Кажется, не стоило пить шампанское на голодный желудок.
– Я согласен, – внезапно раздается за спиной низкий мужской голос.
Я вздрагиваю и в панике оборачиваюсь. Мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть в лицо этому типу.
Он… он выглядит ужасно. Огромный, мощный, шея как у быка, все лицо заросло бородой и только темные глаза пугающе смотрят из-под густых бровей. И одет он безвкусно и ни к месту: в джинсах и какой-то спортивной толстовке.
Как будто из лесу вышел и, не переодевшись, не побрившись, ломанулся в ЗАГС.
Но какая мне разница, правда?
– Вы серьезно? – строго спрашиваю я.
– А вы? – интересуется он.
– Я – да!
– Тогда и я тоже.
– Горчаков и Левинская! – повышает голос регистратор. – Вы идете? Паспорта ваши давайте. Вообще-то их надо было заранее отдать. И где…
– Спокойно, – вдруг очень властно перебивает ее этот мужик. – У нас небольшая накладка, перепутали фамилию жениха. Но мы все компенсируем.
Он подходит ближе к ней, достает из заднего кармана джинс несколько смятых купюр, а я отворачиваюсь, потому что смотреть на это невозможно. Испанский стыд какой-то.
– Идем, я все решил, – зовет он меня через некоторое время. И с ухмылкой добавляет: – Любимая.
– Ерунды не говорите, – шиплю я. – У вас паспорт хотя бы с собой есть?
– Есть.
– Тогда давайте скорее.
Мы отдаем паспорта, а потом проходим в зал, украшенный цветами и лепниной. Две скрипачки тут же начинают играть марш Мендельсона, а я, сжав зубы, почти бегу к тумбе, за которой готовится вещать та самая регистраторша.
– Без речей, – быстро говорю я. – Мы просто распишемся.
– Но у вас оплачена торжественная регистрация, – напористо возражает она. – Деньги не возвращаются.
– И не надо! Просто нас распишите.
– Не суетись, – вдруг веско говорит мужик и берет меня за руку. Я от неожиданности даже не сразу выдергиваю ладонь. – Там все равно надо время, чтобы штампы проставить и бумаги заполнить. Стой и слушай.
– Пиздец, – тихо бормочу я себе под нос, хотя вообще-то не матерюсь. Но тут никак не удержаться.
Мы с моим будущим мужем стоим и слушаем про две судьбы, которые, как ручейки, слились в одну полноводную реку. И про то, что трудности семейной жизни надо преодолевать вместе, и тогда никакие преграды не страшны.
От жуткого пафоса сводит зубы.
– Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по доброй ли воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, невеста.
– Да, – цежу я.
Куда уж добровольнее.
– Прошу ответить вас, жених.
– Да, – довольно равнодушно говорит он.
– В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать брак, – торжественно сообщает она. – Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.
Я расписываюсь, потом расписывается он.
– Можете поцеловать невесту! – провозглашает регистратор.
– Не может, – мрачно говорю я. – Дайте мне свидетельство.
– Вынесу через несколько минут, – сухо сообщает она. Кажется, до нее наконец дошло, что у нас тут ни разу не праздник. – Ждите в коридоре. Поздравляю.
– Спасибо, – хмыкает мужик.
Я не отвечаю ничего.
Нам возвращают паспорта.
Мы выходим в коридор, где уже толпятся новые гости. От шума начинает болеть голова.
– Спасибо. Развестись можно будет онлайн, – деловито говорю я своему случайному мужу. – Я через месяц подам заявление. Сколько я вам должна?
– Нисколько.
– Я же сказала, что заплачу, – упрямо вздергиваю я подбородок и сталкиваюсь с холодным прищуром темных глаз.
– Твои слова – твои проблемы, – пожимает он плечами. – Я не говорил, что мне нужны деньги.
– Тогда зачем вы согласились?!
– Ты попросила.
Господи, бред какой.
– Мы не переходили на «ты», – устало огрызаюсь я. – Не хотите денег, не надо. Но свидетельство я в любом случае заберу себе.
– Эй, Рейн! – вдруг кричит чей-то мужской голос. – Мы поехали уже. Ты что тут?
– Сейчас, – отзывается мужик и переводит на меня серьезный взгляд. – Телефон мой запиши.
– Не собираюсь. Я вам повторяю: это просто формальность, я через месяц подам заявление на развод. И я готова оплатить все ваши неудобства…
Мужик поворачивается, берет со столика ручку, затем легко перехватывает мою ладонь и под мое злобное шипение пишет свой номер телефона.
Прямо на моей руке.
Чуть выше запястья.
– Что вы себе позволяете?! – вскрикиваю я.
– Обычно довольно многое, – задумчиво сообщает мужик и… уходит.
Вот просто берет и уходит.
А я остаюсь стоять.
Через пару минут мне выносят свидетельство, где черным по белому написано, что Елена Левинская и Глеб Васнецов заключили брак.
Прекрасно.
Ну хоть имя своего мужа теперь знаю.
Снова бросаю взгляд на свидетельство и читаю дальше:
«После заключения брака присвоены фамилии: жене – Васнецова».
Стоп, а я что, свою фамилию на его поменяла?!
Черт!
Ладно. Когда разведусь, верну все обратно.
А пока надо ехать домой и обрадовать родителей тем, что замуж я послезавтра не выйду.
Потому что уже замужем.
За левым мужиком, которого я, к счастью, никогда в жизни больше не увижу.
Глава 2.
Маму я нахожу в столовой. Она пьет свой капучино из фарфоровой чашки и листает журнал.
Телефоны у нас за столом всегда были запрещены, потому что родители считали, что это очень по-плебейски.
Именно поэтому я ужасно любила выбраться на кофе куда-нибудь в город. Одна! И там, без всякого надзора, могла сидеть с телефоном хоть целый час. Смотреть всякие видео про макияж, изучать тренды в одежде и просто читать всякие светские сплетни.
А родителям я говорила, что еду по делам.
И они верили.
Все же тот день, когда мне купили машину, был одним из лучших дней в моей жизни, потому что у меня наконец-то появилась свобода. Хоть какая-то.
Я ждала свободы и от своего будущего брака, потому что Яр был нормальным. Не собирался меня бить или запирать дома, не ограничивал меня, был красивым, и в постели с ним было приемлемо. Да, приходилось изображать жаркие страсти, но так же все делают.
Всем мужчинам это нужно, поэтому ничего в этом такого нет.
Зато я бы стала сама себе хозяйкой.
А теперь…
А теперь пришлось идти на крайние меры.
– Ярослав не приехал, – утвердительно говорит мама, подняв на меня аккуратно подведенные глаза.
– Не приехал, – соглашаюсь я и крепко сжимаю ремень сумочки.
– Ожидаемо.
– К сожалению.
– Ты ему звонила?
– Нет.
Я не вижу смысла врать.
Яру я бы не стала звонить, это слишком унизительно. Зато я позвонила Нюте… в тот же день, когда он меня бросил. Наорала на нее, разревелась и в итоге бросила трубку, чтобы совсем не позориться.
Как же я ей завидую, господи… Сидит себе сейчас в своем Лондоне и делает, что хочет! Еще и этот козлина Яр к ней наверняка приехал…
Ну почему ей все, а мне ничего?!
– Что ж, – мама вздыхает, – значит, выйдешь за Горчакова-старшего. Не уверена, что у вас получится с наследниками, но попробовать точно можно. Мужчины до шестидесяти еще способны к зачатию. Ярослава он из наследства вычеркнул, значит, после его смерти все достанется или вашему ребенку, или тебе. Да, придется потерпеть, Леля, не спорю, но плюсов гораздо больше, так?
– Мама… – я нервно сглатываю, потому что в горле стоит огромный ком. – Мам, почему?!Вы же говорили с папой, что замуж надо выходить по любви. И вы так радовались, что мы с Яром были влюблены… ну мне так казалось… А теперь хотите, чтобы я…
– Леля, все сложно. – Мама сдвигает брови, но ее лоб остается неестественно гладким. – Хорошо, когда по любви, да, но любить надо подходящих, понимаешь? Ярослав был подходящим. И наш договор устраивал обе стороны. Мы с твоим папой очень рассчитывали, что наш завод перейдет в собственность Горчаковых, а мы взамен получим акции НДК и денежную компенсацию. С заводом есть трудности, сама знаешь, и ваш брак мог их решить.
– А я? – тихо спрашиваю я. – Мам, меня тебе не жалко?
– Леля, что за бред? – раздраженно спрашивает она. – Я тебя не узнаю. Где моя дочь, которая всегда держит голову высоко поднятой? Где твое достоинство? Что ты разнылась? Ты Левинская или нет?
Я смотрю на размазанный контур двойки, торчащей из-под рукава кардигана. Я так и не смогла до конца отмыть номер телефона, который этот мужлан написал прямо на мне.
Левинская я и или нет, спросила мама?
