– Да, – цежу я.
Куда уж добровольнее.
– Прошу ответить вас, жених.
– Да, – довольно равнодушно говорит он.
– В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать брак, – торжественно сообщает она. – Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.
Я расписываюсь, потом расписывается он.
– Можете поцеловать невесту! – провозглашает регистратор.
– Не может, – мрачно говорю я. – Дайте мне свидетельство.
– Вынесу через несколько минут, – сухо сообщает она. Кажется, до нее наконец дошло, что у нас тут ни разу не праздник. – Ждите в коридоре. Поздравляю.
– Спасибо, – хмыкает мужик.
Я не отвечаю ничего.
Нам возвращают паспорта.
Мы выходим в коридор, где уже толпятся новые гости. От шума начинает болеть голова.
– Спасибо. Развестись можно будет онлайн, – деловито говорю я своему случайному мужу. – Я через месяц подам заявление. Сколько я вам должна?
– Нисколько.
– Я же сказала, что заплачу, – упрямо вздергиваю я подбородок и сталкиваюсь с холодным прищуром темных глаз.
– Твои слова – твои проблемы, – пожимает он плечами. – Я не говорил, что мне нужны деньги.
– Тогда зачем вы согласились?!
– Ты попросила.
Господи, бред какой.
– Мы не переходили на «ты», – устало огрызаюсь я. – Не хотите денег, не надо. Но свидетельство я в любом случае заберу себе.
– Эй, Рейн! – вдруг кричит чей-то мужской голос. – Мы поехали уже. Ты что тут?
– Сейчас, – отзывается мужик и переводит на меня серьезный взгляд. – Телефон мой запиши.
– Не собираюсь. Я вам повторяю: это просто формальность, я через месяц подам заявление на развод. И я готова оплатить все ваши неудобства…
Мужик поворачивается, берет со столика ручку, затем легко перехватывает мою ладонь и под мое злобное шипение пишет свой номер телефона.
Прямо на моей руке.
Чуть выше запястья.
– Что вы себе позволяете?! – вскрикиваю я.
– Обычно довольно многое, – задумчиво сообщает мужик и… уходит.
Вот просто берет и уходит.
А я остаюсь стоять.
Через пару минут мне выносят свидетельство, где черным по белому написано, что Елена Левинская и Глеб Васнецов заключили брак.
Прекрасно.
Ну хоть имя своего мужа теперь знаю.
Снова бросаю взгляд на свидетельство и читаю дальше:
«После заключения брака присвоены фамилии: жене – Васнецова».
Стоп, а я что, свою фамилию на его поменяла?!
Черт!
Ладно. Когда разведусь, верну все обратно.
А пока надо ехать домой и обрадовать родителей тем, что замуж я послезавтра не выйду.
Потому что уже замужем.
За левым мужиком, которого я, к счастью, никогда в жизни больше не увижу.
Глава 2.
Маму я нахожу в столовой. Она пьет свой капучино из фарфоровой чашки и листает журнал.
Телефоны у нас за столом всегда были запрещены, потому что родители считали, что это очень по-плебейски.
Именно поэтому я ужасно любила выбраться на кофе куда-нибудь в город. Одна! И там, без всякого надзора, могла сидеть с телефоном хоть целый час. Смотреть всякие видео про макияж, изучать тренды в одежде и просто читать всякие светские сплетни.
А родителям я говорила, что еду по делам.
И они верили.
Все же тот день, когда мне купили машину, был одним из лучших дней в моей жизни, потому что у меня наконец-то появилась свобода. Хоть какая-то.
Я ждала свободы и от своего будущего брака, потому что Яр был нормальным. Не собирался меня бить или запирать дома, не ограничивал меня, был красивым, и в постели с ним было приемлемо. Да, приходилось изображать жаркие страсти, но так же все делают.
Всем мужчинам это нужно, поэтому ничего в этом такого нет.
Зато я бы стала сама себе хозяйкой.
А теперь…
А теперь пришлось идти на крайние меры.
– Ярослав не приехал, – утвердительно говорит мама, подняв на меня аккуратно подведенные глаза.
– Не приехал, – соглашаюсь я и крепко сжимаю ремень сумочки.
– Ожидаемо.
– К сожалению.
– Ты ему звонила?
– Нет.
Я не вижу смысла врать.
Яру я бы не стала звонить, это слишком унизительно. Зато я позвонила Нюте… в тот же день, когда он меня бросил. Наорала на нее, разревелась и в итоге бросила трубку, чтобы совсем не позориться.
Как же я ей завидую, господи… Сидит себе сейчас в своем Лондоне и делает, что хочет! Еще и этот козлина Яр к ней наверняка приехал…
Ну почему ей все, а мне ничего?!
– Что ж, – мама вздыхает, – значит, выйдешь за Горчакова-старшего. Не уверена, что у вас получится с наследниками, но попробовать точно можно. Мужчины до шестидесяти еще способны к зачатию. Ярослава он из наследства вычеркнул, значит, после его смерти все достанется или вашему ребенку, или тебе. Да, придется потерпеть, Леля, не спорю, но плюсов гораздо больше, так?
– Мама… – я нервно сглатываю, потому что в горле стоит огромный ком. – Мам, почему?!Вы же говорили с папой, что замуж надо выходить по любви. И вы так радовались, что мы с Яром были влюблены… ну мне так казалось… А теперь хотите, чтобы я…
– Леля, все сложно. – Мама сдвигает брови, но ее лоб остается неестественно гладким. – Хорошо, когда по любви, да, но любить надо подходящих, понимаешь? Ярослав был подходящим. И наш договор устраивал обе стороны. Мы с твоим папой очень рассчитывали, что наш завод перейдет в собственность Горчаковых, а мы взамен получим акции НДК и денежную компенсацию. С заводом есть трудности, сама знаешь, и ваш брак мог их решить.
– А я? – тихо спрашиваю я. – Мам, меня тебе не жалко?
– Леля, что за бред? – раздраженно спрашивает она. – Я тебя не узнаю. Где моя дочь, которая всегда держит голову высоко поднятой? Где твое достоинство? Что ты разнылась? Ты Левинская или нет?
Я смотрю на размазанный контур двойки, торчащей из-под рукава кардигана. Я так и не смогла до конца отмыть номер телефона, который этот мужлан написал прямо на мне.
Левинская я и или нет, спросила мама?
Меня вдруг разбирает неуместный глупый смех.
– Нет, мам. Я уже не Левинская.
– Ну пока еще Левинская, – слышу я голос папы. – Не торопи события, дочь. – Он доходит до стола и обращается к маме: – Так что, милая, я звоню Сергею Романовичу? Он уже утром со мной созванивался, я предварительно согласился, но детали свадьбы мы еще не уточняли.
– Можешь сказать ему, что все отменяется, – весело говорю я, не давая маме ответить. – Я не выйду за него замуж. Я уже замужем.
– Что-о-о? – У папы глупо приоткрывается рот.
– Что за чушь, Леля?! – резко спрашивает мама.
Я достаю из сумочки сложенное вдвое свидетельство о бракосочетании, разворачиваю его и кладу на стол перед родителями.
– Глеб Васнецов? – срывается на визг мама, прочитав то, что там написано. – Кто это вообще такой?!
– Понятия не имею, – с вызовом отвечаю я. – Просто вышла за того, кто первый согласился. Я же сказала, что не собираюсь быть женой старика, а вы мне не верили.
– Леля… – медленно говорит папа, и в его голосе звучат угрожающие стальные ноты. – Леля, скажи, что это просто глупая шутка.
– Это не шутка, папа.
– Не могу поверить… – шепчет мама, глядя на меня с ужасом. – Не могу поверить, что ты так с нами поступила. После всего, что натворила твоя младшая сестра! После всего, что нам пришлось пережить!
– Вам?! – я опять истерично смеюсь. – Вам пережить? Как будто это вас бросили перед свадьбой!
Папа тяжело оседает на стул, прижимая руку к груди.
– И что нам теперь делать? – хрипло спрашивает он у мамы.
Я напряженно жду ответа.
Я знаю, что мой поступок не останется безнаказанным. Иначе и быть не может.
Но я готова принять последствия.
Я готова к тому, что у меня отберут машину. Лишат денег. Поездок. Нагрузят работой. Или вообще запрут дома.
Я переживу.
Лишь бы не идти замуж за Горчакова-старшего.
Но все оказывается гораздо хуже, чем в моих представлениях, потому что мама резко встает из-за стола и вскидывает руку в сторону двери.
– Вон! – четко говорит она. – Вон из нашего дома, неблагодарная!
После маминых слов наступает полная тишина.
– Но милая… – растерянно бормочет папа.
– Пусть ее муж теперь обеспечивает, – перебивает его мама. – А то она, видите ли, условия нам решила диктовать. Вместо того, чтобы о семье подумать.
– Я всегда делала так, как было лучше для семьи, – сквозь зубы говорю я. – Но всему есть пределы, мама. Я взрослый человек, а у нас не средние века, чтобы меня насильно замуж выдавать.
– Раз ты взрослый человек, значит, мы не обязаны тебя обеспечивать, – вступает папа. – Сдавай ключи от машины, ключи от дома, и можешь быть свободна. Тебя никто не держит.
На мгновение мне становится страшно.
