Цветочница

– Саша? – Лена чуть не выронила из рук приготовленную для варенья банку, – Ты как… как ты сюда попал?

– Лена, здравствуй! – Саша виновато посмотрел на девушку и облокотился на штакетник забора, – Я узнал адрес… в общем, в общежитии у тебя спросил. Не сердись, пожалуйста!

– Лена, что ж ты гостя за забором-то держишь, – бабушка, улыбаясь стояла на крылечке, – Приглашай в дом, чего же на улице разговаривать.

– Здравствуйте, – Саша учтиво склонил голову, – Простите меня за неожиданный визит, я без приглашения к вам…

– Входи, – вздохнула Лена, отворяя калитку, она приметила, что у колонки стояли три женщины и с интересом наблюдали эту картину… теперь сплетен не оберёшься…

Капитолина Захаровна такому визиту даже обрадовалась. Она хоть и старалась не показать виду, а всё же очень за внучку переживала, понимала, что разлад у Лены с Ваней случился не просто так, была тому какая-то серьёзная причина. В деревне, как известно, шило в мешке не утаишь, а уж если знать, у кого спрашивать… Нескоро, но всё же дошли до Капитолины слухи, от чего же такое случилось в жизни внучки. Первым делом хотела она к Лидии Ярославцевой наведаться и разнести её в пух и прах! Напомнить, что в деревне-то про всех всё знают, и помнят… И про эту самую Лиду тоже, про молодые годы той, кто теперь себя возомнила «матроной благородного семейства». Ведь на одной улице с ними Лидия-то жила, до замужества своего. Но немного поостыв, Капитолина передумала идти ругаться с дурной бабой.

В том всё и дело, что сам-то Ваня вроде и хороший парень, умный, не в мать пошёл, скорее в бабку по отцу, вот та была и мудрая, и добрая, и к людям приветливая… Но ведь никуда от матери не денешься, рассудила Капитолина, и что же за жизнь будет у молодой пары, если им с первого дня придётся со свекровью воевать! Значит, всё к лучшему, что так вышло с молодых годов! А Лена найдёт своё счастье, кто умнее окажется, и разглядит в девчонке золотой характер и доброе сердечко!

Однако оставлять такое дело, что болтала эта самая Лидка про Наташку, мать Лены, да и про саму девчонку, Капитолина не собиралась. Она в Вишняках всю свою жизнь прожила, и знала, как «укоротить» язык некоторым кумушкам. Встретив, словно бы случайно, Лиду Ярославцеву возле деревенского магазина, Капитолина приветливо поздоровалась и поинтересовалась, как поживает «соседка».

Лидия же, не подозревая, что Капитолина Захаровна знает всё то, о чём болтает Лида по деревне, даже обрадовалась встрече. Немного высокомерно ответив на приветствие, она собралась было воспользоваться моментом и вызнать ещё какие-нибудь подробности, хоть про кого-то… например, хотя бы про то, от чего помер сын Капитолины, может там тоже есть какие-то пикантности! Потом будет что обсудить с кумой Тоней!

Однако разговор не задался. Никто не слышал, что же так коротко и негромко спросила у Лидии старая Капитолина, но та от этого вопроса побелела, как полотно и отшатнулась от собеседницы. Но Капитолина продолжала говорить чуть громче:

– А что, муж-то твой ведь знает это? Неужто столько лет прожили, а он и не приметил, что дочка-то твоя старшая, Алла… копия ведь Мишкиной матери. Тут слепой не приметит, что родня. Девчонка-то вся в Мишки Гаврилкина породу уродилась!

– Да ты что, Капитолина Захаровна, – Лидия пыталась смеяться, но губы её тряслись, а в глазах прыгал даже не страх, а ужас, – Люди про меня болтают всякое, от зависти! Что мы с Петей столько лет живём душа в душу… вот и распускают… распускают всякое!

– Вот и я говорю, болтают почём зря! – кивнула Капитолина, – Как и про нашу семью, чего уж не напридумают! Так ведь?

Лидия Ярославцева тут и ответить ничего не смогла, только кивала головой и судорожно хватала ртом воздух.

– Ты, Лида, не думай, что я старая да глухая, – жёстко сказала Капитолина, придвинувшись к собеседнице, – Всё я слышу и знаю, что ты про нас говоришь! Так вот, имей ввиду – если ещё хоть слово плохое про семью мою скажешь – наведаюсь я в гости к вам. А лучше того – схожу навестить свекровь твою, что ж нам старухам ещё делать, поболтаем за чайком!

– Да что вы, я никогда… я никому…ни слова плохого, – забормотала Лидия, – Так уж вышло, что Ваня… пока служил, другую встретил… дак ведь дело молодое, сама понимаешь! Я никогда против вашей Леночки ничего не имела, хорошая была бы пара! Так ведь – любовь, она такая!

– Никогда, говоришь? – нахмурилась Капитолина, – Ты гляди, Лида, как бы тебе за то, что творишь, ты после слезами горькими не плакать. Именно потому, что она такая – любовь-то! Ну, ты меня поняла, я думаю. До свидания, мужу и свекрам твоим от меня поклон передай!

С того дня Лидия Ярославцева хоть язык и прикусила, а только Ленку эту сильнее ещё стала ненавидеть. И шёпотом делилась со своей кумой Тоней Решетниковой тем, что она расскажет сыну про «эту стерву и вертихвостку Ленку», когда Ваня приедет домой на побывку.

И вот теперь, когда у калитки появился симпатичный приветливый молодой человек, Капитолина Захаровна очень обрадовалась. Как бы ни было, а молодой девчонке и внимание нужно, и от парней ухаживания! Вот пусть это и будет у Лены, а уж в том, что внучка сама разберётся, кто ей в жизни нужен, в этом Капитолина не сомневалась.

– Бабушка, познакомься, это Александр, мой знакомый, – представила Лена гостя, – Это моя бабушка, Капитолина Захаровна.

– Что ж, добро пожаловать к нам, Александр, – улыбнулась бабушка.

– Я счастлив познакомиться, – кивнул Саша, он был немного бледен и рад хотя бы тому, что Лена его не гонит со двора.

Вскоре был накрыт стол к чаю, Лена разливала по небольшим розеткам горячее ещё малиновое варенье и с недовольством наблюдала, как мимо их двора то одна соседка пройдёт, разглядывая машину гостя и пытаясь что-нибудь разглядеть во дворе, то другая её догоняла и обе начинали что-то бурно обсуждать.

«Ну всё, теперь скажут, что у меня кавалер завёлся городской, – сердито думала Лена, – Этого мне только не хватало! Хотя… может оно и к лучшему, некоторые тут успокоятся, за своих сыночков так не станут переживать, что я, непутёвая, их охмурять стану налево и направо!»

– Я тоже работаю на рынке, где и ваша внучка, – рассказывал между тем Саша, отвечая на вопросы Капитолины Захаровны, – Там мы с ней и познакомились. Я юристом работаю.

На удивление Лены разговор заладился с первой минуты, Саша с удовольствием уплетал сахарные плюшки с чаем и рассказывал о том, как он подрабатывал на заводе, пока учился в институте. Через четверть часа Лена вдруг поняла, что сама с интересом слушает рассказ Саши и смеётся над его шутками.

– Я вас от дела отвлёк, – виновато сказал Саша, указав Лене на таз с готовым вареньем, – Давай, я помогу по банкам разложить.

– Не нужно, что ты, – ответила Лена, – Ты в белой рубашке, какое может быть варенье! Сама потом разолью.

– Лен, ты прости, что я вот так, без спроса прикатил. Просто… хотел тебя увидеть, пока ты покупателями не занята. Машину дедову взял, а адрес мне в общежитии сказали, соседки твои, я им помог – их с сумками до станции довёз.

– Ну… нужно было предупредить, конечно, до моего отъезда, что думаешь навестить, – кивнула Лена, – Вдруг бы нас с бабушкой дома не оказалось. Покатался бы тут по деревне впустую.

– А кто же это к нам пожаловал? – у калитки послышался голос вернувшегося от Крашенинникова деда Федосея, который увидел стоявшую у калитки машину.

Снова последовало знакомство, дед Федос жал гостю руку и расспрашивал, как тот доехал до Вишняков. Через забор украдкой поглядывала Алевтина Рябова, соседке очень хотелось получше разглядеть гостя. Такой представительный, симпатичный парень, ещё и на машине… Ну, Ленка, ну и молодец! Такого парня отхватила, вот и правильно, думала соседка, знавшая Ленку с детства, а Ярославцевы ещё покусают локотки, что упустили такую девушку!

Вечером, когда солнце уже собралось спускаться на покой, Ленка с изумлением обнаружила, что Саша с дедом Федосом чинят что-то во дворе, а бабушка с довольным видом готовит на ужин курицу… И вообще всё выглядит так, словно Саша здесь не впервые, словно он тут бывал уже и был долгожданным гостем.

Сама она разливала варенье по банкам и слушала, как дед Федос приглашает Сашу к себе погостить. Обещает показать и пасеку, и дикие лесные борта, еще их с Капой дедом сработанные…

– А я всё детство в деревне прожил, -пояснил Саша, присев рядом с Леной и отвечая на её вопросительный взгляд, – Маме некогда было со мной возиться… отец ушёл от нас ещё до моего рождения, и маме пришлось… самой всё. Так что я вырос вот в таком доме! А ты, наверное, про меня другое думала?

– Ничего я не думала, – ответила Лена и немного покраснела, потому что на самом деле думала, что Саша городской и балованный хорошей жизнью человек.

– Федосей Захарович меня зовёт на выходные в гости, с ночевкой. Обещал сводить в лес, – сообщил Саша, – Ты как, не против, если я приеду к вам… к тебе? Лен… ты ничего такого не подумай… просто я здесь… как будто домой вернулся. А вечером прогуляемся до озера? Поболтаем…

– Приезжай, отчего же нет, – кивнула Лена, – Дед Федос у нас редко кого в гости зовёт. Я такого и не припомню, чтоб он… такой бывал.

Саша улыбнулся и ничего не ответил Лене, помогая ей закрывать крышками банки с вареньем. А подумал он, что и его вот так душевно уже давно нигде не встречали, и в гости не звали, сено поворошить «на старых пригорках» да мёду в сотах отведать… давно… Лет уже пять, как не стало его бабушки, а дед после её смерти и года не прожил. Оба на руках у него, у Саши, скончались, и любили его, всегда домой ждали. Как здесь сегодня, словно бы вернулся он домой.

После смерти родителей мать продала их дом, несмотря на протесты Саши. Сказала, что молодому человеку нечего делать в таком захолустье, а если за домом не глядеть, то либо сожгут, либо устроят притон. Хорошо хоть, что дед машину свою, старенькие, но добротные и ухоженные «Жигули», успел при жизни ещё на Сашку оформить, а то бы и этого он не увидел.

А в этот день Саша ощутил, как выскочила из его сердца какая-то острая игла, сколько она там сидела, он уже и позабыл. Обида, пустота и одиночество, или ещё что-то… он не знал. Но сейчас он смотрел, как переливается закатное солнце в русых кудряшках Лены и понимал, что больше ни на кого он не хочет смотреть, так вот бы и сидел всю жизнь…

Глава 17.

Саша уехал, пообещав вернуться к выходным. В багажник ему уложили деревенских гостинцев – баночку мёда, дольку козьего сыра, молодых огурчиков с грядки и зелёного лука. Как гость ни отказывался, как ни пытался возразить, а слушать его никто не захотел, и даже Лена не поддалась на Сашин умоляющий о помощи взгляд. Смеясь, она сказала:

– А ты как думал? Кто же из деревни с пустыми руками уезжает? Знал, куда ехал!

Саше было неловко… при его доходах он мог это всё купить на рынке, а эти люди… они свою жизнь обеспечивали сами, своими руками и тяжким трудом, сейчас такие времена настали. А он сам и не подумал привезти хоть что-то серьёзное и за это теперь мысленно себя укорял! Конфеток купил шоколадных, а кому они здесь нужны?! Хотя за них его душевно благодарили, конечно.

Уезжать Саше не хотелось, но это ведь было знакомство, он и так пробыл здесь незваным гостем до неприличия долго. Но он был счастлив уже тем, что его ждали здесь, и пригласили снова приезжать в гости! Выворачивая руль дедовых «Жигулей» и выезжая за околицу Вишняков, на грунтовку, ведущую к шоссе, Саша улыбался счастливой улыбкой. Не было сомнений, ни единого, что это было оно… то самое чувство. Саша полюбил эту зеленоглазую девушку всем сердцем, полюбил с первого взгляда и навсегда! А всё, что было с ним раньше, все, кто был с ним раньше – теперь словно ушли в небытие, стёрлись из памяти образы и лица. Вот только… ответит ли Лена на его чувства?

Саша остановил машину, проехав лес он оказался перед большим полем, засеянным пшеницей. Хлеб уже колосился, пора убирать, подумал Саша, вспомнив наставления деда… тот всю жизнь агрономом проработал в совхозе, и всегда брал внука «жито пробовать». Рвал колосок, лущил зерна и пробовал «на зубок», так и решал – пора убирать яровые или ещё обождать.

Саша размял в руке колосок и попробовал зерно – дед бы сказал, да, пора… В сиреневом закатном небе плыли похожие на лёгкий тюль облака, в поле стрекотали кузнечики, где-то за лесом низко гудел трактор. Душа зашлась, как же он скучал по бабушке и деду, по ласковому взгляду и добрым улыбкам, по-настоящему, уютному дому, где ждут и любят несмотря ни на что.

Нет, мама, конечно, тоже его любила, но… но всегда была занята. Она много работала, чтобы у Сашки «всё было», а вечером так уставала, что сил её только и хватало на то, чтобы спросить сделал ли сын уроки, и всё ли нормально в школе. Мама у него другая, строгая, наверное… не как бабушка или дед, она сама говорила- жизнь не жалеет никого, потому и сама она никого никогда не жалела. Жёстко и цепко вела дела, некоторые её даже побаивались, хотя и сами были не последними людьми в городе. Потому и получила прозвище – «генерал в юбке». И даже дома не могла уже быть иной.

У Сашки было всё, о чём многие его сверстники только мечтали. Жили они с мамой в большой четырёхкомнатной квартире в самом центре города, учился мальчик в лучшей школе и каждый год ездил на море, в детский лагерь отдыха. А остаток лета проводил в деревне, у бабушки с дедом, и это было лучшее время, потому что здесь он никогда не был один.

Стряхнув с руки остатки пшеничной мякины он снова сел за руль и поехал дальше. Что тут раздумывать? Это раньше он мог безошибочно угадать, что увлечёт приглянувшуюся ему девушку, с Леной же всё было по-другому – не помогут ни дорогие подарки, ни приглашения в модные рестораны и прочая «мишура». Здесь можно было только быть самим собой, без всякого притворства и антуража. И кто знает, как сложится, оставалось только надеяться, что не такой уж он плохой человек и сможет понравиться такой девушке. Размышляя о том, что бы такого привезти из города в следующий свой визит в Вишняки, Саша выехал на шоссе, воодушевлённый и какой-то… новый и живой.

– Парень-то вроде бы неплохой, – сказала бабушка, глядя из-под ладони вслед Сашиной машине, – Немного грустный как будто, но не плохой. Ты с ним давно знакома?

– Не очень давно. Он весной приходил цветы купить, тогда и познакомились, – пожала плечами Лена, – Его мама – директор центрального рынка. У нас таких как он в институте называют «золотая молодёжь». Это такие, кому родители все экзамены и зачёты за деньги покупают.

– Как это – за деньги? – удивилась бабушка, – Разве такое бывает? Что же – тройка три рубля, а пятёрка – пять?

– Зря смеешься, – улыбнулась Лена, – Так и есть, только вот с ценами ты, бабуль, не угадала. Теперь всё за доллары покупают, и оценки тоже.

– Да как такое может быть, какие такие доллары? Они вообще иностранные деньги, мы то тут при чём? Да ну, выдумывают там у вас в институте, кто-то такие слухи распускает, вот и всё! – махнула рукой Капитолина и ушла в дом, прибирать со стола.

Вечер уже расстилался по деревне, и от леса веяло прохладой, унося в поля нагретый за день воздух. Лена пошла в палисад перед домом, там была её «цветочная поляна», как говорила бабушка. Всё, что дал ей на посадку Вениамин Яковлевич, было тщательно Леной изучено, и по всем правилам рассажено. А теперь всё буйно зеленело и цвело на зависть всем деревенским садоводам и огородницам. Лена придирчиво осматривала своё хозяйство, выдёргивая случайно заглянувших сюда сорняков. Жара ушла, можно было полить и пышный цветник, и огород, подумала Лена и заторопилась – вечером они с Аней собирались пойти на речку искупаться, вода вечером просто парна́я!

– Бабушка, а где большая лейка? – крикнула Лена, снимая с головы косынку и оглядывая двор.

– Возле огуречника, – ответила бабушка откуда-то из глубины дома, – Не таскай, возьми маленькую! Большой тяжело поливать!

Лена подумала, что с маленькой она провозиться до темноты и развернула шланг. Колонка была как раз перед домом соседки тётки Алевтины и Лена уже давно приноровилась так поливать – протягивала шланг сквозь штакетины забора и устраивала «дождик».

– Привет! – раздался позади неё знакомый голос, от этого Лена вздрогнула и выронила шланг из рук.

– Напугал? Ну извини, – у палисадника стоял Ваня Ярославцев и исподлобья глядел на босоногую девушку.

– Привет. Да ничего не напугал… просто не ожидала, – ответила Лена, – С приездом.

– Да, спасибо, – ответил Ваня, голос его звучал холодно, жёстко, – Надо поговорить.

– Хорошо, давай поговорим, – Лена выглядела спокойной, но внутри у неё всё горело каким-то отчаянием.

Она отложила в сторону шланг, опустив его в гряду, и подошла к калитке, отворив её и приглашая гостя войти во двор. Разговор предстоял непростой, не на улице же его вести.

– Нет, спасибо, – помотал головой Иван, отказываясь входить, – Я ненадолго. Я только… только спросить хотел… хотел, чтобы ты мне сама сказала, в лицо.

– Что ты хочешь знать? Почему я тебе писать перестала? – спросила Лена.

– Нет, это я и сам знаю, – резко бросил Иван, – Почему ты писать перестала.

– Так что же ты хочешь спросить?

– Я…, – Ваня тяжело дышал, каждое слово ему давалось с трудом, – Скажи, это правда?

– Что именно?

– Ну… что у тебя парень городской есть, и ты скоро за него замуж выходишь! – выпалил Ваня и щёки его покраснели.

Лена только открыла было рот, чтобы ответить ему, но Иван вдруг разразился сердитыми фразами, ни остановить его, ни перебить гневную тираду не получалось, хотя Лена пыталась… она поднимала руку, словно пытаясь остановить поток слов, начинала что-то говорить, но… всё было тщетно.

– Мама мне сразу написала, так что не отрицай! Как только от тебя перестали приходить ответы, я попросил маму к тебе сходить, спросить! С ума сходил, вдруг с тобой что-то случилось и мне просто про это не говорят! Потому она тогда и пришла к тебе поговорить! И передала мне твои слова! Почему ты сама не набралась храбрости и не написала мне, что у тебя есть другой?!

– Твоя мама ко мне не приходила, – тихо ответила Лена, понимая, что Ваня её не слышит, да и не слушает, – Мы с ней не говорили. И никакого городского парня у меня не было.

– Если бы ты сама мне просто написала, так и так, я бы понял! – продолжал Ваня и голос его звучал всё громче, – А ты… я не ожидал от тебя!

Потом он вдруг замолчал, и остался стоять с открытым ртом, словно осознавая те обрывки, что донеслись до его ушей.

– Подожди… что? Что ты сказала?!

– Если бы ты кричал потише, я могла бы тебе ответить, – сказала Лена, она едва сдерживала слёзы, – Я сказала, что никакого парня не было, и мама твоя ко мне не приходила, никакого разговора об этом у нас не было. А писать я перестала потому, что….

– Как ты можешь! – перебил её Ваня, – Врать мне в глаза, даже сейчас! Когда я сам видел сегодня, что он к тебе приезжал! Да все видели, вся деревня! Мне мама сказала, и я специально приходил сюда, видел, как вы вареньице по баночкам разливали! Мне противно… противно от твоего вранья! Мне противно на тебя смотреть!

– Не смей на меня кричать! – ответила негромко Лена, длинные её ресницы дрогнули, и слёзы, кипевшие в глазах, предательски покатились по щекам, – Не смей! Противно – не смотри! Ты не поговорить сюда пришёл, ты пришёл…

Она не могла выговорить больше ни слова, язык словно прилип, она очень хотела сдержаться, не плакать и не закричать… Глядя в злые, ставшие вдруг такими чужими Ванины глаза, она чувствовала, как внутри догорают остатки надежды. Где-то там, очень глубоко, в самом потаённом уголке своего сердца она всё это время надеялась, что они встретятся и поговорят, всё выяснят… И всё образуется! Но нет. Видимо не судьба.

Вот и всё, подумала Лена, глядя, как уходит Ваня от их дома, как идёт размашистым шагом, сердито размахивая руками. Вот и всё…

Глава 18.

Последующие дни Лена со двора почти не выходила, как ни старалась подруга Анютка её вытащить погулять. Капитолина Захаровна смотрела на бледную молчаливую внучку и качала головой… лучше бы поплакала. Вылила горе слезами, пожаловалась, высказала то, что внутри носит. Но после того, как Ваня ушёл от их дома, Лена и слезинки не проронила. О чём плакать? Она ведь знала, что так будет, много раз думала и представляла себе их встречу. И понимала – она не сможет и слова плохого Ване сказать о его матери, даже злые слова, услышанные ею от Лидии Васильевны, не сможет повторить. А Ваня всё сам сделал, подвёл черту и к прошлому возврата нет. Нужно жить дальше!

– Лен, да ты хоть пойди с Анюткой, ведь кино сегодня крутят! – говорила бабушка, – Уж сколь клуб был закрыт, а тут привезли, пойди! Чего дома сидеть, скоро и каникулы закончатся!

– Не хочу, бабуль! – мотала головой Лена, – Анютка придёт и мы у нас посидим, можно?

– Конечно, почему нельзя! – удивлялась бабушка, – Всё равно хоть бы куда погулять сходили…

– Нагулялась я, дома побыть хочу, – отвечала Лена и в ожидании прихода подруги шла в свой палисад.

Там, среди цветов, зеленых своих друзей, она чувствовала себя лучше. Уходила из сердца ноющая боль, тоска покидала душу и где-то там, в самой глубине появлялось чувство надежды. Будет новый день, жизнь не стоит на месте! Скоро начнётся новый учебный год, и Лена уже кое-что новенькое придумала для оформления букетов на Первое сентября! Вениамин Яковлевич обрадуется, теперь он все Ленины идеи слушал очень внимательно и всегда соглашался попробовать.

– Надо к деду сходить бы, – задумчиво проговорила Капитолина Захаровна, – Ему тут с почты принесли что-то, не пойму, чего такое. В коробочке. На пасеку к нему почтальон и ходить не хочет – далековато, да и не любит она в горку-то. Ноги уж не те.

– Бабуль, мы с Анюткой сбегаем, – сказала Лена, – Вон, она уже идёт, я слышу, как она с тёткой Алевтиной разговаривает.

Тропинка виляла среди деревьев, девчонки не торопясь шли под сенью берёз в сторону стоявшего на отшибе от деревни дома деда Федосея.

– Знаешь, я думаю, что тебе всё-таки нужно всё сказать Ване, всю правду, – говорила Анюта, они теперь чаще всего обсуждали случившееся, – Пусть знает, что устроила его мамаша! Ходит ещё тут, нос задрала, ни с кем не здоровается! Моя мама сказала, чтобы я тоже с ней не здоровалась, раз она мне не отвечает никогда. Ну и мегера! Ванька её послушал, а вот надо было самому всё выяснить!

– Анют, а что выяснять, – отвечала Лена, – Он ведь прав, я сама перестала ему писать. Ничего не объяснила, просто не отвечала сама и его письма не читала. Я сама всё решила, и знаешь… пусть так и будет. Я не могу себе представить… Ну вот сама подумай – стали бы мы с ним встречаться наперекор Лидии Васильевне, что было бы? Мне даже представить страшно, что вот идём мы по улице, а она навстречу… Кошмар! А потом, чтобы она сыну дома устраивала, это же вообще ад. Всё равно ничего хорошего бы не вышло, только измучались бы все.

– Но ты же… ты…, – Анютка тронула подругу за руку, – Я даже не представляю каково тебе…

– Ты помнишь Люсю Капельникову? Ну, которую из города Николай привёз… Помнишь, как мать Николая её славила по всей деревне. Сколько они лет тут прожили? И все эти годы она слова хорошего о снохе не сказала. Ни одного… А когда у Люси дочка заболела, ведь внучка тётки Зоина, а та по деревне говорила, что это Люська урода родила!

– Помню, – с оторопью ответила Аня, – И после этого Люся уехала в город к своим родителям. А муж тут остался, но потом тоже уехал к жене. Ещё говорили, что Люся его не хотела принимать, потому что он её не защитил от своей матери.

– Вот и я помню, они через дом от нас жили, – вздохнула Лена, – А ведь что в Люсе было плохого, чем она тётке Зое не угодила? Только тем, что городская была? И даже в магазин всегда в платье и туфельках, нарядная… Так она ведь учительницей была!