Priest "Усмиритель душ. Том 2"

Чжао Юньлань быстро догадался, откуда взялась огромная отметина у неё за ухом. Некоторые люди с рождения обладали дурным нравом и каждой порой своего тела источали злобу – не смертельную, но вездесущую, которая так и норовит ужалить побольнее.

– Вот взять хотя бы глухого из нашего дома. Жену найти не смог, так завёл паршивую псину. Стоит только дверь открыть – лай на весь двор! Сам-то глухой, не слышит, а нам каково? Поздно я крысиный яд купила, надо было сразу от неё избавиться…

Терпение Чжао Юньланя лопнуло. Он устремил на женщину пристальный взгляд, от которого та мгновенно лишилась чувств, и прошептал ей на ухо:

– Ты отравилась и пошла в туалет прочистить желудок. Поднимаясь на ноги, ты потеряла равновесие и вляпалась в свои испражнения. Теперь, как ни старайся отмыться, вонь будет преследовать тебя повсюду ещё месяц…

С каждым предложением звучали всё более возмутительные вещи. Профессор понял, что пора вмешаться, и громко кашлянул.

– После полудня к тебе заходил красавец-полицейский, поспрашивал про торговца апельсинами для протокола и заодно провёл воспитательную беседу…

– Кхм! – вновь подал голос Шэнь Вэй и демонстративно направился к выходу.

Чжао Юньлань пошёл за ним, но уже в дверях обернулся и с кривой ухмылкой добавил:

– На досуге подумай над своим поведением. Желаю ночных кошмаров, тётушка.

Тут профессор не сдержался и решительно выволок Усмирителя душ в коридор, не дожидаясь, пока тот начнёт пересказывать сюжет «Звонка». Едва очутившись в коридоре, Чжао Юньлань сразу вернулся к роли учителя:

– Она не знает отравителя: линия кармы под веками бледная. Несчастная собака не могла принять облик торговца, а значит, женщине навредили без веской причины. – Он сделал паузу, чтобы Го Чанчэн успел записать всё в блокнот. – Будь она связана с духом, например если бы сама свела его в могилу, мы бы не стали вмешиваться. Хоть человеческие законы и запрещают самосуд, когда пересекается граница между мирами живых и мёртвых, в силу вступают совсем другие правила и расплата кровью уже не возбраняется. Но это не наш случай. Слабо выраженная линия кармы говорит о том, что она не нанесла злоумышленнику большого вреда – максимум, например, наступила ему на ногу в метро. А раз дух бесчинствует, мы имеем право поймать его и казнить на месте.

Го Чанчэн машинально похлопал по карману с электрошокером. У Чжао Юньланя нервно дёрнулся уголок губ.

– Звони Чжу Хун, пусть свяжется с чиновниками, чтобы ускорить процесс. И вызывай весь отдел сюда: надо избавиться от духа до вечера!

Глава V

В пятом часу вечера Чжу Хун примчалась в больницу с оформленным разрешением на проведение операции.

– Участковый уже ушёл, я как раз столкнулась с ним внизу. Приглашает нас на ужин после закрытия дела. В общем, теперь… – Она остановилась на полуслове, заметив Шэнь Вэя, и не стала вдаваться в подробности: – Никто не будет нам мешать.

Профессор уловил возникшую неловкость и протянул Чжао Юньланю купленный напиток.

– Раз вы заняты, я, пожалуй…

– Никуда ты не пойдёшь! – возразил тот и схватил его за руку. – Вдруг ты передумаешь? Где я потом тебя искать буду?!

– Вам нужно работать. Мне не стоит здесь оставаться.

– Верно, – тихо поддержала Чжу Хун, – начальник Чжао, у нас же правила…

– Правила устанавливаю я и, если захочу, могу изменить их в любой момент! К тому же по регламенту к делу нельзя допускать посторонних, а он таковым не является.

Шэнь Вэй опешил и на мгновение даже решил, что Чжао Юньлань сейчас его выдаст, но тот понизил голос и добавил:

– Теперь он свой. Я нашёл нам помощника и по совместительству лицо отдела.

– По совместительству кого?.. Нет, постой, лао Чжао, объясни, что тут происходит?!

Однако вместо ответа Чжао Юньлань переключился на раздачу указаний подоспевшим подчинённым:

– Лао Чу, ты поднимайся на крышу и установи там двойную «сеть» – только на вход, чтобы дух не мог выбраться. Сяо Го, отправляйся с ним, потом сдашь мне отчёт. Чжу Хун, закрепи колокольчики на всех окнах и дверях в отделении, изолируй пространство и накрой его своим полем, чтобы никто посторонний случайно к нам не забрёл. В общем, сделай красиво… Дацин!

Кот тем временем старательно прислушивался к шёпоту Линь Цзина:

– Видел повязку на запястье профессора Шэня? Неужто начальник совсем озверел?

Но им не дали посплетничать вдоволь.

– Эй, ты чего там прохлаждаешься?! Давай за работу, Дацин!

Шэнь Вэй обладал нечеловеческим слухом и, услышав, что его обсуждают, неловко натянул пониже рукав.

– Ты. – Чжао Юньлань достал из кармана какой-то пузырёк и повернулся к Линь Цзину. Тот нервно сглотнул: ухмылка начальника не сулила ничего хорошего. – Внутри сгусток тёмной энергии, снятый с одной из жертв.

Чу Шучжи заметил, что их младший товарищ озадаченно хлопает глазами, и тихо пояснил:

– Злые духи рождаются из ненависти и обид. Их энергия опутывает жертву вместе с проклятием, как щупальце осьминога, сохраняя при этом связь с хозяином.

После целого дня беготни Го Чанчэн отчаянно хотел есть и даже в рассказе о злобных тварях нашёл, за что зацепиться. Его воображение быстро нарисовало аппетитные такояки[6 - Такояки – японское блюдо, шарики из теста с начинкой из осьминога.], и живот жалобно заурчал.

Чжао Юньлань бросил пузырёк Линь Цзину.

– Когда стемнеет, твоя главная задача – раздавить это щупальце на улице и заманить духа в поле Чжу Хун.

Псевдомонах посмотрел на начальника, затем на пузырёк в своей руке: значит, решили ловить врага на живца.

– Ты ж меня подставляешь!

– Да, и что?

Линь Цзинь огляделся, но вместо поддержки встретил ехидную морду кота и безразличие остальных. Возмущённый такой несправедливостью, он вдруг развернулся и кинулся к профессору, который мирно стоял у стены.

– Господин, бедного монаха собираются принести в жертву, прошу, спасите!

Шэнь Вэй растерялся. Когда он являлся в облике Палача, все боялись его, как мыши кота, никому и в голову не приходило дурачиться. В надежде на помощь он перевёл взгляд на Чжао Юньланя, но тот молча отвернулся. Немного подумав, профессор протянул руку и предложил:

– Может, я пойду вместо вас?

Спину Линь Цзина пронзил испепеляющий взгляд Усмирителя душ. Будь он даже в десять раз смелее, всё равно не решился бы использовать дражайшего друга начальника в качестве приманки. Псевдомонах крепче сжал в ладони пузырёк и натянул на лицо улыбку:

– Амитабха, защищать жизни людей – наш нелёгкий, но почётный долг. Разве можно от него отказываться? Я пошёл. – И со скоростью света унёсся прочь.

– Тогда чем я могу помочь? – поинтересовался Шэнь Вэй.

– К югу отсюда есть неплохой ресторанчик, можешь сходить со мной поужинать, – предложил Чжао Юньлань.

Чжу Хун процедила:

– Я сейчас взорвусь.

– Спокойно, – склонив голову, пробормотал Чу Шучжи.

Дацин мяукнул.

К счастью, в отличие от Чжао Юньланя у профессора ещё осталась совесть.

– Так не годится. Давай ты останешься здесь, а я буду следить за «вратами жизни» и подстрахую, если что-то вдруг пойдёт не по плану.

Повисла тишина. Чжу Хун нахмурилась, Чу Шучжи тоже задумался, и только Го Чанчэн недоумённо выпалил:

– Что такое «врата жизни»?

Чу-гэ пропустил его вопрос мимо ушей и деловито спросил:

– Как профессор Шэнь понял, какой защитный барьер я собираюсь установить?

– Два уровня, четверо врат, можно войти, но нельзя выйти. Я догадался по расположению контрольных точек, которые обозначил Юньлань. Если дух окажется слишком силён, наспех возведённый барьер может не выдержать, и «врата жизни» станут «вратами смерти» – тогда удержать ситуацию под контролем будет нелегко. Я присмотрю за ключевой позицией.

Чу Шучжи смерил его взглядом:

– Университетский профессор знаком с магическими барьерами?

– Весьма поверхностно. – Шэнь Вэй кивком попрощался с остальными и обратился к Чжао Юньланю: – Я ухожу. Будь осторожен.

Усмиритель душ проводил его взглядом, не обращая внимания на озадаченные лица своих подчинённых. Кот уселся на подоконник и принялся ждать. Вскоре профессор вышел из здания, встал у «врат жизни», а затем, словно почувствовав что-то, поднял голову и улыбнулся Дацину, в чьих глазах тотчас блеснул огонёк.

– Настоящий мастер, – восхитился он.

– Начальник Чжао, – тихо позвала Чжу Хун, – кто такой этот профессор Шэнь?

– Лучше тебе не знать, – шутливо ответил тот, но в этой шутке была доля правды.

– Выходит, сам ты уже в курсе? – уточнил кот.

Под пристальным взглядом зелёных глаз Чжао Юньлань лениво развалился в кресле.

– Я всегда в курсе.

– Всё это кажется мне подозрительным, – нахмурилась Чжу Хун. – Когда появились Часы перерождения, профессор был рядом, когда мы поехали в деревню Цинси, где в итоге обнаружился Клин гор и рек, – тоже тут как тут. Поразительная череда совпадений. Лунчэн – огромный город, я даже не всех своих соседей в лицо знаю. Не многовато ли случайных встреч? Начальник Чжао, ты не думаешь, что всё это подстроено?

– У него свои причины, – протянул Чжао Юньлань, тщательно подбирая слова, – но, думаю, он не хочет посвящать в них посторонних. Поэтому я ничего не могу рассказать, уж извините.

Слова «посторонние» и «извините» тонкими ледяными иглами кольнули Чжу Хун в грудь.

– А что умеет профессор Шэнь? – вмешался Чу Шучжи. – Он разбирается в защитных барьерах? Может, как-нибудь поделится с нами знаниями?

Дацин махнул хвостом и взволнованно сказал:

– Значит, профессор всё-таки не простой смертный. Наши опасения оправдались. Лао Чжао, скажи хотя бы, какой школе он принадлежит?

Усмиритель душ окончательно вышел из себя.

– Откуда столько вопросов? Я разве обещал устроить пресс-конференцию? А ну, живо за работу! – рыкнул он и раздражённо махнул рукой.

Чжу Хун собиралась что-то возразить, но Дацин спрыгнул со стула и мяукнул ей. Девушка, вздохнув, сжала в рукавах кулаки и молча последовала за котом. Чжао Юньлань уловил в её взгляде неприязнь, но списал всё на мнительность. Шэнь Вэй действительно появился из ниоткуда и быстро вошёл в их узкий круг. Разумеется, она пока ему не доверяет.

– Эй, подожди, – окликнул он.

Чжу Хун застыла на месте.

– Из уважения к нему я не могу рассказать больше, но уверяю тебя: Шэнь Вэй не доставит проблем. Относись к нему так же, как ко мне.

«То есть как к негодяю», – подумала девушка и ушла, мечтая отвесить смачную пощёчину бесстыжему начальнику.

Глава VI

Наконец стемнело.

Чу Шучжи стоял на крыше больницы, северный ветер нещадно трепал его волосы. Го Чанчэн с тревогой посматривал на своего тощего напарника, всерьёз боясь, как бы того не сдуло, но двинуться с места не решался: под ногами алела киноварь. Чу Шучжи, используя крышу как лист бумаги, начертил на ней гигантский талисман, а затем установил по восьми сторонам света чёрные камни. Когда все приготовления были закончены, Го Чанчэн находился как раз в центре рисунка и сразу ощутил перемену. Ночной воздух внезапно стал липким и влажным, в нём разлился странный запах с примесью земли, крови и слабой горечи.

– Чу-гэ? – поморщившись, окликнул он.

– Чувствуешь? Так пахнет обида, – ответил Чу Шучжи, не поднимая головы.

Он уже расставил сеть и всматривался в фигуру профессора, которая чётко выделялась в сумерках благодаря светлому пальто. Тот стоял ровно в точке, где замыкалось поле.

– С кем начальник Чжао связался на этот раз? Я никогда прежде не слышал об этом Шэне…

Профессор поднял голову и посмотрел на крышу, но темнота скрыла выражение его лица. Миг спустя он растворился в воздухе.

– Дух близко, – с суровым видом возвестил Чу Шучжи.

– А?

– Что «а»? – Он широким шагом подошёл и прилепил ко лбу Го Чанчэна талисман. – Больше ни звука! Молчи!

Запах крови и сырой земли усиливался с каждой минутой. На углу с северо-восточной стороны Линь Цзин сделал селфи, сунул телефон в карман и с непроницаемым лицом открыл крышку пузырька. Когда вверх взметнулось облако чёрного тумана, псевдомонах сложил пальцы в печать и начал вполголоса читать молитву. Чжао Юньлань предпочитал действовать быстро и жёстко, но Линь Цзин видел в этом сгустке энергии часть некогда живого человека, наделённого тремя небесными и семью земными душами[7 - Согласно древним представлениям китайцев, каждый человек имеет семь плотских, земных душ (по) и три небесные, бессмертные души (хунь).], которые могли перевоплощаться уже сотни лет, и у псевдомонаха рука не поднималась так просто всё уничтожить.

К сожалению, его старания впечатлили злобную тварь не больше, чем быка – игра на гуцине[8 - Гуцинь – китайский семиструнный музыкальный инструмент.]: обида и жажда мести затмевали для него всё вокруг. Облако чёрного тумана разрослось, раздался вой, небо, озарённое светом луны и звёзд, быстро поглотила тьма.