Страница 9 из 27
– В конце концов, мы сотрудничаем. Это не займёт много времени. Отсканируем модель, а потом построим идентичную. Можно и с кирасой сразу.
Мышь задумалась, но качнула головой, соглашаясь.
– В целом… если есть потребность…
Конечно, торговля оружием – это весьма своеобразная область и так-то полномочий Фёдора Фёдоровича может и не хватить. С другой стороны, если оружие – мышам, да и не полноценное, но всего-навсего доспех…
Нет, он и доложится.
И согласует.
– Тогда позволите? Вы пока угощайтесь, а я…
На столе пиликнул селектор.
– Ерофеев?
– Фёдор Фёдорович! – голос дежурного заполнил кабинет. – Вывожу картинку, но тут… такое… в общем…
– Пи, – покивала мышь сочувственно.
И тотчас заныло за ухом. Входящий вызов вызывал ещё и жуткий зуд. Вот давно надо было зерно связи заменить на более новую модель, ведь предлагали, а он всё отнекивался. Времени не находил.
– Топыгин? – Фёдор Фёдорович надавил на едва ощутимый выступ. – Что у вас?
– Гости, – голос Топыгина был спокоен. – Подъехали. Незаметно. На жёлтом автобусе.
– Незаметно или на жёлтом автобусе?
Вот как наблюдатель, Топыгин был хорош. Потому и отрядили его к «Синей Птице». Спокоен. Внимателен. Не склонен к пустым метаниям и опрометчивым опступкам. А над докладами ещё требовалось поработать.
– Я ж говорю, что незаметно на жёлтом автобусе. Я реально его увидел уже когда тот к забору причалил. Клянусь. А по лесу он ехал незаметно!
– По лесу?
– Ага. Дорогу мы под наблюдение взяли. Но там клянутся, что автобуса не было. Так что без вариантов, он из лесу выехал…
– Был сильный мороз, – ляпнул Фёдор Фёдорович.
– Да не, лето же ж… какой мороз. Просто выехал. Из лесу.
Жёлтый автобус незаметно выехал из лесу. А ведь там, если память подсказывала, и дорог-то не было. Разве что просёлочные, но…
– Показывай, – Фёдор Фёдорович разрешил соединение, и картинка от Топыгина пошла на ноут.
И вправду автобус.
Жёлтый.
Автобус был небольшим, каким-то слегка утомлённым, но в целом даже в ночном свете вполне себе ярким. Он стоял почти вплотную к ограде, но охрана на этакое соседство почему-то не реагировала.
– Пи, – сказала мышь, указав лапой. Потом ею же бахнула по доспеху.
– Твои, что ли? – поинтересовался Фёдор Фёдорович, не удивляясь, что картинка пошла рябью.
– Пи!
– Шеф, тут это… сбоит…
– Что сбоит?
– Всё сбоит, – несколько удивлённо произнёс Топыгин. – Автобус… он вот есть. А так его нет. Но он есть!
Картинка мигнула, потемнела, а после вернулась, но уже на экране стоял забор с витками колючей проволоки, и ничего больше. Никакого тебе автобуса.
– Шеф…
– Сидеть на месте, – Фёдор Фёдорович принял непростое решение. – Просто фиксируйте, что происходит. И не вмешивайтесь.
– А…
– Если не придёт вызов, то просто не вмешивайтесь. Что бы ни случилось.
– А автобус? Может, послать кого, чтоб…
– Нет! – Фёдор Фёдорович аж привстал. – Ни в коем случае! Не приближаться. Не мешать. Это… союзники.
Во всяком случае пока.
– Пи, – сказала мышь кивая.
– И ещё… – он потёр переносицу, раздумывая, как бы сформулировать подоходчивей. Оно, конечно, можно и приказом. Приказ выполнят. Но Фёдор Фёдорович в системе работал давно, а потому пришёл к выводу, что понятные приказы выполняются куда охотнее.
И с большим толком.
– Кое-кого вам пришлю. Удалось организовать канал связи. Насколько постоянный – пока вопрос… – он постучал пальцем по столешнице, уже понимая, кому и о чём придётся докладывать.
И всё-таки надеясь ещё, что ошибся.
– Найди там место какое… приметное. И оставь коробку.
– Какую?
– Жестяную! Любую… от печенья там… в общем, погоди, от Ерофеева приедут и организуют.
Всё одно надо считыватель ставить, чтоб сразу сбрасывать информацию. Так что без компьютерщика никак.
– Раз в сутки будем закладку делать, скажем, в пять утра. А вы уже по возможности, – пояснил Фёдор Фёдорович. – Своим велю приглядывать за участком, но не лезть.
– Пи, – мышь кивнула.
– Если нужно будет записки или…
Вот смену картриджей, конечно, не продумали, что очень и очень нехорошо. Но если всё обстоит так, как Фёдор Фёдорович предполагал, исходя из имеющихся данных, долго всё не продлится. Стало быть… потерпит.
Как-нибудь.
Тайное убежище будущий властелин мира Петька Сидорчук обустроил в гараже прадеда, некогда главы профсоюза трудящихся бумажной фабрики, ударника производства и даже героя труда, а ныне – честного пенсионера Якунину. Сам Якунин, не так давно перешагнувший через девяностолетний рубеж, о существовании гаража время от времени вспоминал и даже порывался проверить, всё ли там на месте. И требовал от матушки предоставить квитанции об уплате кооперативных взносов.
Матушка предоставляла.
И обещала, что вот буквально на выходных лично проводит Якунина к гаражу, дабы он самолично во всём убедился. К выходным, правда, Якунин про гараж забывал.
Обычно.
Однажды он, правда, наткнулся на ключи и, подчинившись душевному порыву, двинулся к гаражу, но был перехвачен Петькой у лифта. Сам-то Петька ходить к прадеду не особо любил, но и мамке перечить не смел.
А в тот раз удачно вышло.
До гаража дошли.
И замок, как ни странно, открылся. И прадед, заглянувши внутрь, вспомнил, что машину он лет пятнадцать как продал, отчего огорчился и позволил отвести себя домой. Там-то Петька его и накормил, и спать уложил. Ключики же гаражные себе прибрал. Тогда-то он, конечно, не думал ни о чём таком, скорее уж просто получилось.
Может, это та самая рука судьбы была.
Может, уже тогда Вселенная начала откликаться на неоформленный позыв души.
В общем, про гараж Петька, уже вставший на путь личного преображения и тёмной магии, вспомнил, когда пришла нужда спрятать кое-какие вещи, видеть которые матушке было не нужно. Она-то, конечно, о гараже знала. И взносы в кооператив «Сокол» платила регулярно. И как-то даже подумывала продать, но желающих прикупить кирпичную развалину с протекающей крышей не нашлось. Потом и вовсе слух пошёл, что гаражи будут сносить под застройку, а стало быть всем владельцам компенсацию выплатят. В компенсацию Петька не поверил, но главное, что поверила матушка. И продавать передумала к великой Петькиной радости. Ему как раз прадедов гараж и пригодился.
– Итак, – он обвёл собравшихся на внеочередную встречу. – Наступают новые времена!
Нет, так-то в гараже пришлось убираться. Спускаться в яму, выкидывать мумифицировавшийся картофель. Банки выносить, которые, судя по этикеткам, ещё прабабка закатывала. Так они и стояли, разменяв не один десяток лет.
Мыть.
Чистить.
Петька ещё стены намеревался выкрасить в зловещий чёрный. Но краска стоила прилично, да и как знать, вдруг да матушка решит заглянуть? Или сразу с комиссией? Если ж компенсация, то и комиссия быть должна. Так что стены пришлось оставить, как есть. Пару плакатов Петька раскатал, конечно, таких, готической тематики, и ещё прикупил чёрной ткани, которой задрапировал тахту и пару кресел. Ткань, правда, оказалась дешёвой, поэтому весьма скоро полиняла к превеликому Петькиному огорчению. А ведь он на неё, считай, недельный заработок потратил, соврав мамке, что с оплатой его кинули.
– Давай уже, – сплюнул Потапов. – Рожай…
Ишь, развалился.
Как тахту с помойки тащить – а чего, почти новая, разве что кошаками чутка подрана, но под тканью этого не видать – так у него дела. А как сесть, Светку приобнявши, так это он может.
В душе шевельнулось желание принести в жертву уже самого Потапова.
– Времена наступают!
– Слышали уже.
– Отвянь, – Светка шлёпнула Потапова по руке. – И не мешай Зелушке…
Тьфу, блин. Он Азазеллум! А туда же. Зелушка. Как козелушка. Но злиться на Светку не получалось. Оставалось лишь грозно хмурится и шевелить бровями.
– Наставник сообщил, что час настал! И завтра вечером мы должны быть готовы! Звезды встанут…
– Раком! – хохотнул Потапов, за что получил тычок в рёбра.
– Хватит, – Петька нахмурился и махнул Светке, чтоб пересела. – Ты или с нами, или свободен. И вообще, надо решить, кто идёт до конца, а кто так… играть остаётся.
Стало тихо.
И слышно было, как где-то там, в дальнем углу, капает вода.
– Да чего ты, – Потапов сел. – Я ж так… ты в натуре хочешь козлов… ну, того?
– Не хочу, – честно ответил Петька, опираясь на кресло. Кстати, тоже с помойки. Если знать места, можно вполне приличной мебелью разжиться.
И даже ковром.
Пусть он с одной стороны прожжённый, но если сунуть край под диван, то и не видно. Почти. И вообще жаль будет, если гараж и вправду снесут. Как-то тут Петька и пообжился даже. Вообще одно время собирался переехать, чтоб мамка с бабкой мозг не выносили, но потом осознал – не получится. Станут искать. И в полицию заявят. А полиция, тут и думать нечего, скоренько пробьёт. И тогда про это вот место станет известно.
А оно Петьке надо?
Вот-вот…
– Не хочу, но придётся. Никто ведь не полагает, что сила пробудится в нас сама собой? Мы все тут безродные и бессильные. Это данность, – Петька сам удивился тому, до чего спокойно звучит его голос. Пусть и повторял он то, что говорил наставник, но правда же. А правду сколько ни повторяй, она правдой и останется. – И нам остаётся или смириться с этой данностью, приняв правила игры и дальше влачить жалкое существование…
Он обвёл взглядом всех.
Светка вздохнула. И Потапов потупился. Ну да, пусть у него папаша при бабле, но всё равно ведь понимает, что толку-то.
Мир, он для одарённых.
Для аристократов.
У них сила. У них власть. У них и возможности, которые они отбирают у таких вот простых парней, как сам Петька. Будь у него шанс, он бы в жизни не полез бы в такое.
– Или рискнуть, изменив всё. В том числе собственную участь. Ясно?
– Ясно, – буркнул Потапов. – Только это… извини, я поучаствовать могу, но… резать…
– Я сам разберусь с жертвами.
– А… – в углу раздался хруст пачки. – Извините.
Егорьев поднял упавшую чипсину.
