжу, старой закалки, хотя борода у тебя толком и не растёт. Откуда ж ты такой взялся?
– Из Новознаменска, – ухмыльнулся я.
– Да это так, в потолок вопрос был, – Мордюков махнул рукой. – Ну что, Оксана Геннадьевна, вижу – работаете, молодцы.
Кобра сидела молча, внимательно наблюдая за ним, и только чуть сузила глаза.
– Только вот такого замечательного сотрудника ты, Оксана Геннадьевна, пожалуй, лишишься, – вдруг хитро прищурился он.
– В каком это смысле? – её голос прозвучал напряжённо.
В кабинете повисла тишина. Я поймал взгляд Кобры и понял, что у неё уже готовится целая тирада, но пока она сдерживалась.
А Морда продолжал молча улыбаться.
– Ну что молчите, Семён Алексеевич? – не выдержала Оксана. – Говорите уже.
– В общем, так, Максим Сергеевич, – начал Мордюков торжественным тоном, подбирая слова, будто вручал награду. – Ты у нас сотрудник молодой, перспективный, с профильным образованием, высшим. В главке на тебя обратили внимание. Да и я словечко замолвил. Решили тебя продвинуть, так сказать.
– На повышение? – приподнял я бровь. – Так Оксана Геннадьевна, насколько мне известно, никуда уходить не собирается. Да и мне, в принципе, работать хорошо под ее началом.
– Нет-нет, – отмахнулся Мордюков. – Не в УГРО. В другую службу. Ко мне заместителем по кадрам, на место Зуева.
– Замом?! – в унисон вырвалось у нас с Коброй.
– Ну да. Начальник отдела кадров, а должность-то вилочная: одновременно – замначальника ОМВД, – довольно пояснил Семён Алексеевич.
– Он же оперативник, – возразила Кобра.
Она стрельнула глазами в меня, очень быстро, будто молнией. Морда ничего не заметил и продолжал:
– Ой ли… И давно? И ничего страшного, что Яровой у нас оперативник. Тем более – значит, и с людьми, и с бумагами справится. Да, Максим? Не справишься – научим. Не научим – заставим. Что, дурнее паровоза, что ли? В общем, поздравляю. Подполковничья должность, оклад выше и по должности, и по званию. Коллективом руководить будешь. Отдельный кабинет, служебная машина.
Он посмотрел на меня испытующе, будто ожидая благодарности.
– Неожиданное предложение, – почесал я затылок.
– Ну что, Максим Сергеевич, когда рапорт пойдешь писать? На перевод на вышестоящую должность. ПФЛ и полиграф ты недавно прошел, все это зачтется, заново проходить не надо. Медкомиссия там и вовсе не нужна, группа предназначения по здоровью – ниже, чем в оперативном подразделении. Так что с запасом выходит.
Я перевёл взгляд на Кобру. Она глаз не опускала, смотрела прямо, и я заметил, какая в её взгляде стоит тихая грусть. Но вот Оксана пересилила себя и ровным голосом проговорила:
– Так-то Семён Алексеевич прав. Работа кабинетная, не беготня по подвалам и дворам. Да и статус другой. Предложение хорошее, Максим… Надо соглашаться.
Повисла пауза. Все молча смотрели на меня, ждали ответа.
Глава 5
Затягивать молчание я не стал.
– Спасибо, Семён Алексеевич, за лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь, – твердо сказал я.
– Ты… – Мордюков даже опешил, вытаращил глаза. – Яровой, ты чего? Другого такого шанса в жизни не будет!
– Так уж и не будет, – хмыкнул я. – Карьера у меня только началась. Не хочется сразу, прыг – и в кадрах заканчивать.
– Да почему заканчивать? – вскинулся он. – Ты будешь моим замом, а потом… кто его знает? Я ж не вечный, на пенсию когда-то уйду. Чувствуешь, на что я намекаю?
Я заметил, как Кобра исподтишка смотрит на меня. В глазах её сквозило тихое торжество, губы дрожали от сдерживаемой улыбки.
– Оксана Геннадьевна, – Мордюков обернулся к ней. – Ну хоть ты ему мозги вправь. Ну слышишь, что несет!
– Семён Алексеевич, – спокойно ответила Кобра, – он взрослый человек, сам решит.
– Вот и решил, – сказал я. – Останусь в уголовном розыске.
А про себя добавил: не для того я вторую жизнь живу, чтобы в кадрах штаны просиживать.
– Ладно, – пробурчал Мордюков, явно недовольный моим неожиданным ответом, – даю тебе ещё три дня на раздумья. Ты о себе не думаешь, так хоть об отделе подумай.
– А что отдел? – я усмехнулся. – Личный состав крепкий, костяк руководящий на месте. Я в полях больше пользы принесу.
– Фух, – Мордюков достал платочек, вытер пот со лба. – Ну, в чём-то ты прав. Но… Удивил, конечно. Я ведь за тебя уже везде словечко замолвил, мол, есть достойный кандидат. Это что мне теперь, нового начальника кадров искать?
– А что его искать? – вставила Кобра. – Вы же сами говорили, в инспекторах по кадрам ребята толковые есть.
– Толковые… – Мордюков махнул рукой. – Бумажки перебирать умеют, это да… План составить, занятия провести… а жилки нет. Не хватает им чуйки, нюха, что ли… как это сказать… вовлеченности в дело. Короче, не умею я красиво говорить. Ну, вы поняли.
– Мы видели свежее интервью с вами, как вы не умеете красиво говорить, – усмехнулась Кобра.
– Это другое, – фыркнул Мордюков. – То на публику. А сейчас вот стою и говорю честно, без камер – озадачили вы меня, ребятки. Ладно, не осуждаю. Вы в чём-то и правы. Раскрываемость в отделе ведь не из воздуха берётся, это ваша работа. И в ней вы лучшие, с этим не поспоришь, конечно.
Он развернулся, направился к двери, но обернулся уже в пороге:
– Ладно. Три дня, Яровой. Через три дня придёшь и скажешь своё окончательное решение. Ясно?
– Так точно, товарищ полковник, – отрапортовал я, чтобы Мордюков уже быстрее отвязался.
– То-то же, – хмыкнул он и вышел.
* * *
Когда дверь за начальником захлопнулась, Кобра перевела на меня взгляд. В глазах её мелькнула лукавая искорка, и она тихо проговорила:
– Может, зря отказался?
Она будто проверяла, насколько твёрдо я буду стоять на своём.
– Ну, ты тоже туда же? – усмехнулся я. – А кто ж тогда тебе помогать будет?
– Да ладно, Макс, я шучу, – не выдержала Оксана и разулыбалась.
– Шутит она… – я покачал головой. – Я уж думал, ты меня сбагрить в кадры хочешь. Избавиться, значит?
– Как ты вообще мог такое подумать? – нахмурилась Кобра и после секундной паузы с куда большим возмущением повторила: – Нет, как ты вообще такое обо мне подумать мог?
– Да ладно, расслабься, – улыбнулся я в ответ. – Я тоже шучу.
Мы переглянулись – и оба рассмеялись.
Обсудили последние новости и снова вернулись к серьёзным темам.
– И всё-таки, Макс, – сказала Кобра, – у меня такое чувство, что всё только начинается. Да, Бульдога ты вывел на чистую воду, но он ведь был лишь одним из многих, верхушкой айсберга.
– Угу, – кивнул я. – А айсбергу этому прозвище есть – Инженер. Ума не приложу, что он за человек и, главное что задумал. Когда не понимаешь ни цели, ни мотива, то искать и распутывать клубок гораздо сложнее. Может, какую-то новую наркоту хочет в массы внедрить?
– Да нет, наркота – это слишком мелко, – покачала Оксана головой. – Вон, китайцы клепают эти спайсы пачками, и каждый раз новая хрень появляется. Наркорынок забит их дурью. Его уже так вот не взорвёшь.
– Ага, Корюшкин рассказывал, – подхватил я, – только вещество внесут в список запрещённых, как тут же рождается новая формула. Основа одна, а чуть изменили – и вот тебе снова легальная дрянь. Пока уже ее не исследовали и не запретили. Как это там по-умному называется?
Я почесал затылок.
– Изомер, – подсказала Кобра. – Химический изомер.
– Точно. На основе эфедрона всякую заразу стряпают. Уже, вроде как, и не запрещённое, а мозги потом у людей набекрень. Но это всё лирика. А вот кому именно покойный поэт Мехельсон поставлял своих «клиентов» – мы так и не выяснили. Теперь хоть ясно, что всё это дело рук некоего таинственного Инженера.
– Инженер, прораб, архитектор, – хохотнула Оксана. – Найдём всю гастарбригаду.
– Ну ты, я смотрю, наконец-то, поверила в силу местного УГРО, – улыбнулся я.
– У тебя научилась, – ответила она в тон.
– Ну-ну, – снова усмехнулся я, хотя про себя подумал: мне бы её уверенность.
Чем дальше копал, тем всё запутаннее становилась картина. Признаться, это первое моё такое дело, чтобы настолько вязкое, неясное и сложное. Ну ничего. Где наша не пропадала!
– Вот ещё что, – продолжила Оксана. – Мы так и не выяснили, кто людям головы отрывает. Две жертвы.
– И почему-то мне кажется, что и тут ниточка ведет к Инженеру. Не знаю почему… Чувствую.
– Первая жертва – девушка с заправки, вторая – киллер в розыске, – напомнила Оксана. – В первом случае – улик ноль, а во втором на месте преступления обнаружена кровь Дирижера. Его ДНК.
– Да, – кивнул я, – думаю, что это и есть дело рук Савченко. Но…
– Это все косвенно, – заметила она.
– Косвенно, – согласился я, – но факт есть факт. Я помню, на что он способен. Уверен, что это он, а никакой не зверь с когтями. Но каким боком он связан с Инженером и всей этой историей, пока не пойму.
Мы помолчали пару минут, явно думая об одном и том же – как вообще такое возможно. Я вздохнул:
– Одно ясно: ему тоже вкалывали какое-то вещество. Но зачем? Для чего? Он ведь тогда при задержании росгвардейцев буквально раскидал. Как игрушки.
– А Кабан под этим веществом сам с моста сбросился, – напомнила Кобра.
Мы повторяли всё это раз за разом, словно известную песню, ища за навязчивым мотивом связи и причины.
– И тоже людей раскидал, когда его пытались остановить. Легко, будто куклы были, – закончила мысль она.
А я решил пройтись по кабинету, нагуливая мысли.
– Вот, – кивнул я. – Что если это какой-то сильнодействующий препарат, который увеличивает силу, выносливость? Ну, как у спортсменов, только в разы мощнее.
– Типа анаболиков? – прищурилась она. – Спортивная запрещёнка?
– Ну да. Только спортсменов под это дело никто не пробует. Здесь другие. Крепкие мужики, как Кабан. Слу-ушай! – я резко остановился. – Может, бойцов готовят? Особых солдат, например. Звучит, как бред, но оторвать голову человеку голыми руками – тоже бред…
– Мысль интересная, Макс, – медленно проговорила Оксана, – но официальное следствие в такое не поверит. Слишком мало улик. Общая картина не складывается.
– Это да, – согласился я. – К Пауку лучше идти с железными доказательствами.
