Андрей Мельник (Ascold Flow) "#RealRPG. Релокант 10. Последняя симфония"

Блеск призванного меча, который не способен остановить даже Бог, если я всерьёз возьмусь за дело. Свист стремительных ударов, фонтаны крови и булькающие звуки из их перерезанных глоток, их полный ужаса визг и застрявшие в пастях маты вместе с обещаниями меня прикончить – вот и всё, чем они запомнились этому миру в свои последние мгновения. Мусор погиб из-за мусора. Символично.

Поднимаясь на вершину костёльной башенки, я уже примерно представлял, что именно я увижу. Разрушенный и разграбленный город, залитый кровью. Чадящую, но несломлённую крепость, полную воителей со стальными яйцами, вне зависимости от их пола. Мне было важно понять, где сидят основные войска этих продавших душу наёмников.

– Вот оно… Ясно, – заметив расположение неприятеля рядом с примыкающей к скалам крепостью, я начал собираться обратно.

Теперь понятно, как именно в крепость подходят подкрепления – по этим скалам по узким тропам и пробираются один за одним десятки защитников. Но, судя по всему, ещё сутки бойцы не продержатся. Им бы хоть пару часов простоять. Спасают обороняющихся только стены, но и они во многих местах уже слишком сильно пострадали.

Для Варяжского легиона есть работёнка. И не только для него. Я уже приготовился спуститься, как взгляд на горизонт зацепился за поднимающиеся к небесам столбы дыма. Это спешила на помощь своим рать Солнечной бухты. Но они далеко, их марш-бросок также был долгим. А я прекрасно помню, в каком состоянии были мои бойцы после марафона в межгорных долинах Эвереста. Они не смогут нормально принять бой. И даже если чудом победят – умоются кровью и не смогут угрожать своим северным соседям, с которыми до сих пор вполне успешно воевали.

И я ушёл, отправляясь за своими легионами. Я знал, что ящеролюды и кобольды станут рабами. Людей же, что подняли свои мечи в столь тяжёлое время против своих же, ещё и предав их после соглашения… Что ж, видимо, мне предстоит повторить подвиг одного римского императора и создать свою Аппиеву дорогу. Пару десятков тысяч распятых предателей – всё это надолго впечатается в память жителей Солнечной Бухты и Империума.

Чего я не знал, так этого того, что следом за войсками союза семи городов Солнечной Бухты и их противниками, с которыми те вели свою кровопролитную войну, следовал ещё один любитель битв. Но ещё больше он любил лакомиться энергией из мест силы, которых было более чем достаточно в этом регионе. По крайней мере, во всех семи столицах они имелись.

***

Крепость Антверпена. Григорий Победоносный. Он же Григорий Боров.

Правителю Антверпена, что вторые сутки без сна стоял на переднем крае, отражая нападение на крепость, хотелось броситься со стены в самую гущу вражеского строя и порвать тварей, предавших их союз и приведших с собой этих жалких падальщиков. Как жаль, что он Победоносный, а не Бессмертный, и он должен сжать всю волю в кулак, вложить в левую руку Мифический щит, а в правую – легендарное копьё и продолжать держать оборону, укрепляя веру в сердцах его немногочисленной рати.

Сколько людей погибло. Сколько было изувечено, связано и посажено под замок на небольшом футбольном стадионе под страхом казни и сожжения заживо. Но единственное, что он мог сделать, – это осыпать проклятиями тот день, когда он доверился Иматэ Саке – правителю погибшего Лояна. Да и сам Иматэ, скорее всего, уже сдох. Но не Боров. Григорий был мастером защиты и обороны. И многое постиг в этом искусстве, зачастую превращая заведомо проигрышные битвы в победу. Вот и сейчас он и восемь тысяч профессиональных воинов под его началом обороняли крепость. Кроме них, здесь стояло ещё около тридцати тысяч мирных, но у тех даже оружие встречалось через одного – они будут просто мясом, посланным на убой.

Он ждал. Ждал и верил, что сможет выдержать этот натиск, как и стены его крепости. Подкрепление. Их армия придёт вовремя, и поражение обратится в победу снова.

Григорий не тратил время на бесполезные обвинения всех и вся в собственной судьбе и судьбе его города. Побеждает сильнейший. Хитрость и коварство тоже своего рода сила. Не каждому она доступна, но все стремятся найти свой рецепт победы.

Очередной штурм начался в одно мгновение, и серия магических атак обрушилась на многострадальную крепость. Кладка рядом с ним выдержала натиск магов, но крики и звуки обрушения вдалеке дали понять, что дело там плохо.

Григорий моментально ринулся на шум и уже через две минуты оказался рядом с повреждённой стеной, частично обвалившейся и открывшей проход в святая святых Антверпена. Лучники продолжали вести огонь, редкие заклинания защитников пытались остановить хлынувшую в прореху лавину неприятеля.

Вот он – момент истины. Либо его немногочисленная гвардия сможет перекрыть своими щитами, копьями и телами проход, заблокировав тварей и отправив их в бездну, либо им всем конец.

– Отличный день, чтобы умереть, – громко произнёс Григорий стоящим рядом союзникам и, крепко сжав щит, пошёл вперёд к прорехе, уже перекрытой его бойцами. – Но вот ведь вопрос, а кто умрёт сегодня? У меня завтра день рождения, братья и сёстры. И я приглашаю всех вас. Всего-то и надо, что прикончить свору всякой бездушной швали. Скольких мы уже убили на своём пути и сколько ещё будет! Вперёд! Смелее! Вместе!

Один из сильнейших «танков» среди релокантов с Земли занял вершину небольшого холма из камней и раствора, что появился на месте обрушившейся стены.

– Не бойтесь магии! Она будет жалить не сильнее пчелы! – Боров активировал амулет на шее, что на ближайшие полчаса давал высокое сопротивление магическому урону всем союзникам вокруг.

Самые яростные, самые жадные и самые безрассудные твари думали, что люди испугаются и сбегут. Они решили, что их оскаленные зубастые морды прогонят человека. Но всё, что они получили, – это удар копьём, пикой, мечом, топором или щитом. Грязные серые камни постепенно темнели от литров льющейся на них крови.

Гибли и защитники, но на их место становились новые. Первый ряд уже трижды сменился, отправляясь в лучший мир, и лишь Григорий продолжал нести свою бессменную вахту стража крепости. Как он и просил, его соратники отправляли тварей в ад десятками. Но гибли и они сами, лишённые сил, пропустившие удар, либо пронзённые стрелой. Если смерть не была мгновенной – защитника оттаскивали свои же, и его место занимал новый воин. Посреди прохода стоял несокрушимый пример воинской доблести и духа. И они не могли опозорить своё имя, сбежав или спрятавшись где-то ещё. Если крепость падёт – на пути тварей к другим городам больше не будет преграды. А значит, они должны выстоять, даже если для этого им придётся пролить всю свою кровь.

Полчаса штурма показались защитникам целой вечностью. Сотни их соратников выбыли из битвы. Некоторые успели подлечиться, перевязать раны и вернуться в строй. Стрелы заканчивались, маги давно были на нуле. Они уже метали просто камни, чтобы хоть как-то помешать противникам. Да, они отправили в преисподнюю многих, но их силы уже были на исходе, в то время как и половина вражеских отрядов не успела вступить в бой и была до отвращения свежей.

Пот застилал глаза Григория. Мышцы одеревенели. Но он раз за разом продолжал обрушивать сокрушающие удары, отправляя захватчиков то в полёт, то за грань жизни и смерти. Коротко кинув взгляд чуть дальше, туда, где на руинах его города стояли тысячи войск неприятеля, он заметил оживление. Огромная армия, чьих воинов было не счесть, приближалась к тварям, что разрушили его любовь и мечту. Город, полный гордости, веселья и смеха.

– И откуда вас столько? Мало нам было этих… – он даже не подумал о том, что то могут быть не враги. Ведь те, кого он ждал, шли с другой стороны. – Но хрен вам. Я не сдамся, твари!

Откинув очередного ушлёпка с пробитым черепом, Боров махнул щитом, толкая ещё трёх собаковидных тварей в пропасть смерти и отчаяния, после чего воткнул копьё в багровый холм и потянулся рукой к поясу.

У него осталось не так много козырей. Но кое-что он припас на самый крайний и прескверный случай.

– Видимо, день рождения отменяется, – откупорив легендарное зелье берсерка, щитовик влил его в себя без остатка, моментально становясь сильнее, здоровее и выносливее.

Жаль только, соображать после этого он не сможет. И будет сражаться как сумасшедший со всеми, кто на него нападёт.

Сознание ускользало, и Григорий Победоносный начал исчезать из этого мира. Вздувшиеся вены и красная пелена на глазах дали его соратникам понять, что на место их великого защитника пришёл другой Григорий. Григорий Кровавый.

С диким рыком правитель Антверпена бросился в бой, и полный ярости рёв разнёсся над руинами захваченного города. Счёт убитых Григорием перевалил за сотню. И если его не остановят, то даже тысяча смертей за этот бесконечно длинный день не станет пределом его возмездия.

Глава 4

Молчание и ярость – вот и всё, что мне удалось услышать и увидеть, заглянув в глаза воинов Варяжского легиона, готовых вступить в битву в любое мгновение. И это я только достал пленницу и трупы их изувеченных собратьев, что встали за защиту храму. Когда же перед лицом ста тысяч бойцов появилась наша дорогая распятая сестра – жрица храма, беззвучная лавина ненависти и злости разошлась от легионеров буквально во все стороны.

Мне хватило трёх коротких предложений, чтобы объявить, куда мы идём и с кем именно будем воевать.

– Не бранитесь и не поддавайтесь ярости здесь и сейчас. Вложите весь накал собственных эмоций в свои тела, в своё оружие, в свой Источник. Мы отправляемся прямо сейчас. И мы не уйдём, пока наши братья по оружию из Солнечной Бухты не поднимут флаг над руинами своего города. Не позволяйте ярости ослепить вас. Вы – лучшие из лучших. Вы – моя гордость. Наша элита. Докажите же на поле боя, что вас не зря отобрали со всех уголков Империума. Оружие к бою, легион. Следуйте за мной.

Больше я не произнёс ни слова. Ибо больше и не требовалось.

Храм Караганды находился прямо в монастыре, арендованном мною у города давным-давно. Ныне этот договор был аннулирован, но комплекс так и использовался для нужд Империума и расселил на своей территории большую часть Варяжского легиона.

Открыть портал я смог без проблем. Вперёд, сходу расчищая руины, пошли первые отряды. Так, выстраиваясь один за другим, воины оказывались на ближайших к стенам храма улицах. Сотня, две, три… Убедившись в стабильной работе перехода, я также двинулся внутрь, не забывая о скрытности.

Скрытность… Если в Империуме и есть шпионы, то они совсем скоро сообщат врагам о том, что Аид покинул пределы государства, лишив бойцов и жителей бонусов к характеристикам. И боги начнут вовсю глазеть по сторонам, выискивая меня. Что же, это ожидаемо.

По улицам всё ещё шастали редкие отряды добытчиков, что “отдыхали” после попытки штурма. Да, крепость Антверпена вторые сутки в осаде. И захватывать её пытались по-разному. Впрочем, подобной расхлябанности наёмников я не удивлён.

– Иномирцев в плен либо убить на месте, если оказывают сопротивление. Людей пленить, всех на допрос. Могут быть и местные. У наёмников жёлтые повязки на руке. Дома не вскрываем, идём напрямую к крепости быстрым шагом. Крюк, бери свои отряды и освободи пленников на стадионе! Все прочие, внимательно слушаем мои команды! – раздавал указания Тень Смерти, а я, скрываясь под капюшоном, забрался на крышу ближайшего здания и присмотрелся к дальней крепости.

Поток воинов из портала шёл без остановки. Быстро преодолеть его для такой армии – дело непростое, особенно когда впереди узкие улицы, а не широкий плац.

Наша армия разошлась и стала походить на натянутую тетиву лука. Все встречные противники умирали меньше, чем за пять секунд. А если не умирали— им ломали руки и ноги, отправляя в нокаут валяться связанными и обезоруженными. Командиры кричали, распределяя отряды по городу, и уже вскоре наш легион пробивался вперёд многочисленными группами. Впереди были скалы, улицы, изогнутые полукругом, широкие проспекты и площадь, заполненная врагами, что давили наших союзников.

За время моего короткого отсутствия разрушилась не только башня, но и стена. Поток врагов бурлящей рекой устремился внутрь крепости, но… Но когда её оберегает такой страж, как Григорий Боров – один из самых лучших защитников, что я только знал в этом мире…

Я видел его. И видел тысячи трупов, что валялись у подножия крепости, так и не сумев пробиться через правителя города и его воинов. Однако ничто не вечно в этом мире. Его запасы козырей и выносливость могут закончиться в любую минуту, поэтому мы постараемся как можно быстрее прийти ему на выручку. Уже сейчас больше половины Варяжского легиона прошло через портал, а передовые отряды движутся прямиком в тыл осаждающего лагеря.

Лагерь, к слову, был частично опустошён брошенными в атаку силами, что ринулись на финальный штурм укреплений. И наше появление не осталось незамеченным.

Вот грозно что-то кричат, доставая оружие, наёмники, вот они строятся в подобие шеренги, задавая молчащей сотне моих бойцов вопрос о том, кто именно пришёл по их душу. А вот они в панике несутся к своим командирам, заметив за первой сотней первую тысячу, вынырнувшую из-за поворота.

И таких сцен было не одна и не две. Улицы, ведущие к нужному нам проспекту и площади, довольно узкие, а такие легко перекрыть, чем наёмники и занялись, осознав, что пожаловали к ним точно не союзники. Хорошее место для обороны. Довольно опасное для нас. Было бы, не будь этот легион сильнейшим в Империуме. А те из варягов, кто бежал в первых рядах, – сильнейшими из сильнейших.

До столкновения осталось метров пятьдесят, а ряды наших неприятелей не то что дрогнули, а заметались в панике, понимая, какая орда прёт прямо на них. Поток моих воинов казался ублюдкам бесконечным, а наёмников, что остались в тылу, вряд ли набралось бы и пару тысяч. Почти все они там, впереди, на полпути к крепости или уже под её стенами.

А окончательно паника охватила их гнилые душонки в тот самый момент, когда наши ассасины, вестники смерти, появились посреди их лагеря и принялись и сеять хаос, пробивая доспехи и щиты, словно те были сделаны из бумаги.

Уровень наёмника редко доходил до пятнадцатого. Если у кого-то из этих ублюдков и имелся легендарный артефакт, то он точно был командиром или важной шишкой. Твари привыкли сражаться среди себе подобных. Они привыкли убивать беззащитных. Но стоило появиться нам, как вся их гордость и смелость обратились в пыль и развеялись прахом.

В Варяжском же легионе собрались только те, кто ещё до появления Империума мог похвастаться уникальными и легендарными предметами экипировки. Хотя бы одним. А уж после того, как мы объединились, провели турнир и раздали запасы, которые собирали любым способом и любой ценой… Не было в моём элитном легионе воина, что не владел бы легендарным артефактом. Не было.

Кипящая ненависть, злоба и ярость нашли свой выход. Они выплёскивались на улицы разрушенного города вместе с литрами крови тех, кто возжелал лёгкой добычи.

Снова приходится воевать с шакалами. Снова наши благородные клинки занимаются тем, что вычищают этот мир от гнили. Быть может, именно для этого Система и объявила Гегемонократию? Кто, если не мы?

Не знаю почему, но те, кто словно вырезал и пробивался всё глубже в сердце лагеря наёмников, молчали. Одни только командиры изредка отдавали приказы, перенаправляя потоки воинов то на одно, то на другое направление, не позволяя сбежать самым шустрым и умным. И эти приказы были подобны грому среди ясного неба.

Осаждающие закончились примерно через полчаса. Как раз к тому моменту, когда последние отряды жаждущих крови легионеров покинули портал и окунулись в пропахшие кровью, тленом и смрадом пожарищ улицы Антверпена.

И они стали прочёсывать окрестности в поисках врагов. Те немногие, кто выжил в этой бойне, уже спели свои песенки и рассказали, где скрываются другие небольшие отряды их наёмничьего союза. Туда сразу же отправились не утолившие жажду мести линчеватели, а я же развернулся в сторону крепости.

– Жить будет?

– Да, но он не в себе… Последствия какого-то зелья, по словам его людей. Боюсь, он бы много горя нашим бойцам принёс, да и умер бы почём зря, если бы наши маги не смогли связать его несколькими обездвиживающими заклинаниями – ответил маг жизни, пытающийся колдовать над скованным Григорием.

– Это плохо. У тебя полчаса. Если ничего не поможет, дай мне знать, – я вошёл на территорию крепости, где мои генералы общались с офицерами Антверпена, активно жестикулируя и советуясь по вопросам зачистки городских улиц и окраин от разбежавшихся, подобно тараканам, наёмников.

Работы предстояло много. Пленников под учёт – и в портал, прочесать окрестности, отправить войска к Лояну, отправить вестников к другим городам Солнечной бухты с новостями, помочь разобрать завалы, ведь там тоже могут быть выжившие, оказавшиеся в ловушке.

Да и с Григорием надо поговорить, когда тот в себя придёт.

Я молчаливой тенью наблюдал за тем, как самоорганизовываются местные и наши бойцы. Надо было открыть портал при помощи веры и перебросить постепенно сдыхающих из-за отсутствия лазарета и больниц наёмников.

Много работы, за которую тут же взялись все и сразу. Энергия била через край, и сто тысяч сильных и самоотверженных воинов принялись трудиться. Рано или поздно Антверпен отстроят и восстановят, но сердца местных жителей навсегда запомнят, кто именно помог им в трудный час.

Я стоял на обломках башни, наблюдая за окрестностями, что всё ещё жутко чадили дымом. Пожарных станций здесь явно не хватало, как и глубоких колодцев. Самые же крупные очаги пожара потушили маги воды, за что им честь и хвала. Вот уж кто действительно нужен в городах как воздух, так это они.

Пока я созерцал эту картину разорения, мысли поглотили меня с головой. Если мы проиграем, это зрелище окажется в тысячи раз хуже. Поэтому все свои силы, мысли и энергию нужно направить на то, чтобы выковать из Империума мощнейший клинок, способный с лёгкостью справляться со всей этой гнилью окружающего нас мира.

Мои мысли и переживания прервали тяжёлые шаркающие шаги.

– Чёрт возьми… Я твой должник, получается. Даже в мыслях не было, что после разрушения храма ты сможешь прийти сюда.

– Вам повезло. Хоть храм и был разрушен, а моя жрица распята, но стена с порталом и алтарь остались целыми. Я сам открыл его, понимая, что у вас происходит что-то нехорошее. И оказался прав.

– Да уж… Я обделался. Правитель, мать его… Пустил врага в город. Остался практически без войск…

– Поимели тебя знатно. Но судьба решила дать тебе второй шанс. Я ведь собирался на другой континент, когда услышал бубнёж начальника порта, о ваших не прибывших своевременно кораблях. Кстати, где они?

– Сгорели. Я ещё пытался понять, чья это диверсия. Теперь понимаю, как слеп я был, – покачал головой Григорий. – И спасибо, что не прикончил меня. Зелье берсерка не даёт понять, кто свой, а кто чужой. В первую очередь я атакую тех, кто атакует меня. И слышал, кому-то из твоих бойцов я успел сломать руку.

– Мелочи. Хорошо, что ты в себя пришёл. Ты, хоть и облажался, но городская крепость выстояла только твоими стараниями, Боров. И ты нужен городу. И нужен Солнечной Бухте. Начинай заниматься своим делом.

– Само собой… Спасибо, Аид. Спасибо, – он уже повернулся, чтобы уйти в бесконечные заботы о своём разрушенном детище, но я его остановил.

– Стой! Секунду… – моя рука легла на нервно пульсирующий символ Аида, связывающий меня с Ушедшим. – Подожди немного. Что-то странное происходит…

Я влил свою энергию в артефакт, но вместо привычного мне переноса в голову хлынула серия мыслеобразов, что была подобна грубой наждачке. Зубы сжались от боли.

– Аид? Ты как?

– Тьфу… – сплюнул я кровь от прокушенной губы. – Гадство. И способ, и информация сама по себе – дерьмо.

Я ещё раз прогнал в своих воспоминаниях полученную информацию, закрыл глаза и понял, чего от меня хотели и о чём предупреждали.

– Хреновы наши дела. Проблемы ещё не окончены, – распрямившись, я открыл пространственное хранилище и принялся искать подходящий контракт.

– Что ты имеешь в виду?

– Видишь пыль на горизонте? Как думаешь, кто это?

– О, наши добрались-таки! – обрадованно заявил щитоносец.

– Ага… А за ними в трёх километрах бежит равная по силе и численности армия. Они не знают о случившемся здесь. Не должны, по крайней мере.

– Так это же отлично! Объедим войска, раздавим гадов! – ударил кулаком в грудь воин.

– Да конечно, ударим! КРЮК! ХОДЬ СЮДЫ! БЫСТРО! – рявкнул я, замечая ближайшего ко мне генерала.

– Владыка-брат. Хранитель-брат. Я прибыл, брат, – в весьма хорошем настроении отозвался мой старый друг, отпуская всё нехорошее, от чего ещё недавно разрывалось его сердце.

– Срочно отзывай все войска. Строимся и уходим в портал.

– Но мы же…

– Это приказ. Скоро у нас будут гости, – сурово глянул я Лёху, удивляя и его, и Григория.

Только было они начали протестовать, особенно Боров, как я припечатал обоих ментальной атакой.

– Слушать меня! Войска – уводим. Жителей в крепость, в подвалы либо с собой. Позже вернутся. Своих воинов, Григорий, на лошадей садишь и отправляешь в союзные города. Каждому я вручу письмо и контракт с моей подписью. И ты сам садись и подписывай договор о присоединении к Империуму. Иначе ваша Солнечная Бухта сдохнет, и я ничего не смогу с этим поделать, кроме как наблюдать издалека.

Григорию потребовалось десять секунд, чтобы понять, что я не шучу. А вот Крюк уже перестал задавать глупые вопросы и во всю прыть нёсся к другим офицерам и командирам, передавая мой приказ.

– КРЮК! У ВАС ЧАС! НЕ БОЛЬШЕ! – гаркнул я ему в дорогу.

– Дмитрий… Я не против. Это заслуженно, но объясни, что происходит. Так ведь будет лучше вс…

– Гриша! Есть вещи, которые я не делаю за пределами Империума. Например, не сражаюсь. Например, не суюсь в храмы чужих богов не нашего пантеона. Например, не привлекаю внимание тех, кто способен одной атакой стереть твой город с лица земли. Понимаешь?

– Неужели… Кто может преследовать нашу армию, кроме этих гадов?

– Да. Есть только одно живое существо, к битве с которым даже мне придётся подготовиться и постараться. Так что сделай всё как можно быстрее. Иначе, боюсь, твой кошмар не закончится никогда, – я вытащил свиток с договором о присоединении на правах автономного королевства. – А это для других правителей вашего региона. Ты будешь королём или царём – титул впишешь сам. Остальные станут князьями. Совет Солнечной бухты состоит из тебя и князей. Позже все нюансы устаканите. Сейчас важно сделать всё как можно быстрее, чтобы развязать мне руки.