На пятом – каждый шаг начал отдаваться иглами боли в лёгких. Рот пересох, перед глазами всё поплыло.
На седьмом круге ноги, налитые свинцом, отказывались повиноваться. Спина промокла от пота, одежда прилипла к телу второй кожей.
Однокурсницы обгоняли меня, хоть и не без труда. Кто-то молчал, а кто-то бросал взгляды через плечо, полные смеси жалости и облегчения. Мол, извини, подруга, но либо ты, либо я.
На последнем круге я попыталась ускориться, но отсутствие физических нагрузок сыграло со мной злую шутку.
В итоге пришла последней, хрипя и задыхаясь.
Остальные девушки уже переводили дух. Кто-то медленно прохаживался взад-вперёд. Кто-то стоял, согнувшись и упираясь руками в колени, кто-то бросал сочувственные взгляды в мою сторону.
И только Гримстон смотрел на меня с ядовитой жалостью, как на раздавленного жука. Дождавшись, пока я перестану задыхаться, он неторопливо подошёл, чеканя шаг.
– Я предупреждал тебя, пчёлка. Какой тебе экспериментальный, если ты даже бежать не в состоянии? – Его голос звенел от едва сдерживаемого раздражения. – Посмотри на себя!
Я не решалась поднять на него взгляд, уставившись на свои дрожащие колени. Боль в боку не отпускала, а по лицу, облепленному волосами, катились крупные капли пота.
– Даю тебе выбор. Либо ты избегаешь наказания и уходишь с моей территории и глаз моих долой раз и навсегда. – Он сделал паузу. – Либо к вечеру пересчитаешь на третьей справа сосне у забора все иголки. Все, Мэ-де-лин, до одной.
Глава 16
Как же мне хотелось топнуть ногой и влепить Гримстону пощечину! От всей души, вложив в неё всю свою злость и обиду, чтобы отпечаток ладони остался на его надменной ро… надменном лице.
Внутри всё кипело, и я напоминала себе чайник с бурлящей водой! Но вместо того, чтобы выплеснуть пар, я криво улыбнулась.
– Третья сосна? Запомнила, господин декан, – процедила сквозь стиснутые зубы.
Гримстон не изменился в лице.
Почти.
Лишь брови дрогнули едва заметно, демонстрируя неподдельное удивление. Эта трещина в его идеальной маске держалась всего мгновение, но я успела её заметить.
Шумно выдохнув, добавила:
– Из принципа не переведусь, господин декан, – продолжила я, не в силах остановиться. Не повышая голос и не срываясь на комариный писк. – Обучаться у такого опытного и безупречного воина, как вы? Это редкая возможность. У вас же всё получалось идеально с первого раза, раз вы требуете подобное от остальных? Раз вы не прощаете промахи даже на самом начальном этапе.
Повисла тишина. Плотная и вязкая как глина в руках у гончара. Глаза Конрада потемнели, став почти чёрными, скулы заострились, а челюсти угрожающе напряглись.
Краем глаза я заметила, что все остальные смотрят на нас, вытаращив глаза. Некоторые девчонки приоткрыли рты от изумления, другие застыли, боясь дышать.
– Пчёлка рискует остаться без жала? – прошипел декан, будто невзначай поворачиваясь спиной к зрителям и отрезая меня от них.
Было страшно. Но хватит с меня несправедливости!
Я расправила плечи и вздёрнула подбородок, не без труда выдерживая его долгий, пронзительный взгляд:
– У меня есть имя, господин декан.
Конрад хмыкнул. Губы растянулись в обманчиво мягкой улыбке, от которой по моей спине пробежало стадо ледяных мурашек.
– И какое же? – спросил он так тихо, что мне пришлось напрячь слух.
Я осеклась.
Кровь отхлынула от лица, оставив после себя пустоту и звон в ушах. В горле образовался ком размером с хорошее яблоко, мешающий дышать. На миг мне показалось, что Гримстон узнал мою тайну.
Что он знает, кто я на самом деле.
Но декан внезапно сделал вид, будто теряет ко мне всякий интерес. Отвернулся и громко объявил:
– Отдохнули? Прекрасно. Пятьдесят приседаний. Руки вытянули перед собой, задницы отклячили, будто сзади стоит невидимый стул. – Он обернулся, пронзив меня взглядом острым, как кинжал. – Раз вы хотите доказать мне, что я не прав, работаем вдвое… нет, втрое больше! Все благодарности адресуйте пчёлке, точнее Мэд-ди. Теперь я вас сам никуда не отпущу.
Спустя час издевательств я едва переставляла ноги. Каждый шаг отзывался тупой пульсирующей болью, точно кто-то пробежался кузнечным молотом по всем суставам. Кофта прилипла к спине, пропитавшись потом, который неприятно стягивал и пощипывал кожу.
По дороге в общежитие меня догнали остальные девчонки с курса и будто невзначай взяли меня в плотное кольцо.
– Мэделин, мы, конечно, восхищены твоей храбростью, – начала та самая коротковолосая, опасливо оглядываясь по сторонам, – но будь потише. Пожалуйста! Не надо, чтобы из-за твоей несдержанности страдали остальные.
– А не прикусишь язык – так мы поможем, – с угрозой в голосе добавила смуглая брюнетка и, не дожидаясь моего ответа, девочки ускорили шаг, оставив меня в полном одиночестве.
Зашибись.
Теперь против меня не только декан, но и весь наш факультет.
“Наш”…
Забавно, прошло всего два дня, а я уже считаю экспериментальный боевой “нашим”…
Словно и не было этой проклятой свадьбы.
Я брела в расстроенных чувствах, мысленно перебирая все проклятия, которые только знала.
“Когда всё это закончится, я обязательно подам жалобу в министерство. Пусть Гримстона самого замучают проверками. Посмотрим, как ему понравится быть под прицелом!”
Когда я вернулась в комнату, первым, что я увидела, была Арья. Кузина Гаретта, как ни в чём ни бывало, крутилась у зеркала, расправляя складки на бордовом пиджаке и юбке того же цвета длиной до колена.
– О-о-о, врунишка пришла, – сладким голосом протянула соседка, и всё, что мне оставалось – это попытаться оправдаться.
– Извини, правда, я не хотела, чтобы так получилось…
На удивление, Арья не стала продолжать сама и жестом прервала мой поток извинений.
– За это мы ещё с тобой сочтёмся, – сухо произнесла она, но затем её глаза заговорщицки полыхнули. – Лучше посмотри, что вышло в утренней газете.
Глава 17
Сердце тревожно ёкнуло и мигом ухнуло в пятки. Воображение тут же нарисовало мой портрет на передовице с огромной надписью “Особо опасная беглянка” или ещё чего похлеще, а Арья уже вовсю совала мне в руки смятую газету с большим пятном от чая:
– Да не бойся, всё не так уж и плохо.
Я взяла газету двумя пальцами за уголок и, слегка осмелев, положила на кровать соседки. Брови хмурились, пока я переворачивала листы, внимательно просматривая содержание каждой страницы.
Кончики пальцев покалывало от нехорошего предчувствия. Сероватая газетная бумага шелестела под влажными пальцами, ещё и буквы стремились коварно расплыться перед глазами. Вроде бы ничего такого, словно Даркайну вовсе нет дела до моего существования.
Однако я рано обрадовалась.
Дойдя до последней страницы, я замерла, будто мне на голову вылили целый ушат ледяной воды. Воздух застрял в лёгких, а мир на секунду потерял чёткость.
Не веря своим глазам, я медленно подняла взгляд на Арью, которая буквально светилась ехидством: губы растянулись в самодовольной улыбке, а глаза сверкали, как разноцветные огни на новогодней ёлке.
– Это не я! – возмущённо выпалила, чувствуя, как жар расползается от шеи к щекам. Палец с размаха уткнулся в чёрно-белое изображение в нижней четверти страницы. – Что за бред? Какое путешествие? Мы вообще никуда не собирались! И кто это рядом с ним?
Слова вылетали так быстро, что слились в одно – длинное и негодующее. Арья беззлобно захихикала и ткнула острым ноготком в изображение своего кошмарного кузена.
– Смотри сюда, дурёха, – она попала прямо в лоб Гаретту, что красовался с довольной физиономией. Рядом с ним стояла “невеста”, чьё лицо скрывала фата, но силуэт и каштановые локоны, выбивавшиеся из-под кружева, казались до боли знакомыми.
И вишенкой на торте, точнее над изображением, красовался заголовок: “Счастливые новобрачные Гаретт и Одри Холзен отбыли в свадебное путешествие”.
Мысли разбегались как тараканы, догадки сыпались одна за другой, но ни одна из них и близко не казалась реалистичной. Такое ощущение, что всё происходит с какой-то другой Одри, не со мной!
И я вообще ничегошеньки не понимаю!
Арья смерила меня взглядом, словно я была дитём в её глазах. Глупым и наивным.
– Одри, доверчивая моя, ты что, не поняла, что это значит?
– Неа, – честно призналась я и рухнула без сил на кровать Арьи, закрыв лицо руками.
Может, это всё один долгий кошмарный сон? Вдруг мне надо как следует себя ущипнуть, и я проснусь в своей родной спальне, пятнадцатилетней девчушкой с ещё живыми мамой и папой?
– Думай, – безжалостно припечатала соседка. – Сама должна соображать.
– Гаретт понял, что я его подслушала, быстренько расторг брак, используя связи твоего отца, и женился заново? – предположила я, но даже самой себе показалась неубедительной. – Но его пассия была блондинкой, а тут волосы и фигура как мои…
Арья закатила глаза с драматизмом опытной актрисы, и на мгновение мне показалось, что я вижу лишь её белки. А затем она выхватила у меня газету и стукнула меня же ею по лбу.
Не больно, но унизительно и обидно.
– Эй! – я попыталась выхватить газету, но нахалка была быстрее. Отпрыгнула в сторону и принялась расхаживать взад-вперёд передо мной как заправская учительница.
– Сегодня твой счастливый день, а ты тормозишь, как ишак с поклажей, – фыркнула она. – Так уж и быть, сейчас тебе всё объясню. Придурок Гаретт испугался, что из его рук вылетел счастливый билетик в виде молодой и богатой сиротки-жены. Спорю на тысячу монет, что заметка призвана усыпить твою бдительность. Чтобы ты перестала прятаться, вылезла из норки и люди папы тут же тебя сцапали. И конечно же, тебе не дадут и шанса добраться с прошением о разводе до короля.
Осознание пронзило меня острой тонкой иглой, щедро смазанной сильным ядом. Язык прилип к нёбу, а в горло будто насыпали раскалённого песка.
– Это… фальшивка! Чтобы я решила, что он действительно уехал и…
Я не смогла продолжить и лишь хлопнула ладонью по коленке. Насколько я была слепой, наивной и влюблённой, что не разглядела в этом гаде отпетого, расчётливого мерзавца?
– Наконец-то! – Арья победно щёлкнула пальцами, источая лёгкий сарказм. – Я уж думала, придётся нарисовать тебе схему мелом на стене. Гаретт с папой уверены, что ты прячешься где-то неподалёку. Эта газетная утка – их способ выманить тебя на открытое пространство. Им нельзя открыть секрет об истинной причине твоего побега, иначе возникнут неудобные вопросы. Например, а почему Одри так неожиданно сбежала? Она жертва? Плохо, если так. Значит, начальник центрального отдела Даркайнской стражи прошляпил воспитание племянника. Она обманщица? И это тоже плохо, значит начальник бла-бла-бла не по праву занимает своё место раз прошляпил волчицу в овечьей шкуре, которая едва не охомутала его племянника. Понимаешь?
Выслушав длинную, но на удивление разумную тираду Арьи, я кивнула. Она была права. Репутация её отца серьёзно пострадает, если на свет всплывёт выходка племянника.
И он сделает всё, чтобы найти меня и заткнуть рот прежде, чем я расскажу правду о Гаретте.
Осознав весь кошмар моего положения, я прикусила внутреннюю сторону щеки, ощутив металлический привкус крови. Внутренности скрутило в тугой узел от гремучей смеси ярости и страха.
– Не дождутся, – упрямо процедила я, сминая газету с таким ожесточением, будто пальцы впивались не в тонкую и хрусткую бумагу, а в горло предателя-муженька. – Я смогла избавиться от гада-опекуна, пускай и не без помощи Холзенов. Теперь-то я понимаю, что они убрали его с поля, чтобы самим завладеть сахарной косточкой, – распалившись, я тут же смущённо поправилась, – то есть состоянием моих родителей. Я пережила их уход и не сломалась. И уж не позволю этим двум козлам сломать меня!
“И декану Гримстону тоже”, – невесть отчего вставило подсознание.
– Удачи, – с короткой ухмылкой пожала плечами Арья. – Я не буду ни помогать, ни мешать. Займу место в первом ряду с кульком орешков и буду наблюдать за развитием ситуации. Ты хоть и натравила на меня этого невыносимого красавчика с ядовитым жалом вместо языка, но я верю, что ты не специально. Кстати, как его зовут?
– Конрад Гримстон, – неохотно ответила я. По какой-то неведомой причине мне совсем не хотелось обсуждать вредного декана с Арьей. – Декан экспериментального женского боевого.
– М-м-м, – глаза соседки слишком уж нехорошо сверкнули. – В самом расцвете сил, ещё и декан. Не простой преподаватель. Это будет сложно, но очень интересно.
Буквально промурчав последние слова, она подхватила сумку и направилась к двери, свободной рукой расстёгивая верхнюю пуговичку на форменной блузке.
И я слишком поздно поймала себя на том, что бегу следом за нахалкой:
– Что тебе будет интересно? Стой, Арья!
Глава 18
Она не соизволила даже обернуться! Не удостоила меня ответом! Лишь звонко захохотала, взмахнула рукой и исчезла за поворотом.
Я раздражённо выдохнула и поплелась обратно в комнату.
– Да и пожалуйста! – обиженно проворчала, чувствуя на себе любопытные взгляды других девчонок, но к счастью, никто из них не полез ко мне с вопросами. – Сама набивай себе шишки, чай не маленькая.
Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, переводя дух. Ноги всё ещё дрожали, мышцы казались ватными, ещё и кофта противно липла к позвоночнику и лопаткам. Зато мысли перескочили на другую, не менее важную проблему – надо успеть скорее в душ и на завтрак, а времени осталось очень мало.
Я наспех помылась под едва тёплой водой, докрасна растёрлась полотенцем и переоделась в чистую форму. Стянула волосы в низкий хвост, схватила сумку, закинула её на плечо и поспешила в учебный корпус. Голова пухла от количества информации, странная статья не давала мне покоя, а раздражение из-за Арьи бежало наперегонки по венам вместе с кровью .
“У меня тут жизнь висит на волоске, а он требует пересчитать иголки на сосне! Чем Гримстон вообще руководствовался, придумывая такое?” – мысленно негодовала я, кое-как перепрыгивая через небольшую лужу на дорожке. Утренняя роса ещё не высохла, и влажный прохладный воздух норовил забраться в рукава и за воротник. – “Вообще, какой нормальный человек станет этим заниматься? Издевательство чистой воды!”
Так, слишком много я думаю об этом гадком, несносном декане. Надо бы перестать и…
И лёгок на помине!
Стоило мне свернуть к учебному корпусу, как перед глазами открылась возмутительная картина! На ступеньках крыльца стояла Арья, слегка покачиваясь на одной ноге перед Гримстоном. Соседка радушно улыбалась и накручивала длинный локон на указательный палец. Даже со своего расстояния мне было видно фальшивое восхищение в её глазах, а голос, ставший на пол-тона выше грозился вот-вот дать петуха.
– Мне столько о вас рассказывали! А я сразу и не узнала! – донеслось до моих ушей её возмутительная ложь. – И представляете! Только сегодня я поняла, что это были вы!
– Почему позорится она, а стыдно мне? – я закатила глаза, испытывая странное негодование. Вот чего она прицепилась именно к Гримстону? Между прочим, он не единственный холостяк в Академии Даркайна. Ректор Морт тоже красавец, и характер вроде бы нормальный.
Конрад в свою очередь смотрел на мою соседку как на лужу пролитого кофе – со смесью скуки и брезгливости. Слушал её тираду и молчал. Руки были сложены на мощной груди, будто ненавязчиво демонстрируя размер внушительных бицепсов. Брови нахмурены, а челюсти напряжены.
