Здесь зачинались великие воины, великие святые и ужасные грешники.
У этих гладких, словно отполированных бесчисленными касаниями рук, камней прямоугольной формы, образующих полукруг, появились первые короли, свершившие настолько большие и славные битвы, что о них помнят до сих пор.
Этой славе, могуществу, древней магии, всё ещё теплящейся в голой земле, и завидовал Анкильд. Говорят, умершие на камнях, немедленно попадают на Небо в тёплые руки Матери-Богини. Но жертва должна быть осознанной, добровольной.
– Во имя Высокого Бога и Бога-Прародителя всех магических сущностей, мы приносим эту жертву, чтобы сладкий дым сожжения свежей плоти достиг Вечных Чертогов. Да начнётся наш пир, чтобы продолжиться на Небе!
Секач был давно повержен умелой рукой герцога Фармана. Мои фрейлины, те, кому я дозволила быть на охоте, сразу донесли, что на самом деле герцог слишком берёг себя, а смертельный удар свирепому зверю нанесла совсем другая рука. Моего тайного лорда.
И тем нетерпеливее становилась я в ожидании моего выступления.
Как символично, Эсмонд убил вепря, а я отправлю тело и часть души зверя наверх, чтобы сделать его бессмертным в нашей памяти. И чтобы мой муж заслужил милость Богов, чуть не прибравших его к себе до срока.
Жрец заколол уже мёртвого секача, которого двое мужчин водрузили на центральный камень, потому что остальные были слишком малы для него, служка уже разжёг огонь, и хворост затрещал.
Настало моё время.
Солнце зашло за тучи, я всё явственнее чувствовала приближение грозы, и своим Даром сдерживала её приход.
Анкильд подал мне руку и подвёл к алтарю. Огонь никак не желал разжигаться, добираясь до камня, он словно отступал, чтобы в следующий раз предпринять ещё одно, но не такое рьяное усилие.
Жрецы старались возносить молитвы, а их послушники подбрасывали сухие ветки, но свежая алая кровь текла по серому камню, нагретому солнцем за сотни лет бездействия, а огонь еле тлел, грозя и вовсе затухнуть.
Я смотрела на него, вспоминая, как в пещере на границе наших королевств, где мы с Эсмондом впервые познали друг друга, от руки лорда зажглось пламя.
Оно текло, как по венам, по стенам пещеры и находило отклик в наших сердцах, а мы сделали шаг навстречу любви. И наш огонь воспылал до Небес.
Сами Боги одобрили тайный союз.
– Гердарика! – прошипел в ухо Анкильд, недовольный тем, что я просто стою и смотрю на хворост.
И я разжала руку, цепляющуюся за мужа. Сделала шаг вперёд.
Мне больше никто не был нужен настолько сильно, чтобы затмить главную цель моей жизни – подняться до Небес и воссиять на небосклоне в исходе дня и до рассвета. Никто, кроме детей и Эсмонда.
Пока мой тайный лорд не дал мне повода усомниться в себе.
Знак на предплечье проснулся. Я закрыла глаза и подняла руки, призывая грозу дать первый грохот. Я владела магией погоды, и если раньше все, включая мою родную Менарию, сомневались в пользе этого навыка, теперь они увидят, кто я и какими силами могу повелевать.
Вдалеке послышался первый раскат грома. Небо отвечало на мой призыв.
Знак на руке раскалился до предела. Я не могла открыть глаза, но чувствовала, как пятно расползается по белой коже, словно проказа благословенного Богами. Рука горела как в огне, а губы шептали просьбу о благословении.
И молния ударила совсем рядом. Я чувствовала её опаляющее дыхание, будто с небес спустился огнедышащий дракон, про которых так часто вспоминают сказки, и в гневе за своё пробуждение направил ярость на меня.
Дождавшись, пока жар немного утихнет, я открыла глаза, чтобы в следующий момент упасть на чьи-то руки, умудрившись при этом не потерять сознания.
Я посмотрела на спасителя, державшего меня крепко, но отстранённо, чтобы ненароком не оскорбить. Конечно, это был не мой тайный лорд.
Решись он приблизиться ко мне без разрешения во время ритуала или во время иного празднества, Анкильд бы казнил Эсмонда без промедления по обвинению в оскорблении королевского достоинства.
И всё же какая-то часть меня надеялась встретиться взглядами с тем, по ком тревожно билось моё сердце, чьими смелостью вкупе с осторожностью я восхищалась не меньше, чем светло-зелёными глазами и крепкой статью.
– Ваше величество, отправить вас обратно в Форлэнд? – лорд-канцлер осторожно опустил меня на одно из сидений, сооружённых для любования ритуалом с безопасного расстояния.
Сейчас здесь было пусто. Все толпились у алтаря, я не видела, что там происходит, но так как никто не паниковал, решила, что всё идёт как надо.
– Нет, благодарю, ваше сиятельство. Я в порядке. Всё прошло гладко?
– Более чем, ваше величество. Благодаря вам ритуал начался. А ваша фрейлина сейчас его усилит.
– Кто? – я ухватила герцога Фармана за руку. Голова кружилась, перед глазами плыло марево, но я угадала ответ.
– Констанция из рода Лесных Виренеев, ваше величество. Отдыхайте! Вы прекрасно поработали. Я впечатлён и восхищён.
И герцог провёл рукой перед моим лицом, чтобы погрузить в целительный сон.
Глава 3
1
«Ты снова беспечно неосторожна, моя тайная леди. Кому-то другому я бы уже не простил столь очевидной глупости, как попытка поймать мой взгляд. Как твои поджатые губы в недовольстве тем приёмом, который я тебе оказываю на людях.
Ты, как никто, должна понимать, что мы оба настолько завязли в наших встречах, а ещё больше в неизбежных, я бы даже сказал, необходимых разлуках, что исход всего этого только один: смерть.
Выбирай, кто пострадает от твоей руки. И действуй быстро, но осторожно.
Я согласен с твоим безумным планом. Будь он иным, стоило бы поберечься, но тебе, мой тайная леди, всегда удавалось именно невозможное.
И я пойду за тобой даже на плаху и вызовусь первым лечь под меч палача, чтобы не видеть твой погибели. Умирая, я буду думать, что ты вознеслась на Небо. Потому что Боги подарили тебе ещё одну невероятную милость.
Но пока жива в моём и твоём сердце надежда на иной исход, мы будем бороться. Иногда мне видится, что ты смирилась со своим шатки положением, но проблема, как видишь, не исчезла. Поговори с тем, с кем собиралась.
Я буду ждать весточки. А если её долго не будет, явлюсь за ответом сам».
Прочитанное письмо дрожало в моих руках. Я роняла на него горькие слёзы вины и сожаления. А также счастья.
Читала снова и снова, чтобы запечатлеть в памяти навечно. Иногда, чтобы не забыть все письма, которые Эсмонд прислал мне, я переписывала их по памяти, а потом сжигала.
Они тлели, слова плавились, бумага чернела, но я-то знала: теперь они навеки со мной в моей душе.
И это письмо тоже осядет лепестками чёрной розы в памяти. А сейчас бумага вспыхнула и рассыпалась пеплом под пальцами.
Эсмонд из рода Светлого Гаролда владел магией, способной уничтожить написанное им послание, осветить путь потерявшегося и воссоздать точный облик того, кто дорог его сердцу.
Я отряхнула пепел с почерневших пальцев и подошла к большому напольному зеркалу.
Время было позднее, но я собиралась позвать кое-кого на тайную аудиенцию. Вчера была удачная охота, говорят Боги приняли жертву Анкильда, и это благодаря мне.
А ещё говорили, что я пробыла в беспамятстве больше трёх часов, равно как и то, что Констанция из рода Лесных Виринеев смогла создать волшебную пыльцу и получить для короля благословение маленького народца.
Это было неслыханно.
В Библиотеке Старого мира упоминались волшебные существа, населяющие леса Вудстилла и делающие их необычными. Но также в книгах я нашла сведения, что они давно не имеют дел со смертными. Хотя, возможно, они ответили на зов той, в ком течёт капля голубой крови?
– Позови лорда Фармана, – приказала я Одилии, моей когда-то неверной служанке, которая прибыла со мной из Менарии. Которая первой отдала девственность моему Эсмонду и помешала нам соединиться раньше, чем мы оказались на границе королевств.
– Ваше величество, сейчас вечер, не будет ли для вас неосторожностью столь поздние аудиенции?– склонив голову и присев в книксене, произнесла дурёха и подняла на меня чёрные, как угли, глаза.
Она всё ещё не потеряла своей привлекательности и девичьей стройности. Конечно, она же не рожала четверых и не переносила выкидыши! Впрочем, по моей вине.
Это я не выдавала её замуж в отместку за прошлое. Мало того что моя милосердная мать подобрала её сиротой и обеспечила приданным, дала образование как фрейлине, так эта мерзавка посмела шпионить против меня на Эсмонда, когда мы с ним ещё не были близки!
Пусть скажет спасибо, что не отправила её восвояси!
– Благодарю, что ты так печёшься о чести королевы, а сейчас иди и сделай то, что я велю.
После ритуала в лесу Анкильд устроил пир, на который пригласил только ближайшую свиту. «Без глупых квочек», – добавил он и засмеялся, смотря на меня и прочих дам.
Вот и хорошо. Герцог Фарман не пил, зато мой муж давно опьянел и не заметил бы, даже если Боги снизойдут до его замка. Такой случай упускать нельзя.
– Ваше величество, мне передали ваше желание увидеться. Чем могу быть полезен? – герцог всегда был учтив и старомодно-галантен.
Явился почти сразу, как я сообщила ему о своём намерении поговорить.
Я выслала слуг и пригласила его присесть в кресло для посетителей. Да, моему мужу доложат, что я позвала канцлера в будуар, но мы с ним всегда знаем, что ответить на двусмысленные обвинения!
– Мне нужен ваш совет. Когда-то вы говорили, что если я рожу сына, то могу рассчитывать на вашу поддержку.
Огнекудрый герцог был старше Анкильда на пару лет, но осторожнее и хитрее по крайней мере вдвое. Он лишь кивнул и принялся заверять меня в полной преданности главной линии династии Ядвинов.
А разномастные глаза его оставались при этом совершенно пустыми. И лишённое морщин лицо выражало лишь учтивую покорность.
«Я всегда за тех, кто побеждает», – говорили они и его льстивая улыбка.
– Скажите, стоит ли мне опасаться леди Констанцию? Говорят, король обратил на неё свою милость.
– Вчера она показала, что обладает необычными способностями. Говорят, девушка ходила в лес одна и ткала из паутины нити своей судьбы.
– Говорят или доносят, ваше сиятельство? – спросила я напрямую, чтобы показать: я знаю о вездесущих шпионах канцлера. Это он главный паук королевства, способный уловить малейшие колебания своей сети.
– По-разному, миледи. Леди неглупа и очень осторожна. Она знает, что наскучит королю, если уступит быстро. Поэтому строит из себя недотрогу. Вопрос в том: достаточно ли она способна, чтобы довести дело и нашего всемилостивейшего монарха до законного брака. Простите за откровенность, ваше величество, но да, думаю, вам стоит её опасаться.
Я сидела, поставив локти на ручки кресла и сцепив пальцы в замок. Лорд Фарман никогда не ошибается, но, возможно, он решил проверить мою верность Анкильду?
– Расскажите, что это за ритуал с паутиной в лесу? Это очень интересно.
Я улыбалась, он тоже, но мы оба понимали, что сейчас решится судьба нашего альянса. Быть ли ему вовсе?
В любом случае я бы не хотела приобрести в лице моего позднего посетителя врага. Это было бы непростительной глупостью.
–Всего лишь древние верования.
С герцогом было приятно говорить даже о пустяках. Он умел развлекать собеседника, не поучая его, и говорил лишь то, что желали от него услышать на самом деле. А не то, что просили.
– Та, в чьих жилах течёт голубая капля, может скатать из паутины пряжу и выткать семь нитей. А потом прийти на рассвете и не глядя обрезать всё, кроме одной. Это и будет её судьба.
– Очень рискованно, – заметила я. – Ведь никогда не знаешь, какие возможности уничтожила самолично.
– Именно, ваше величество. Поэтому я не хожу в лес и не ищу защиты в храмах. Полагаюсь только на себя.
– А на меня сможете поставить? На нить моей судьбы? – я наклонилась так, чтобы он расслышал моё шёпот. Герцог продолжал улыбаться и молчать.
Его глаза стали казаться ещё более разномастными. Карий и серый. Ворон против орла. Анкильд против Эсмонда. Или я против остального мира.
– Я не играю, если нет шанса приобрести большой куш, ваше величество. Больше, чем у меня уже имеется, – ответил он наконец и снова замолчал.
Теперь дело оставалось за малым: условиться о цене.
2
– И каких таких благ не хватает второму человеку в королевстве? – спросила я с улыбкой, понимая, что сейчас он волен попросить у меня что угодно. Хоть отрубить мне руку с меткой Чёрной Луны.
Или, например, заставить покинуть Вудстилл после победы добровольно и безо всяческой надежды на возвращение?
Впрочем, я готова была пообещать невиданные блага, ведь это не означает, что когда придёт время, исполню обещание.
«Правитель никому и ничего не должен, – учил меня отец ещё в той, другой жизни, когда нуждался в моих метких замечаниях после Совета лордов. – Надо до последнего не раздавать обещаний, но если по-другому нельзя, то дай его, смело глядя супостату в глаза. А потом скажи, что истинный подданный не смеет требовать их исполнения, а раз требует, то он предатель. Для таких разговор короткий, а меч палача тупой. Чтобы мучились и понимали. Они, и те, кто будет смотреть на их казнь».
Когда-то этот совет казался мне подлым, но время прошло, и я узнала, что правитель должен уметь договариваться с совестью, беря пример со своих врагов. В вороньей стае нельзя быть робкой и нежной голубкой.
Заклюют, растопчут, выклюют глаза.
– Я пока не скажу вам, что именно мне нужно, но вы поклянётесь выполнить моё любое условие.
– Лорд Фарман, вы же понимаете, что клятву, данную при таких обстоятельствах, легко признать недействительной. В глазах Богов, скрепляющий Обет верности, он не будет иметь силы.
